Перестала готовить разносолы для свекра и свекрови, когда случайно подслушивает их разговор обо мне.

Варя, ты уверена, что утка пропеклась? Папа не любит жёсткое мясо, ты же знаешь, у него зубы, Сергей заглядывает в духовку, чуть не обжигает брови жаром и сомнительно тычёт вилкой в золотистую тушку.

Варя, балансируя с огромным подносом, на котором возвышается гора пирожков с капустой и яйцом, лишь устало выдыхает, отряхивая прилипшую к лбу прядь волос.

Серёжа, я мариную эту утку уже два дня в апельсиновом соке с мёдом. Она будет таять во рту, как масло. Лучше достань из холодильника заливное, оно уже должно было схватиться. И проверь, хватает ли хлеба, ваши родители без бородинского за стол не садятся.

На кухне царит тот особый предпраздничный хаос, который обычно возникает перед Новым годом или свадьбой, хотя календарь показывает обычную пятницу середины июля. За окном дачного дома звучат цикады, густой вечерний воздух пахнет нагретой хвоёй и речкой, но Варе не до красоты природы. Последние пять лет её выходные проходят по одному сценарию: марафон у плиты, генеральная уборка и приём дорогих гостей свекра и свекрови.

Виктор Иванович и Галина Петровна люди старой закалки, требовательные к быту и, особенно, к еде. «Магазинную еду мы не едим, там одна химия», повторяет свекровь, поджимая тонкие губы. Поэтому Варя, работающая всю неделю главным бухгалтером в крупной фирме, по пятницам превращается в шефповара элитного ресторана.

Ну вот, вроде всё готово, говорит Сергей, довольный, оглядывая накрытый на веранде стол. Крахмальная скатерть, салфетки в кольцах, запотевший графинчик для папы, домашний морс для мамы. Ты у меня волшебница, Варя. Мать опять будет искать, к чему придраться, но я знаю, что вкуснее никто не готовит.

Варя слегка улыбается. Похвала мужа приятна, но сил радоваться уже не остаётся: спина гудит, ноги отёкли. А впереди ещё два дня «культурной программы», разговоров о политике и бесконечной смены блюд.

В семь вечера к воротам подъезжает старенький, но начищенный до блеска «Форд» свекра. Начинается ритуал встречи.

Ох, ну и дорога, ну и пробки! Галина Петровна, грузная женщина с высокой прической, выплывает из машины, обмахиваясь платочком. Думала, не доедём. Серёжа, ты почему траву у забора не покосил? Выглядит неопрятно.

Привет, мама, привет, папа, поспешно берёт Сергей сумки. Да покошу завтра, не успел ещё.

А Варя где? Свекровь сканирует участок цепким взглядом. Опять в кухне возится? Могла бы и выйти встретить, чай, не чужие люди приехали.

Варя спускается с крыльца, на ходу вытирая руки о передник.

Здравствуйте, Галина Петровна, Виктор Иванович. Добро пожаловать. Ужин уже на столе, всё горячее.

Надеюсь, не жирное? Буркнет свекр, здороваясь с невесткой за руку. Врач запретил жареное, печень шалит.

Всё, как вы любите, Виктор Иванович. Запечённое, диетическое, успокаивает её Варя.

Ужин проходит по привычной схеме. Варя бегает между кухней и верандой, меняет тарелки, подливает напитки, подаёт новые закуски. Свекры едят с аппетитом. Утка исчезает за полчаса, салат с креветками и авокадо, который Варя специально готовит для Галины Петровны, тоже пользуется успехом.

Ну что, Галина Петровна промокает губы салфеткой и отодвигает тарелку. Утка неплохая, чуть суховата в грудке, но для электрической духовки сойдёт. А в пирожки ты, Варя, зря столько масла в тесто положила, тяжеловато.

Мам, да ты что! Вступается Сергей. Тесто воздушное, как пух!

Тебе, сынок, всё вкусно, ты у нас неприхотливый, отмахивается мать. А я говорю как есть, чтобы Варя мастерство оттачивала. Заливное, кстати, мутновато. Бульон надо было лучше процеживать.

Варя молча глотает обиду. Она процеживает бульон через четыре слоя марли, он становится прозрачным, как слеза. Спорить бессмысленно только раззадорит «маму».

Спасибо за замечания, учту, дежурно отвечает она, убирая грязную посуду.

