– Что? – Ольга замерла с кружкой чая в руке, уставившись на Сергея так, будто он только что объявил о конце света. – Сережа, ты серьёзно? Мы же всё спланировали. Билеты купили. Мама уже пирог с капустой репетирует.

Сергей стоял у окна гостиной, скрестив руки на груди. За стеклом падал лёгкий снег, укрывая московские крыши тонким белым покрывалом. Он выглядел решительным, но в глазах мелькала тень неуверенности – той, что всегда появлялась, когда разговор заходил о семье.

– Оля, тётя Нина – это же святое. Ей восемьдесят два. В прошлом году она чуть не слегла от одиночества. А Новый год – это же праздник. Семья должна быть вместе.

Ольга поставила кружку на стол, чувствуя, как внутри закипает знакомая смесь обиды и усталости. Они были женаты семь лет, и каждый праздник превращался в арену для таких вот споров. Его родственники всегда шли первыми – тётя, дядя, двоюродные сёстры. А её родители? Они ждали, как запасные игроки на скамейке.

– Семья – это и мои родители тоже, – тихо сказала она, стараясь не сорваться. – Мы обещали им. Папа даже отпросился с дежурства на заводе. И билеты… Сережа, это не просто бумажки. Это деньги. Наши деньги.

Он вздохнул и подошёл ближе, положив руки ей на плечи. От него пахло свежим снегом и сигаретой, которую он выкурил на балконе, пока она готовила ужин.

– Я понимаю. Правда. Но тётя Нина позвонила вчера вечером. Голос дрожит, плачет почти. Говорит: «Сереженька, я одна осталась. Никто не помнит старую Нину». Как я мог отказать? Она же меня растила после того, как мама ушла.

Ольга кивнула, проглатывая ком в горле. Она знала эту историю. Тётя Нина – сестра покойной матери Сергея – действительно была частью его детства. Бабушкины пирожки по выходным, сказки на ночь, первые уроки жизни. Но почему это всегда значило, что её семья – на втором плане?

– Ладно, – выдохнула она наконец. – Принимаю. Но как мы это устроим? У нас квартира двухкомнатная. Тётя Нина с её чемоданом – это одно. А если она задержится? На «несколько дней после праздника», как всегда?

Сергей улыбнулся, явно облегчённый, и поцеловал её в лоб.

– Не задержится. Обещаю. Приедет тридцатого, уедет третьего. Мы отметим Новый год все вместе – ты, я, она. А потом, может, на выходных к твоим сгоняем. Компромисс?

Ольга заставила себя улыбнуться в ответ. Компромисс. Слово, которое звучало так мило, но на деле всегда означало: «Твои уступают моим». Она обняла его, уткнувшись носом в рубашку, и подумала: «Хорошо. На этот раз – хорошо. Но в следующий – я не сдамся».

Вечер прошёл в относительном мире. Они смотрели старый фильм по телевизору – тот, с Дедом Морозом и хитрыми гномами, который Сергей любил с детства. Ольга устроилась у него на коленях, а он гладил её по волосам, рассказывая забавные истории о тёте Нине. Как она однажды перепутала соль с сахаром и испекла «солёные» блины. Как заставляла его учить стихи для школьного утренника.

– Она добрая, Оля. Просто… одинокая. Муж умер десять лет назад, дети разъехались. А теперь и внуки в Питере осели. Новый год для неё – как якорь. Без него тонет.

Ольга слушала, кивая, но в голове крутились другие мысли. Её родители тоже не молоды. Мама – учительница на пенсии, папа – механик, который всё ещё ковыряется в гараже, чтобы не сойти с ума от безделья. Они ждут их в Подмосковье, в маленьком домике с печкой и мандаринами на столе. «Приезжайте, детки, – говорила мама по телефону. – Без вас Новый год – как суп без соли».

Она закрыла глаза, пытаясь отогнать тоску. «Завтра позвоню. Объясню. Они поймут». Но внутри шевельнулось что-то упрямое. Почему всегда объяснять приходится ей?

Утро следующего дня началось с суеты. Ольга проснулась от звука будильника Сергея – он вставал раньше, чтобы успеть на работу в автосервис. Она потянулась, вдыхая запах кофе, который он всегда варил на двоих.

– Доброе, соня, – он наклонился, чмокнув её в щёку. – Я на работу. Вечером заскочу в магазин – мандарины, оливье. Тётя Нина любит классику.

– А я? – Ольга села в постели, кутаясь в одеяло. – Я люблю, чтобы планы не менялись в последний момент.

Сергей замер в дверях спальни, держа в руках кружку. Его лицо посерьёзнело.

