Голос Арслана, густой и властный, разрезал уютный гул застолья, заставив гостей на мгновение замереть.

— Оливье-то передай, наконец! Весь стол из-за тебя ждет, — бросил он через стол, не глядя на жену. — Вечно ты копаешься, как будто у тебя не руки, а клешни.

Лейла молча подвинула тяжелую хрустальную салатницу. Это была семейная реликвия, единственное, что он разрешил оставить после своего «евроремонта». Фарфор глухо стукнул о стеклянную столешницу.

— Арслан, можно же и вежливо, — тихо вступилась единственная подруга Лейлы, Света, сидевшая на краю стола.

— А что такого? — бодро парировал муж, окидывая гостей самодовольным взглядом. — Я же правду говорю. Дома должен быть такой же порядок, как у меня в офисе. Четкость, исполнительность. Я своим менеджерам спуску не даю.

Гости были в основном его коллеги — три деловых мужчины в тесных пиджаках и их жены с уставшими, заученно вежливыми улыбками. Собрались по поводу дня рождения Лейлы, но тосты звучали лишь за успехи самого Арслана.

Лейла молча поправила складки своего простого синего платья. Она купила его на свою первую премию за перевыполнение плана, но мужу об этом не сказала. Для него ее работа кассиром была чем-то постыдным.

— Арс, ты в прошлый раз говорил про новую машину, — оживился его заместитель, грузный Руслан. — Брать будешь или передумал?

Арслан важно откинулся на стуле.

— Конечно, беру, — он небрежно махнул рукой, на которой поблескивали дорогие часы. — Скоро квартальная премия придет, да и с регионом договорились. Я там теперь буду главным по логистике.

Лейла медленно подняла на него глаза. Она знала то, чего не знали гости. Вчера вечером она видела письмо на его почте — уведомление о служебном несоответствии.

— Арс, может, не стоит пока обсуждать машину? — тихо, но четко сказала она.

Он резко повернулся к ней, и его лицо из благодушного моментально стало злым.

— Ты в мои финансы не лезь! Твое дело — чтобы утка на столе была сочной, а не пересушенной, как вот эта. Я же говорил: температуру ниже, время — больше!

— Мне нормальная, — вставила Света. — Вполне сочная.

— Тебе, Света, может, и сочная, — отрезал Арслан, наливая себе коньяк. — А у меня вкус развитый. Я привык к качеству. Во всем.

Он гордо одернул пиджак. Лейла заметила, что на рукаве не хватает маленькой декоративной пуговицы. Она отлетела утром, но она ничего не сказала.

Вечер тянулся медленно и тягостно. Лейла молча убирала тарелки, приносила новую еду, а каждый ее выход сопровождался комментарием мужа: «Куда пропала?», «Салфетки надо было заранее положить».

Напряжение копилось годами. Сначала — мелкие унижения по поводу одежды и манер. Потом — сравнения с другими женами. А последний год превратился в бесконечный монолог о его исключительности.

— Лейлочка, а как у тебя там на работе? — снисходительно обратился к ней Руслан. — Все еще чеки сканируешь? Не надоело?

— Я не просто сканирую чеки, — спокойно ответила она. — Я старший кассир смены. У меня в подчинении двенадцать человек, отчетность и инкассация.

— Да брось ты! — громко рассмеялся Арслан, стуча рюмкой по столу. — «Старший кассир»! Это как уборщица — главная по швабре! Королева кассового аппарата!

Гости засмеялись подобострастно. Лейла сжала губы.

— Арслан, хватит, — голос Лейлы прозвучал сухо и ровно.

— Что «хватит»? — он завелся, алкоголь окончательно развязал ему язык. — Я правду говорю! Ты кто без меня? Кто квартиру содержит? Кто тебе на платья дает? Я! Я на директоров работаю, а твой потолок — спросить «пакет нужен?».

В комнате повисла гробовая тишина. Унижение было публичным и грязным.

Лейла встала. Не дрогнув, она подошла к серванту, достала плотный конверт и положила его на стол перед мужем, прямо на тарелку с уткой.

— Что это? — брезгливо отодвинул он конверт вилкой. — Опять квитанция, с которой ты не смогла разобраться?

— Открой, — сказала она.

