— Лизонька, ты где? Мы уже пришли!

Лиза застыла в дверях собственной квартиры, ключи так и остались в руке. Голос свекрови, Веры Романовны, доносился из кухни — бодрый, громкий, уверенный, будто она здесь жила. Лиза медленно сняла туфли, прошла по коридору и почувствовала, как внутри поднимается странная волна: то ли раздражение, то ли бессилие.

За её столом сидели Вера Романовна и золовка Лена. Перед ними стояли чашки, на тарелке лежало печенье из Лизиного буфета. Лёша суетился у плиты, возился с чайником, будто всё происходящее — самая обычная семейная сцена.

— Привет, — Лиза постаралась сказать ровно. — Я не знала, что вы придёте.

— Лёшенька дал нам ключи, — свекровь улыбнулась так, словно сообщала радостную новость. — Я же говорила, что хочу принести вам манник. Вот он, на подоконнике. Вас не было, так что мы решили подождать.

Лиза посмотрела на мужа. Он виновато развёл руками:

— Мама вчера просила… Я не думал, что это проблема.

— Какая проблема? — Лена вытянула ноги и демонстративно закинула одну на другую. — Лиз, ну расслабься. Мы же семья.

Лиза прошла к раковине, налила себе воды. Пальцы дрожали, и она крепче сжала стакан. В своей квартире. В той самой, которую купила три года назад — до знакомства с Лёшей — когда работала по двенадцать часов в турфирме, брала подработки и откладывала каждый рубль. Тогда эта квартира была её маленькой победой. А теперь в ней сидели люди с ключами, с чашками и с чужой уверенностью.

— Ты какая-то бледная, — свекровь оценивающе оглядела Лизу. — Опять работаешь без отдыха? В туризме сейчас вообще клиенты есть? Кризис же.

— Есть, — коротко ответила Лиза и поставила стакан.

— А диван у вас стоит неудачно, — Вера Романовна продолжала, будто не слышала. — Его надо к окну передвинуть. И холодильник у вас старенький. Лёш, ты же говорил, что новый хочешь?

Лёша кивнул, не поднимая глаз:

— Ну… думали как-нибудь…

— Вот и правильно, — Лена отпила чай. — У нас в семье порядок всегда был. Мама следит, чтобы всё было… на уровне.

Лиза села напротив. Свекровь протянула тарелку:

— Попробуй манник, я для вас старалась. Лёшенька всегда любил мой манник.

— Спасибо, — Лиза отломила кусочек. Пирог и правда был вкусный, но глотать мешал комок в горле.

— Тут вообще много чего можно переделать, — свекровь разошлась. — Обои скучные. Я бы взяла посветлее. И на кухне ремонт нужен. Лёш, покажи потом, где у вас инструменты лежат.

— Мам, может, не сейчас? — Лёша наконец поднял голову.

— Я же помочь хочу, — отмахнулась Вера Романовна. — Вы молодые, вам подсказывать надо.

Лена усмехнулась:

— Лиз, ты чего такая напряжённая? Мама хочет как лучше.

Когда они ушли, Лиза закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Лёша вышел из кухни с виноватой улыбкой:

— Ну не сердись. Мама просто угостить хотела. Пирог же принесла.

— Лёша, — Лиза выпрямилась. — Ты дал им ключи от моей квартиры. Не спросив меня.

— От нашей, — поправил он, будто автоматически. — Мы же женаты. Или я чего-то не понимаю?

— Понимаешь, — тихо сказала Лиза, собирая чашки. — Но это не значит, что твоя мама может приходить, когда захочет.

— Господи, да что ты раздуваешь? — Лёша раздражённо провёл рукой по волосам. — Моя мать тебе кто, чужая? Она же не враг, она помочь пытается.

Лиза промолчала. Она уже видела, как устроен этот механизм: мама — святое, Лиза — «должна быть благодарной». Спорить было бесполезно.

Вечером она позвонила подруге Ольге. Та схватила всё сразу:

— Подожди… они просто сидели в твоей квартире без тебя?

— Да. Лёша дал ключи. Говорит, проблемы не видит.

— Лиз, ты ему говорила, что квартира на тебя оформлена?

