Дима не успел убрать телефон — на экране высветился входящий от его личного помощника, Игоря.
— Прости, что прямо сейчас, — голос Игоря звучал напряжённо, будто он говорил, озираясь по сторонам. — Но тут кое‑что всплыло… Ты просил сразу сообщать, если кто-то запрашивает доступ к твоим архивам. Так вот: сегодня утром кто-то пытался получить копию твоего личного дела в кадровом отделе. По доверенности.
Дима резко выпрямился.
— По какой ещё доверенности? У меня нет доверенностей на кадровые документы.
— Именно. Я заблокировал запрос, но успел увидеть имя подписанта — Светлана Игоревна Ковалёва.
Анастасия вздрогнула. То самое имя, которое теперь звучало как сигнал тревоги.
— Игорь, — Дима говорил тихо, но каждое слово падало, как камень. — Найди всё, что есть на эту женщину. Адрес, место работы, соцсети, старые контакты. И проверь, кто из моих сотрудников мог иметь доступ к образцам моей подписи. Особенно за последние полгода.
Он отключился и повернулся к Анастасии.
— Прости. Я не хотел втягивать тебя в это. Но теперь ясно: кто-то готовил всё заранее. И этот кто-то знал мои привычки, мои маршруты, даже то, когда я меняю пароли.
Анастасия сжала его руку.
— Мы разберёмся. Вместе.
Наталья Викторовна, молча наблюдавшая за разговором, достала из ящика ещё одну папку — тонкую, но с тяжёлым металлическим замком.
— У нас есть ещё один документ, который я не хотела показывать без необходимости, — сказала она. — Это копия доверенности, на основании которой якобы было подано заявление о браке. Подпись Дмитрия Андреевича там есть. Но оригинал хранится не у нас, а в региональном архиве. Если вы хотите, я могу оформить срочный запрос.
— Оформляйте, — твёрдо сказал Дима. — И ещё: мне нужны контакты сотрудника, который принимал заявление в том регионе. Хочу поговорить лично.
Пока Наталья Викторовна печатала запрос, Анастасия достала свой телефон и открыла галерею. Среди свадебных фото — их счастливые улыбки, лепестки роз, бокалы с шампанским — мелькнуло одно, почти незаметное: на заднем плане, у колонны, стояла женщина в тёмном пальто и смотрела прямо на них. Лицо было размыто, но в памяти вдруг всплыло: она видела эту фигуру и в загсе, и на выходе из ресторана.
— Дима, — она протянула ему телефон. — Посмотри. Эта женщина… мне кажется, она следила за нами.
Дима вгляделся в снимок, потом достал свой телефон, пролистал записи и открыл видео с церемонии — короткое, любительское. На нём в углу кадра мелькнула та же фигура.
— Это не случайность, — прошептал он. — Кто-то фиксировал каждый наш шаг.
В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и в проёме показалась молодая девушка в форме курьера.
— Простите, — сказала она, переводя дыхание. — Я искала кабинет двенадцать. Мне нужно передать срочное письмо Анастасии Сергеевне. Лично в руки.
Она протянула белый конверт без марки, только с её именем, выведенным чёрными чернилами.
Анастасия взяла его с ощущением, будто держит что-то опасное. Внутри оказался листок и фотография. На фото — она и Дима у входа в ЗАГС, снимок сделан издалека, с крыши соседнего здания. А на листке — короткая фраза: «Не копайте глубже. Иначе пожалеете».
Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой.
— Вы видели, кто передал это письмо? — резко спросил Дима у девушки.
— Нет, — она покачала головой. — Его оставили в пункте выдачи с пометкой «срочно». Я просто доставила.
Когда курьер ушла, Наталья Викторовна медленно закрыла папку и посмотрела на них обоих.
— Я обязана сообщить об этой угрозе в полицию, — сказала она. — Это уже не вопрос аннулирования брака. Это уголовное дело: подделка документов, мошенничество, возможно, шантаж.
— Сообщите, — кивнул Дима. — Но сначала дайте мне час. У меня есть одна мысль.
Он вывел Анастасию в коридор и прислонился к стене, будто искал опоры.
— Помнишь мою бывшую ассистентку, Марину? — спросил он. — Она уволилась полгода назад. Сказала, что переезжает, но я видел её в городе пару раз — будто она специально попадалась мне на глаза. И у неё был доступ ко всем моим бумагам. Даже к старым образцам подписей.