Следующий день, суббота, Варя встаёт в шесть утра. Нужно поставить тесто на блины (свекр любит их с творогом и изюмом), сварить свежий суппюре из тыквы (свекровь читает, что он полезен для цвета лица) и замариновать шашлык на вечер. Сергей спит, родители ещё находятся в своей комнате на втором этаже.

К обеду жара становится невыносимой. Варя, красная и взмыленная, жарит третью порцию кабачковых оладий со сложным соусом из греческого йогурта и зелени, чувствуя себя будто в мартеновском цехе.

Варя, слышит она голос свекрови с веранды. А можешь нам зелёный чай заварить? Только листовой, с жасмином и свежей мятой.

Сейчас, Галина Петровна, отвечает Варя, выключая плиту.

Она срывает мяту с грядки, заваривает чай в красивом фарфоровом чайнике, ставит на поднос чашки, вазочку с домашним вишнёвым вареньем и несёт их на веранду.

Дверь на веранду приоткрыта, но плотная москитная сетка скрывает происходящее внутри, а шаги Варя по мягкой траве почти бесшумны. Она уже тянет руку, чтобы открыть дверь, как слышит своё имя.

нет, ну посмотри на неё, Витя, голос Галины Петровны звучит негромко, но отчётливо, с тем особым тоном, которым люди сплетни начинают. Бегает, суетится, как ошпаренная. Прямо смотреть тошно.

Да ладно тебе, Галя, лениво отвечает свекр, прихлебывая чтото. Старается девка. Кормит вкусно, чего тебе ещё надо? Утка вчера была отменная, зря ты наговариваешь.

Вкусно, вкусно передразнивает свекровь. Не в утке дело, а в породе. Помнишь Ирочку, бывшую твою? Вот была женщина! Статная, спокойная, с достоинством. Она бы никогда не сидела целыми днями у плиты. А эта простая, Витя, деревенщина, хоть и при должности. Думает, если накормит нас деликатесами, сразу запишет в родню и будем её любить.

Ну, любит она готовить, может быть, зевает Виктор Иванович.

Да не любит, а выслуживается! фыркает Галина Петровна. Видит, что она не ровня нашему Серёже. Он у нас интеллигент, красавец, а она серая мышка. Пытается желудком взять. Жалкое зрелище. Смотрю на неё и смех, и грех. Наготовит, наставит, а у неё лицо красное, волосы прилипли, руки в муке. Не хозяйка дома, а прислуга. Мы к ней, по сути, как в бесплатный ресторан ездим. Поели, похвалили для проформы, и ладно. Пусть старается, ума больше нет.

Варя замирает, поднос в руках дрожит, крышка чайника звенит. Она затаивает дыхание, боясь, что их услышат.

Ты, Галя, помягче бы, буркнет свекр. Всё-таки живём у них, на готовом.

А я ей в лицо ничего и не говорю! парирует свекровь. Я же не дура. Зачем ссориться? Кто мне ещё такие разносолы каждое выходное делать будет? В следующую неделю у меня день рождения. Я уже намекнула, что хочу торт «Эстерхази» с орехами. Она, наверное, всё ночь будет коржи печь. А я приду, попробую и скажу: «Ну, в кондитерской на Арбате лучше». Пусть знает своё место.

Внутри у Варя чтото оборвалось. Как будто лопнула тугая струна, на которой держалось её бесконечное терпение и желание быть хорошей. Она стоит, глядя на разбитые дачные тапочки, и чувствует, как жгучая обида сменяется холодным, кристально ясным пониманием.

«Кухарка». «Прислуга». «Бесплатный ресторан». «Выслуживается».

Она медленно разворачивается. Руки больше не дрожат. Она подходит к кусту смородины, выливает туда свежезаваренный чай с жасмином и мятой, варенье аккуратно кладёт под яблоню муравьи будут довольны. Пустой чайник и чашки возвращает на кухню.

Затем заходит в ванную, умывается прохладной водой, расчесывает волосы, наносит лёгкий макияж, надевает чистое льняное платье.

Выходя на веранду, она видит свекров и свекра в плетёных креслах.

О, а вот и чай А где же чай? удивляется Галина Петровна, глядя на пустые руки невестки.