– Оля, ну хватит. Я же сказал – компромисс. Не порти утро.

– Не порчу. Просто напоминаю. Ты решил за нас обоих. Опять.

Он поставил кружку на тумбочку и сел на край кровати.

– Послушай. Я не тиран. Просто… тётя Нина – это моя история. Мои корни. Ты же не хочешь, чтобы я их рубил?

Ольга посмотрела на него – на эти карие глаза, которые когда-то покорили её в студенческом кафе. Тогда всё было проще. Пикники в парке, совместные поездки к её родителям. Его энтузиазм по поводу «всей семьи». А теперь?

– Твои корни – это и хорошо. Но мои? Они что, сорняки?

– Нет, что ты. – Он взял её руку, сжав пальцы. – Просто в этот раз… ну, давай не спорить. Ради праздника.

Она выдохнула и кивнула. Спорить утром – плохая идея. Лучше подождать, пока он уйдёт, и позвонить маме.

– Иди. Удачного дня. Люблю.

– И я тебя. – Он поцеловал её снова, на этот раз дольше, и Ольга почувствовала, как раздражение тает. Немного. На время.

Когда дверь за ним закрылась, она встала, накинула халат и прошла на кухню. Телефон лежал на столе, мигая уведомлением – сообщение от мамы: «Доченька, вы с Сережей на поезде или на машине? Я уже банки с соленьями стерилизую!»

Ольга села, уставившись на экран. Пальцы замерли над клавиатурой. Что написать? «Мам, планы изменились»? «Тётя Нина приезжает, так что… может, в другой раз»?

В груди защемило. Она представила маму – с её седеющими волосами, собранными в пучок, и руками, огрубевшими от работы в огороде. Папу – с его вечной улыбкой и рассказами о «тех временах, когда Новый год был настоящим». Они так ждали.

«Мам, – набрала она наконец. – Срочные изменения. Расскажу вечером по телефону. Люблю вас».

Отправлено. И сразу – облегчение вперемешку с виной. Как будто предала кого-то. Себя?

День тянулся медленно. Ольга работала удалённо – дизайнер в маленькой фирме, специализирующейся на упаковке. Сидела за компьютером, рисуя эскизы для новогодних коробок с конфетами, но мысли витали где-то далеко. В Подмосковье. В поезде, который они с Сергеем так весело планировали.

К обеду позвонил Сергей.

– Оля, привет. Я тут с ребятами на работе болтал. Они все к родным едут. К женам, детям. Семья – это главное, да?

– Да, – ответила она, стараясь звучать бодро. – Главное. А ты тёте Нине уже звонил?

– Ещё нет. Но билет ей куплю сегодня. С вокзала заберём. Ты не против, если я её встречу?

– Конечно, нет. – Ольга закатила глаза, хотя он не мог видеть. – Это же твой праздник.

– Эй, не сарказм. Я стараюсь.

– Знаю. Извини. Просто… устала немного.

– Тогда вечером расслабимся. Закажем суши. Или пиццу. Как хочешь.

Она улыбнулась в трубку. Маленькие жесты. Они всегда спасали.

– Пиццу. С анчоусами.

– Фу, твои любимые. Ладно. Целую.

Положив телефон, Ольга встала и подошла к окну. Снег усилился, хлопья кружили в воздухе, как белые бабочки. Новый год. Время чудес, говорят. Но в её случае чудеса всегда требовали жертв.

Вечером, когда Сергей вернулся, в руках у него был пакет с продуктами – не пицца, а ингредиенты для оливье. «Давай сами сделаем, – сказал он. – Тётя Нина обожает домашнее».

Они готовили вместе, как в старые времена. Ольга резала огурцы, Сергей чистил картошку. Разговор лился легко – о работе, о планах на лето, о том, как купить машину побольше, чтобы ездить к родным без проблем.

– А помнишь наш первый Новый год? – вдруг спросил он, помешивая майонез. – В общаге. Селёдка под шубой из банки, шампанское из пластиковых стаканов. И ты в том красном платье…

Ольга рассмеялась.

– А ты с гитарой. Пел «В лесу родилась ёлочка» под гитару. Ужасно фальшивил.

– Но ты аплодировала. – Он подмигнул. – Тогда всё было проще. Никаких тётей, никаких родителей. Только мы.

– И сейчас только мы, – тихо сказала она. – С тётей Ниной или без.

Сергей повернулся, обнял её сзади, прижавшись подбородком к плечу.

– Конечно. Ты – моя главная. Всегда.

В тот момент Ольга поверила. Искренне. Но вечер ещё не закончился.