— Думаешь, это она? — прошептала Анастасия.
— Не знаю. Но если кто и мог подготовить такую ловушку, то только человек, который знал меня лучше всех. Кроме тебя.
Он достал телефон и набрал номер. После нескольких гудков раздался голос:
— Да, Дмитрий Андреевич?
— Марина, — голос Димы стал ледяным. — Где ты сейчас? Мне нужно поговорить. Срочно.
На другом конце провода повисла пауза — чуть дольше, чем нужно для обычного замешательства.
— Я… я в отпуске, — ответила Марина. — За городом. А что случилось?
— То, что ты прекрасно знаешь, — сказал Дима. — Приедь. Или я сам приеду. И поверь, тебе лучше быть на месте.
Он нажал отбой и посмотрел на Анастасию.
— Сейчас мы поедем туда, где она живёт. У неё на даче есть сейф. Я сам помогал его устанавливать. И если там лежат образцы моих подписей или бланки доверенностей — мы найдём их.
— А если её там нет? — тихо спросила Анастасия.
— Тогда мы подождём. Потому что теперь я точно знаю: кто-то очень хотел, чтобы наш брак не состоялся. И я выясню, кто именно.
Они вышли из здания ЗАГСа, и город вдруг показался другим — не праздничным, а насторожённым, полным скрытых взглядов и немых угроз. Но рядом с Димой Анастасия чувствовала, что сможет выдержать всё.
Машина тронулась, оставляя позади золотые от заката улицы и иллюзию беззаботного счастья. Впереди ждала правда — какой бы горькой она ни оказалась.
Дорога до дачи Марины тянулась невыносимо долго. Городские улицы сменились загородной трассой, потом узкой извилистой дорогой среди сосен, где машина едва не цепляла ветвями бока. Анастасия смотрела в окно, но не видела ни деревьев, ни полей — перед глазами снова и снова всплывали строчки из записки: «Не копайте глубже. Иначе пожалеете».
Дима сжимал руль так, что побелели костяшки.
— Если она замешана, — тихо проговорил он, — я этого не пойму. Не потому что прощу. А потому что не пойму, зачем. У неё всё было: карьера, деньги, свобода. Зачем ей рушить мою жизнь?
Анастасия накрыла его руку своей.
— Может, и не она. Может, кто-то воспользовался её доступом. Или кто-то заставил её это сделать.
Дима коротко кивнул, но в его взгляде читалось: он не верит в добрые мотивы.
Дача Марины стояла на краю посёлка, за высоким глухим забором. Когда-то Дима сам советовал ей поставить этот забор — чтобы никто не мешал работать в тишине. Теперь он казался крепостной стеной.
Они вышли из машины. Тишина здесь была особенная — густая, почти звенящая. Ни птиц, ни ветра, только далёкий лай собаки где-то за лесом.
Дима подошёл к калитке и нажал кнопку звонка. Никто не ответил. Он постучал — глухо, без отклика.
— Марина! — крикнул он. — Я знаю, ты дома. Выйди. Нам нужно поговорить.
Тишина.
Тогда Дима обошёл забор, нашёл в кустах старый тайник — металлическую коробочку, которую они с Мариной когда-то в шутку называли «аварийным ключом». В ней лежал запасной ключ от калитки.
— Она никогда его не убирала, — пробормотал он, вставляя ключ в замок. — Думала, это смешно.
Калитка скрипнула, впуская их на участок. Дом стоял тёмный, с плотно зашторенными окнами. Дима поднялся на крыльцо и постучал уже в дверь.
— Марина, хватит прятаться. Это серьёзно. Речь идёт о подделке документов. О тюрьме.
И вдруг изнутри донёсся шорох. Потом — тихий всхлип.
Дверь приоткрылась. На пороге стояла Марина — бледная, с растрёпанными волосами, в старом свитере, который Дима помнил ещё по офису.
— Дима… — прошептала она. — Я не хотела. Честное слово, я не хотела.
Он шагнул вперёд, но Анастасия удержала его — не силой, а просто коснувшись рукава.
— Расскажи всё, — сказала она спокойно, но твёрдо. — С самого начала. Кто тебя заставил?
Марина посмотрела на неё, будто только сейчас заметила, что рядом с Димой стоит его жена. В её глазах мелькнуло что-то похожее на стыд.