— Я не буду это читать! — взвизгнул он. — Ты совсем с катушек съехала? Я здесь хозяин!

И тогда он произнес свою коронную фразу. Он встал, нависая над ней, красный и злой.

— Ты же просто кассирша, а я — начальник! Знай свое место! Ты должна мне кланяться в ноги, что я тебя, серую мышку, из твоей конторы вытащил!

Гости опустили глаза. Стыд висел в воздухе.

Лейла молча вскрыла конверт и вытряхнула содержимое на стол. Бумаги веером рассыпались по скатерти.

— Читай, «начальник», — сказала она тихо, но так, что было слышно каждое слово. — Это выписка по твоему кредиту на машину, которую ты разбил и которую мы до сих пор выплачиваем. Плачу я. С моих «пик-пиков». Потому что твоя зарплата уходит на твои костюмы и посиделки в барах.

Арслан открыл рот, но не смог ничего вымолвить.

— Это — график платежей по ипотеке за эту квартиру, — она ткнула пальцем в другой лист. — Смотри на плательщика. Моя фамилия. Моя карта. Ты за год не внес ни копейки.

— Ты врешь! — просипел он, но его руки уже дрожали.

— А это — копия приказа с твоей же почты. Тебя не повышают. Тебя увольняют. За срыв планов и хамство. Ты «начальник» только в своих сказках.

Руслан поперхнулся. Его жена смотрела на Арслана с шоком. Он стоял бледный, с открытым ртом, весь его лоск мгновенно исчез.

— Откуда у тебя это? — прошептал он.

— Я умею считать. Кассиры отлично считают. Особенно чужие долги.

Она обвела взглядом притихших гостей.

— Праздник окончен. Торта не будет. Арслан, — она посмотрела на него ледяным взглядом, — твой чемодан уже стоит в прихожей. Ключи положишь на тумбу.

— Лейла, ну что ты! — он попытался улыбнуться, но получилась жалкая гримаса. — Выпил лишнего, пошутил… Неудобно же перед людьми!

— Неудобно было мне все эти годы, — отрезала она. — Квартира записана на мою мать. Ипотеку плачу я. Ты здесь никто. Просто гость, который засиделся.

— Да кто ты такая без меня! — взвизгнул он, теряя остатки достоинства. — В тридцать пять лет! Кассирша! С кучей долгов! Ты с голоду сдохнешь!

— Я справлюсь. Я всегда справлялась. А вот ты… «начальник» без работы и денег… Удачи.

Она повернулась к гостям.

— Простите, вечер окончен. Вам лучше уйти.

Гости стали быстро, неловко прощаться и уходить. Проходя мимо Лейлы, жена Руслана едва заметно кивнула ей с уважением.

Арслан остался стоять посреди комнаты, среди объедков и грязной посуды. Он смотрел на Лейлу, ожидая, что она вот-вот сломается.

— Ты еще поползешь ко мне, — прошипел он.

— Ключи, — повторила она.

Он швырнул связку на пол, пнул стул и выбежал из квартиры. Дверь громко хлопнула.

Воцарилась тишина.

Света, которая не ушла, взяла со стола бутылку коньяка.

— Ну ты даешь, — с восхищением протянула она. — Я думала, ты всю жизнь будешь молчать.

Лейла тяжело вздохнула, словно сбросила с плеч многолетний груз. Она подошла к окну. Внизу, под фонарем, Арслан неуклюже загружал чемодан в такси и что-то кричал водителю.

— Налей мне, — сказала Лейла, не оборачиваясь.

Она смотрела, как огни такси тают в ночи. Внутри не было боли — лишь непривычная легкость и тишина. Как после окончания тяжелой смены, когда кассы сведены, полы вымыты, и можно идти домой.

— Знаешь, Свет, — задумчиво сказала она, глядя на свое отражение в стекле. — Он был прав только в одном.

— В чем? — Света налила коньяк в бокалы.

— Утка и правда пересушена. В следующий раз сделаю с яблоками. Для себя.

Она повернулась, взяла бокал и впервые за весь вечер искренне улыбнулась.

— Ну, выпьем. За «начальников». Пусть идут своей дорогой.

Они чокнулись. Звон хрусталя в пустой квартире прозвучал ясно и победно, возвещая о начале новой жизни, в которой не нужно было ни перед кем отчитываться.