После ужина они уселись на диван с чаем. Сергей достал ноутбук – пора покупать билет тёте Нине. Ольга смотрела, как он кликает по сайту, выбирая места.

– Смотри, тридцатое декабря, вечерний поезд. Приедет к девяти. Я встречу.

– Хорошо. – Она кивнула. – А что она скажет, когда узнает, что мы не к моим едем?

– Скажет «спасибо». – Он улыбнулся. – И будет права.

Ольга промолчала. В кармане завибрировал телефон – мама. Она вышла в кухню, чтобы ответить.

– Доченька! – голос мамы был бодрым, но с ноткой тревоги. – Что за изменения? Всё в порядке?

– Мам, привет. – Ольга прислонилась к стене, глядя на пар от чая в раковине. – Сережа… его тётя Нина решила приехать. Одна. На Новый год. Мы не можем отказать.

Пауза. Длинная, как зимняя ночь.

– Поняла, – наконец сказала мама. – Жаль, конечно. Папа уже ёлку наряжал. С твоими любимыми шарами. Но… семья есть семья.

– Мам, прости. Правда. Может, мы после праздника? На Рождество?

– Может. – В голосе скользнула грусть. – Главное, чтобы у вас всё хорошо было. Целую. И Сережу тоже.

Ольга положила трубку, чувствуя, как слёзы жгут глаза. «Прости». Это слово эхом отдавалось в голове. Она вернулась в гостиную, где Сергей уже закрыл ноутбук.

– Купил? – спросила она, усаживаясь рядом.

– Да. Всё готово. – Он обнял её. – Что-то случилось?

– Нет. Просто мама… разочарована.

– Оля… – Он вздохнул. – Я же говорил – компромисс. Приедем позже.

– Знаю. – Она прижалась к нему, вдыхая знакомый запах. – Просто Новый год – это про тепло. Про всех вместе. А не про выбор.

Они замолчали. За окном снегопад утих, луна осветила крыши серебром. Ольга закрыла глаза, пытаясь уснуть. Но сон не шёл. В голове крутились мысли: «А если не компромисс? Если настоящая семья – это все? Вместе?»

На следующий день всё завертелось быстрее. Сергей уехал на работу рано, оставив записку: «Люблю. Не грусти. Всё будет волшебно». Ольга улыбнулась, но грусть не ушла. Она села за компьютер, но вместо эскизов открыла соцсети. Там – фото друзей: кто-то у ёлки с родными, кто-то в горах с семьёй жены. «Счастья вам!» – писали в комментариях.

Её палец замер над кнопкой «лайк». Почему у всех так легко? Почему у них – всегда борьба?

К обеду позвонила подруга – Катя, с которой они делились всем с университета.

– Оль, привет! Готовишься к Новому? Мы с Витьком к моим едем. А вы?

– К Сережкиным, – ответила Ольга, стараясь звучать весело. – Тётя Нина приезжает.

– О, круто! Старушка с историями? Расскажи потом.

– Обязательно. – Ольга рассмеялась. – А у вас как? Твои родители не ревнуют?

– Ревнуют, но Витька их уговорил. Сказал: «В следующем году – только к вам». Компромисс.

Снова это слово. Ольга попрощалась и задумалась. «А если не компромисс? Если все вместе?»

Идея вспыхнула внезапно, как новогодняя ракета. Пригласить родителей. Сюда. В Москву. К тёте Нине. Неловко? Да. Но… объединяюще?

Она схватила телефон, набрала маму.

– Мам, слушай. А что, если вы к нам? В Москву. На Новый год. Вместе с тётей Ниной.

– К вам? – мама удивилась. – Ой, доченька, а Сережа? Он же…

– Я его уговорю. Обещаю. Папа сможет? Поезд?

– Сможет. Но… это же теснота. И тётя эта… вы не поссоритесь?

– Не поссоримся. – Ольга улыбнулась. – Потому что Новый год – для всех.

Мама помолчала, потом рассмеялась – тепло, по-матерински.

– Ладно. Если Сергей согласен – едем. Но я свой пирог беру!

Ольга положила трубку, чувствуя прилив сил. Теперь – Сергей. Вечером.

Он пришёл уставший, но довольный – клиент дал хорошие чаевые. Ольга встретила его ужином: котлеты, которые он любил, и салат.

– Что празднуем? – спросил он, садясь за стол.

– Идею, – ответила она загадочно. – Слушай. А если твоя тётя Нина – не вместо моих родителей, а вместе с ними?

Сергей замер с вилкой в руке.

– Вместе? У нас? Оля, ты с ума сошла? Квартира – две комнаты. Четверо гостей. Хаос!