— Это не я придумала, — быстро заговорила она, отступая в прихожую. — Меня… меня шантажировали. У меня были долги. Большие. Я взяла кредит, чтобы помочь брату, а он пропал. И тогда появился человек. Сказал, что знает всё. И что если я не сделаю пару вещей, он отправит всё моему отцу. А отец… он бы не простил.
— Какие вещи? — голос Димы звучал ровно, но в нём звенела сталь.
— Копии твоих документов. Образцы подписей. Потом — доверенность. Я думала, это просто бумаги. Клянусь, я не знала, что они собираются зарегистрировать брак! Мне сказали, что это нужно для какой-то сделки…
— Кто сказал? — спросил Дима. — Имя.
Марина покачала головой, слёзы потекли по щекам.
— Я не знаю. Он всегда звонил с разных номеров. Никогда не называл себя. Только голос… и угрозы.
— А Светлана Ковалёва? Ты её знаешь?
Она вздрогнула.
— Только по документам. Я сама распечатывала её анкету. Но вживую… никогда.
Дима переглянулся с Анастасией.
— Где документы? — спросил он. — Те, что ты им отдала. Или копии. Всё, что у тебя осталось.
Марина молча прошла вглубь дома, открыла шкаф и достала небольшую папку, перетянутую резинкой.
— Вот. Я не смогла их выбросить. Чувствовала, что это плохо. Но и рассказать боялась.
Внутри лежали копии доверенностей, образцы подписей Димы, выписки из реестров — и ещё один лист, который Анастасия выхватила первым: заявление на регистрацию брака, подписанное от имени Дмитрия. Подпись была похожа, но при внимательном рассмотрении видно — линии дрожали, нажим был не такой, как у Димы.
— Это подделка, — сказал Дима, проводя пальцем по строчкам. — Грубая. Но в спешке могли и не заметить.
В этот момент на столе у Марины тихо завибрировал телефон. Все трое замерли. На экране высветилось: «Неизвестный номер». И сообщение: «Ты нарушила договор. Теперь будет хуже».
Марина схватила телефон дрожащими руками.
— Он следит за мной, — прошептала она. — Он знает, что я здесь.
Не успела она договорить, как снаружи раздался резкий звук — будто кто-то ударил по калитке. Потом ещё раз. И ещё.
Дима метнулся к окну, осторожно отодвинул штору. За забором мелькнула тень.
— Там кто-то есть, — тихо сказал он. — И их несколько.
Анастасия почувствовала, как холод пробежал по спине.
— Надо звонить в полицию, — сказала она.
— Нет, — Дима уже доставал свой телефон, но не для звонка в 112. — Сначала я узнаю, кто это.
Но прежде чем он успел набрать номер, дверь резко распахнулась — не от удара, а от мощного рывка снаружи. В прихожую ворвались двое мужчин в тёмных куртках, лица скрыты капюшонами. Один схватил Марину, второй двинулся на Диму.
— Стоять! — рявкнул Дима, выставляя руку. — Что вам нужно?
— То, что она вам отдала, — хрипло произнёс один из них, не снимая капюшона. — Папку. Сейчас.
Анастасия стояла, прижавшись к стене, сердце колотилось где-то в горле. Она поискала глазами хоть что-то, чем можно защититься — вазу, стул, даже тяжёлую книгу. Но в прихожей было пусто.
— У нас нет её, — спокойно соврал Дима, хотя папка лежала у него в руке, прижатая к боку. — Вы опоздали.
Мужчина сделал шаг вперёд, и в этот момент где-то снаружи раздался громкий, резкий звук — вой сирены. Потом ещё один. И ещё.
Тени у двери замерли.
— Полиция! — крикнули снаружи. — Выходите с поднятыми руками!
Один из нападавших выругался, толкнул Марину и метнулся к задней двери. Второй последовал за ним. Через секунду дом опустел, только эхо шагов звенело в тишине.
Через минуту в дом вошли полицейские — в бронежилетах, с оружием наготове. За ними — следователь в штатском, высокий мужчина с усталыми, но внимательными глазами.
— Дмитрий Андреевич? — спросил он, глядя на Диму. — Я — капитан Воронин. Нам поступил сигнал о попытке незаконного проникновения. И о угрозах.
Дима кивнул, всё ещё сжимая папку.
— Спасибо, что успели, — сказал он. — У меня здесь доказательства. И свидетель.
Марина сидела на полу, обхватив колени, и тихо плакала.