Чай закончился, спокойно отвечает Варя, садясь на соседний стул и открывая книгу. И заварка, и газ в баллоне, кажется, почти исчерпан. Придётся попить водичку.

Как это водичка? поражённо спрашивает Виктор Иванович. А обед? Ты же там чтото жарила?

Жарила. Но пережарила и выбросила. Продукты испортила, Виктор Иванович. Мастерства не хватило, улыбается Варя, не отрывая глаз от страницы. Так что сегодня у нас разгрузочный день. Кефир в холодильнике есть.

Вечер идёт в странном напряжении. Сергей, вернувшийся с рыбалки, ничего не понимает.

Варя, где шашлык? Ты же мариновала? спрашивает он, заглядывая в пустую кастрюлю.

Мясо оказалось с душком, Серёжа, пришлось отдать соседской собаке, безмятежно врет Варя. Не травить же родителей.

Ну вот Что будем есть?

Сварите картошку. И банку кильки откройте. Родители любят простую еду, без изысков.

Ужин состоит из варёной в мундире картошки, консервированных кильки и нарезанного огурца. Галина Петровна сидит с лицом, будто ей подсунули дохлую мышь.

Это что? спрашивает она, брезгливо тыкая вилкой в картошку.

Ужин, мама, бодро отвечает Сергей, уплетая за обе щеки. Варя говорит, мясо испортилось. Бывает. А картошка своя, молодая!

Я такое есть не буду, заявляет свекровь, отодвигая тарелку. У меня желудок слабый. Варя, сделай мне паровой омлет.

Варя медленно поднимает глаза от своей тарелки.

Яиц нет, Галина Петровна. Всё ушло на утренние блины. Сил нет. Я сегодня устала. Если хотите омлет плита там, сковорода в шкафу. Сергей вам поможет.

Тишина за столом становится такой плотной, что её можно резать ножом. Свекровь ловит воздух ртом, как выброшенную на берег рыбу. Свекр наливает себе водку.

Ты заболела, Варя? ядовито интересуется Галина Петровна.

Нет, я выздоровела, загадочно отвечает Варя.

Всю следующую неделю Варя живёт в предвкушении. В пятницу она не едет в супермаркет за деликатесами, а покупает две пачки «Сибирских» пельменей по акции, батон белого хлеба и обычную «Докторскую» колбасу.

Сергей, увидев содержимое пакетов, удивляется:

Варя, а где рыба, сыры, мясо? У мамы же день рождения в субботу. Ты торт собиралась печь.

Серёжа, я так устаю на работе, вздыхает Варя. Решила, что в эти выходные будем отдыхать. А торт Купим вафельный, твой любимый «Причуда».

Вафельный? Мамe? Сергей чешет затылок. Ну, ты даёшь. Она обидится?

Не обидится. Главное внимание, а не еда.

В субботу утром родители приезжают нарядные, предвкушая праздничный обед. Галина Петровна в новом платье, Виктор Иванович в рубашке с галстуком.

Ну, именинница прибыла! торжественно провозглашает свекровь. Варя, чем удивишь?

С днём рождения, Галина Петровна! Варя вручает ей букет скромных садовых ромашек. Здоровья. Проходите к столу.

На столе стоит большая кастрюля, рядом тарелка с нарезанной колбасой и хлебом, и майонез в мягкой упаковке, не переложенный в соусник.

Что это? голос Галины Петровны дрогнул.

Пельмени, радостно сообщает Варя, открывая крышку. Пар вырывается клубами. Магазинные, хорошие, категории «Б». Садитесь, пока не остыли.

Свекровь медленно садится, глядя на пельмени, словно на ядовитых пауков.

Ты шутишь? прошептала она. У меня юбилей шестьдесят пять лет А ты мне пельмени из пачки? И варёную колбасу?

Галина Петровна, зачем эти сложности? Варя, сев напротив, ставит себе десяток пельменей и щедро поливает их майонезом. Я подумала, зачем это лицемерие? Зачем мне выслуживаться, пыхтеть у плиты? Я же, как вы правильно заметили, не ровня вам. Простая, как говорится, не то что Ирочка.

Виктор Иванович поперхнулся водкой, Сергей замер с вилкой у рта. Галина Петровна побледнВ тот вечер Варя, собравшись с мыслями, тихо поднялась со стула, прошептала «прощай» и навсегда закрыла дверь, за которой стояла её прежняя жизнь.