– Не хаос. Праздник. Представь: тётя Нина с её историями, мама с пирогом, папа с анекдотами. Все вместе. Настоящая семья.

Он отложил вилку, глядя на неё серьёзно.

– Оля, это… мило. Но нереально. Тётя Нина – она старая школа. «Гости из Подмосковья? Кому они нужны?» А твои родители… они меня терпят, но с тётей?

– Терпят? – Ольга нахмурилась. – Сережа, они тебя любят. Как сына. А тётя Нина – добрая. Просто одинокая. Давай попробуем. Ради чуда.

Он помолчал, жуя котлету. Потом улыбнулся – медленно, но искренне.

– Ты неисправима. Ладно. Позвоню тёте. Скажу – сюрприз. Но если что – пеняй на себя.

Ольга вскочила, обняла его.

– Не пожалеешь! Это будет лучший Новый год.

Но в глубине души она знала: сюрприз – это всегда риск. А если тётя Нина обидится? Если родители почувствуют себя незваными? Вопросы кружили, как снег за окном. И Ольга даже не подозревала, что настоящий сюрприз ждёт их все – такой, который перевернёт праздник с ног на голову…

Дни перед Новым годом пролетели в вихре приготовлений. Ольга звонила родителям, уточняя поезда, Сергей – тёте Нине, осторожно намекая на «дополнительных гостей». Квартира преобразилась: мишура на люстре, гирлянды на окнах, маленькая ёлочка в углу гостиной – настоящая, с запахом хвои, которую они купили на рынке у метро.

– Смотри, как мило, – сказала Ольга, развешивая шары. – Тётя Нина будет в восторге.

Сергей кивнул, но в глазах мелькнула тревога.

– Надеюсь. Я ей сказал: «Приезжай, будет весело. Ещё пара человек». Она: «Кто? Кузины?» Я: «Нет, друзья». Не соврал, в общем.

Ольга рассмеялась, но внутри кольнуло. «Друзья». Не семья. Но ладно – главное, чтобы все приехали.

Тридцатое декабря выдалось морозным. Сергей уехал на вокзал встречать тётю Нину – его «Ласточка» прибывала в шесть. Ольга тем временем суетилась дома: накрывала стол, проверяла посуду. Родители приезжали завтра утром – их поезд был ночной.

– Всё будет хорошо, – повторяла она себе, мешая оливье. – Это же Новый год. Чудеса случаются.

Дверь открылась в семь, и в прихожую ворвался вихрь холодного воздуха, смешанного с запахом вафель – тётя Нина всегда везла их из своего городка.

– Сереженька! Оленька! – раздался дрожащий, но бодрый голос. Тётя Нина вошла, опираясь на трость, в шубейке и платке. За ней – огромный чемодан, который Сергей еле затащил.

Ольга вышла встречать, обнимая гостью.

– Тётя Нина, как доехали? Чайку? Или сразу ужин?

– Ой, солнышко, доехали с грехом пополам. Поезд опоздал, а в купе – соседка храпит, как трактор. Но я жива! – Тётя Нина сняла платок, открыв седые волосы, уложенные в аккуратный пучок. Её глаза, выцветшие, но живые, обежали квартиру. – Уютно у вас. Как в сказке. А ёлочка – прелесть!

Сергей помог разместить чемодан в гостиной – на раскладном кресле-кровати, которое они приготовили для неё. Тётя Нина села за стол, разглядывая блюда.

– Оливье, селёдка… Классика. А мандаринов нет?

– Есть, – Ольга поспешила в кухню, возвращаясь с миской ярких фруктов. – Свежие, только вчера.

Вечер начался мирно. Они ужинали, болтая о пустяках. Тётя Нина рассказывала о своём городке – как снег завалил огород, как соседка опять спорила из-за гаража. Сергей смеялся, подливая ей компота – она не пила ничего крепче.

– А помнишь, Сережа, как ты в детстве мандарины прятал под подушку? – хихикала она. – Думал, Снегурочка не найдёт.

– Помню, – он улыбнулся. – А ты находила. И ела половину.

Ольга слушала, улыбаясь. Тётя Нина была как из другого времени – добрая, но с острым языком. «Хорошая она, – подумала Ольга. – Мои родители её полюбят».

Но когда часы пробили десять, тётя Нина откинулась на стуле, оглядевшись.

– Тихо у вас. А где все? Ты говорил, гости будут, Сережа.

Он кашлянул, бросив взгляд на Ольгу.

– Будут. Завтра. Сюрприз.

– Сюрприз? – Тётя Нина прищурилась. – Какой? Кузины из Тулы?