— Всё будет хорошо, — неожиданно для себя сказала Анастасия, подходя к ней и опускаясь рядом. — Теперь ты в безопасности. И мы всё расскажем.
Капитан Воронин кивнул и достал блокнот.
— Рассказывайте всё. С самого начала. Кто вас шантажировал. Какие документы передавали. И главное — есть ли у вас хоть какая-то зацепка, чтобы найти этого человека.
Марина подняла глаза, в них ещё был страх, но теперь к нему примешивалось облегчение.
— Есть, — прошептала она. — У меня сохранились голосовые сообщения. И один номер. Старый. Я не удаляла. Думала, вдруг пригодится…
Дима посмотрел на Анастасию. В его взгляде было столько благодарности, что ей захотелось просто обнять его и больше никуда не отпускать.
— Мы это остановим, — тихо сказал он. — Больше никто не будет использовать мои документы. И никто не посмеет угрожать тем, кто мне дорог.
Капитан Воронин кивнул оперативникам:
— Заберите все носители. Телефон Марины, ноутбук, жёсткий диск — всё. И эти голосовые — в первую очередь.
Марина всхлипнула, но уже не от страха, а от облегчения — будто с плеч свалился тяжёлый, колючий груз.
— Я столько месяцев боялась просто открыть галерею, — прошептала она. — Каждый раз казалось: если нажму «воспроизвести», он тут же узнает.
Анастасия присела рядом, осторожно накрыла её руку своей.
— Теперь ты под защитой, — тихо сказала она. — Больше никто не сможет тебя шантажировать.
Дима стоял у окна, смотрел, как сумерки медленно накрывают участок, и лицо его было твёрдым, почти каменным.
— Этот номер, — повернулся он к Воронину. — Вы сможете отследить?
Капитан чуть приподнял бровь — не с насмешкой, а с уважением к тому, что Дима не теряет голову.
— Сможем. Но не так, как в кино. Не за пять минут и не по одному звонку. Нам нужно официальное разрешение, выгрузка данных у оператора, цепочка ретрансляторов… Это сутки, иногда больше. Но если там есть хоть какая-то зацепка — мы её найдём.
Он сделал паузу, потом добавил уже мягче:
— А пока — вам троим лучше не оставаться здесь. Дом скомпрометирован. Есть риск, что эти люди вернутся, если поймут, что не забрали главное.
— Куда нам идти? — Анастасия сама удивилась, как спокойно звучит её голос, будто она уже привыкла к тому, что планы рушатся, а вместо них появляются новые, жёсткие инструкции.
— В город. В безопасное место. У нас есть охраняемые квартиры для свидетелей. Или, если хотите, можете побыть в гостинице под присмотром. Главное — не одни.
Дима покачал головой.
— Ни гостиницы, ни чужих квартир. У меня есть загородный дом — старый, в глуши, туда никто не доедет без приглашения. Там тихо, там безопасно.
Воронин кивнул.
— Хорошо. Тогда я дам вам сопровождение. Двое ребят поедут следом. И ещё… — он посмотрел на Анастасию. — Вам тоже стоит быть осторожнее. Вы теперь не просто жена — вы ключевой свидетель. Тот, кто всё это затеял, может попытаться надавить через вас.
Ночь накрыла дорогу плотным тёмным покрывалом. Машина Димы шла ровно, уверенно, будто сама знала, куда везти. Рядом, крепко сжимая его руку, сидела Анастасия. На заднем сиденье — Марина, укутанная в плед, который Дима достал из багажника. Она почти спала, убаюканная усталостью и тем, что впервые за долгое время ей не нужно было оглядываться.
Телефон Димы тихо пискнул — пришло сообщение от Воронина: «Оператор подтвердил: номер зарегистрирован на подставное лицо. Но есть одна деталь — он дважды звонил на другой номер, короткий, корпоративный. Сейчас проверяем, кому он принадлежит».
Дима показал экран Анастасии.
— Это уже что-то, — сказала она. — Значит, он не такой уж неуловимый.
— Он думал, что всё просчитал, — глухо ответил Дима. — Но любая схема держится на людях. А люди ошибаются.
Когда они подъехали к дому, всё было готово: ворота открылись автоматически, свет зажёгся в прихожей, будто дом ждал их. Дима первым прошёл по комнатам, проверил окна, замки, убедился, что никто не мог проникнуть внутрь. Только после этого он наконец выдохнул.
— Здесь мы в безопасности, — сказал он, обнимая Анастасию за плечи. — Пока что.
Они уложили Марину в гостевой комнате. Она заснула почти мгновенно, едва коснувшись подушки.
А Дима и Анастасия остались в гостиной, у камина, который он разжёг сам — старыми, сухими дровами, пахнущими лесом и временем.
— Знаешь, — тихо сказал Дима, глядя на огонь, — я всё время думал, что главное — это карьера, репутация, контроль над каждой мелочью. А оказалось, главное — это ты. То, что ты не убежала. То, что не поверила в худшее сразу.
Анастасия прижалась к нему.
— Я тоже боялась, — призналась она. — Боялась, что это правда. Что ты что-то скрывал. Но ещё больше я боялась, что кто-то хочет нас разлучить. И я не позволю.
В этот момент телефон Димы снова пискнул. На этот раз — длинное сообщение от Воронина. Дима прочитал, и лицо его стало жёстким.
— Что? — спросила Анастасия.
— Они нашли владельца корпоративного номера. Это фирма, связанная с моим конкурентом — Григорием Львовичем. Мы с ним давно не ладим. Он хотел выкупить мой проект, я отказался. Потом начались мелкие неприятности: проверки, утечки, анонимные жалобы… Я думал, это просто давление. А теперь понимаю — это была подготовка.
— Ты думаешь, это он? — прошептала Анастасия.
— Думаю, да. И если это он — у него был доступ ко всему. К моим документам, к моим маршрутам, к людям, которые рядом со мной работают. Даже к Марине.
Он встал, начал ходить по комнате, будто искал выход из невидимой клетки.
— Но зачем? — не выдержала Анастасия. — Зачем ему фиктивный брак? Что он хотел этим добиться?
— Не брак, — медленно произнёс Дима. — А его аннулирование. Представь: в день, когда мы должны подписать самый важный контракт, выясняется, что я двоеженец. Скандал, пресса, отказ партнёров. Моя репутация — в пыль. И тогда он спокойно заходит и забирает всё.
У Анастасии похолодели руки.
— То есть это не про нас, — тихо сказала она. — Это про твой бизнес.
— Про мой бизнес, — кивнул Дима. — Но они ударили по самому дорогому. По нам.
Он снова сел рядом, притянул её к себе.
— И именно поэтому мы не проиграем, — твёрдо сказал он. — Потому что теперь мы знаем, кто враг. А Воронин уже готовит материалы для задержания. Завтра всё закончится.
Утро пришло неожиданно — ярким, холодным, звенящим. Анастасия проснулась первой, вышла на веранду и увидела, как солнце золотит верхушки сосен. Где-то далеко кричала птица, и этот звук казался добрым предзнаменованием.
На столе в гостиной уже лежал распечатанный отчёт от Воронина — плотный, с печатями, с подписями. Дима читал его, хмурясь, но в глазах у него было не отчаяние, а холодная решимость.
— Всё сходится, — сказал он, поднимая голову. — Корпоративный номер — на фирму Григория. Переписка — обрывки, но достаточно, чтобы связать его с посредником. А посредник уже дал показания. Сегодня его задержат.
Анастасия села напротив, взяла его руки.
— И что дальше? — спросила она.
— Дальше — правда, — ответил Дима. — Публичное заявление. Документы. Разъяснения в прессе. Пусть все знают, что меня пытались сломать, но не сломали. И пусть знают, кто это сделал.
Он помолчал, потом улыбнулся — впервые за эти дни по-настоящему.
— А потом… потом мы поедем в Сочи. Билеты не сдавали. Отель ждёт. И пусть этот медовый месяц начнётся не так, как мы мечтали, но он будет. Потому что мы вместе.
Анастасия улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от камина, не от солнца, а от того, что самое страшное уже позади.
И в этот момент дверь открылась — и на пороге стоял капитан Воронин, в строгом костюме, с папкой под мышкой.
— Дмитрий Андреевич, — сказал он спокойно. — Всё готово. Мы едем. И да — у меня для вас хорошая новость: брак будет восстановлен. Как только мы закроем дело, ЗАГС подтвердит его действительность. Официально. Навсегда.
Дима встал, выпрямился — и впервые за эти дни выглядел не как человек, которого загнали в угол, а как тот, кто этот угол сам превратил в крепость.
— Тогда поехали, — сказал он. — Пора поставить точку.