– Нет, – Ольга решила взять инициативу. – Родители. Мои. Из Подмосковья.

Пауза повисла, как дым от свечи. Тётя Нина моргнула, потом медленно кивнула.

– Родители Оленьки? Хм. Ну… ладно. Семья – это хорошо. Только… они не шумные? Я ж старая, спать рано люблю.

– Не шумные, – заверила Ольга. – Тихие. Как мы.

Сергей расслабился, наливая чай. Вечер продолжился – с рассказами, смехом. Но Ольга заметила: тётя Нина поглядывала на часы чаще обычного. «Нервничает? – подумала она. – Или просто устала?»

Они легли поздно – Сергей с Ольгой в спальне, тётя Нина в гостиной. Ольга ворочалась, слушая, как скрипит раскладушка.

– Думаешь, всё ок? – шепнула она мужу.

– Ок. Спи. Завтра – главный день.

Утро первого января – нет, тридцать первого – началось с телефонного звонка. Родители Ольги. «Мы на площади трёх вокзалов. Такси берём?»

– Берите! – Ольга вскочила. – Скоро будем.

Сергей зевнул, потирая глаза.

– Уже? Рано же.

– Рано, но праздник. Помоги тёте встать.

Они собрались быстро. Тётя Нина, уже одетая, сидела на кухне с чаем.

– Гости едут? – спросила она, когда Ольга вошла.

– Да. Мама и папа. Вы их не видели, но… они хорошие.

– Хорошие – это хорошо, – кивнула тётя. – А стол накрыт? Чтоб не голодаючи.

– Накрыт. – Ольга улыбнулась. – Идёмте встречать?

Тётя Нина покачала головой.

– Нет, солнышко. Я тут посижу. Силы берегу. А вы – за мной не забудьте.

Такси с родителями подъехало через полчаса. Ольга увидела их издалека – мама в пальто с меховым воротником, папа с пакетом, из которого торчали банки солений.

– Доченька! – мама обняла её крепко, пахнущая домом и пирогами. – Как доехали! Поезд – как всегда, с опозданием.

Папа пожал Сергею руку, хлопнув по плечу.

– Зятёк, рад видеть. А это… сюрприз твой?

– Сюрприз внутри, – улыбнулся Сергей. – Пойдёмте.

Они вошли в квартиру, и воздух сразу наполнился запахом маминого пирога – она настояла взять его с собой. Тётя Нина встала из-за стола, опираясь на трость, и все замерли.

– Здравствуйте, – сказала она первой, кивая. – Нина Семёновна. Тётя Сергея.

Мама Ольги шагнула вперёд, протягивая руку.

– Ирина Петровна. Мама Ольги. А это – Владимир Иванович, муж мой.

Папа кивнул, ставя пакет на пол.

– Рад знакомству. Слышали о вас. Сергей хвалил.

Тётя Нина прищурилась, но губы тронула улыбка.

– Хвалил? Этот сорванец? Ладно, садитесь. Чай остынет.

Они расселись за столом – неловко, но старательно. Ольга разливала чай, Сергей подкладывал пирожные. Разговор завязался медленно: о погоде, о поезде, о том, как Москва изменилась.

– А у нас в Подмосковье снег по колено, – рассказывал папа. – Ёлки настоящие, не эти ваши пластиковые.

– Настоящие – это хорошо, – кивнула тётя Нина. – У меня в городке тоже. Только вот одна осталась – меня навещать некому.

Мама подвинула тарелку с пирогом.

– Попробуйте, Нина Семёновна. С капустой. По-старому рецепту.

Тётя Нина отломила кусок, пожевала.

– Вкусно. Спасибо. Давно такого не ела. С тех пор, как сестра моя… ну, упокой Господь.

Пауза. Но не тяжёлая – тёплая, как от печки. Ольга переглянулась с Сергеем: «Прошло». Родители рассказывали о своём огороде, тётя Нина – о соседях. Смех появился постепенно: когда папа рассказал анекдот про Деда Мороза, а тётя Нина добавила свой вариант.

– А у нас в детстве, – подхватила она, – Новый год – это не салюты. Это – сказки. Сергей вот верил в Снегурочку до десяти лет.

– До десяти? – мама рассмеялась. – Наш Вова до двенадцати. Думал, она в гараже прячется.

Вечер клонился к ночи. Они наряжали ёлку вместе – шары, мишура, звезда наверху. Дима – нет, у них нет детей, но папа Ольга – Владимир – полез на стул, чтобы закрепить вершину.

– Осторожно, – предупредила тётя Нина. – Не свались, как я в прошлом году.

– Не свалюс