Лиза замялась:

— Ну… не прямо. Он с самого начала всем говорил, что квартира его. А я не поправляла. Думала — зачем его унижать…

— Вот, — Ольга тяжело вздохнула. — Ты дала слабину. Теперь они решили, что имеют право хозяйничать. Поговори с ним серьёзно.

Но «серьёзно» не получилось. Лёша ушёл в душ, потом сел смотреть новости, зевая и щёлкая каналами. Лиза решила: завтра. Обязательно завтра.

Только завтра не случилось.

Через неделю Лиза вернулась с работы пораньше. В подъезде она столкнулась с соседкой Тамарой Львовной.

— Лизонька, здравствуй. Слушай, а родственники твои часто приезжают? Я уже третий раз за неделю вижу, как какая-то дама с ключами открывает твою дверь. Высокая, волосы тёмные.

— Свекровь, — выдохнула Лиза.

— Ну-ну… — Тамара Львовна покачала головой. — Держись, милая. Если что — стучи.

Лиза поднялась на этаж. Дверь квартиры была приоткрыта. Изнутри доносились голоса и резкий звук дрели.

Она вошла — и у неё потемнело в глазах. В гостиной на стремянке стоял Лёша с дрелью. Вера Романовна снизу командовала, показывая пальцем, куда сверлить. Лена распаковывала пакет с новыми тканевыми ролетами.

— Лиза! — свекровь обернулась и радостно улыбнулась. — Вот и ты! Мы вам сюрприз делаем. Смотри, какие красивые! Твои старые совсем выцвели.

— А я… разве просила? — Лиза сняла куртку медленно, будто чужими руками.

— Да что ты, доченька, — отмахнулась свекровь. — Это же подарок!

Лёша спустился со стремянки и сказал так, словно всё решено заранее:

— Лиз, сходи в магазин, купи что-нибудь к ужину. Гостей же надо угостить.

Лиза посмотрела на мужа. Он улыбался — искренне, без тени сомнения. В этот момент она поняла: он не видит границы. Он считает нормальным, что его мать распоряжается здесь, потому что он сам давно позволил ей это. И позволил себе — выдавать Лизину квартиру за свою.

Лиза вышла на улицу и почти побежала до магазина. Нужно было вдохнуть воздуха. В голове стучало одно: «Ты дала слабину».

Когда она вернулась, в квартире пахло жареным. Вера Романовна уже хозяйничала на кухне, Лена раскладывала приборы, Лёша смеялся, как на празднике. Лиза села и молчала, будто её выключили.

На следующий день она задержалась на работе допоздна. А в понедельник не смогла попасть домой — замок заедал, дверь не открывалась. Лёша по телефону сказал буднично:

— Мама мастера вызвала. Замок поменяли. Сейчас привезёт ключи.

У Лизы руки похолодели.

Вера Романовна появилась через двадцать минут, довольная, с блестящими ключами:

— Лизонька, вот! Теперь всё как надо.

— Вы не имели права менять замок в моей квартире, — сказала Лиза тихо, но отчётливо.

Свекровь выпрямилась:

— В какой ещё «твоей»? Это квартира моего сына. Он хозяин. А я мать — имею право помочь.

Лиза посмотрела ей прямо в глаза:

— Это не его квартира. Она оформлена на меня. Я купила её до свадьбы.

Свекровь замерла, будто её ударили.

— Что ты несёшь? Лёша говорил…

— Лёша говорил неправду, — сказала Лиза. — А я молчала. И это было моей ошибкой.

В тот же вечер пришла вся семья: Лёша, Вера Романовна, Лена и муж Лены. Свекровь принесла каталоги обоев и мебели.

— Мы решили ремонт, — заявила она, даже не снимая пальто. — В среду начнут. Переедете ко мне.

— Нет, — ответила Лиза.

— Это ещё почему? — вспыхнула Лена.

— Потому что вы не будете решать за меня в моём доме.

И когда свекровь, уже повышая голос, бросила: «Почему твоя жена строит из себя хозяйку, это разве её квартира?!», Лиза просто достала папку с документами и положила на стол договор купли-продажи.

Тишина стала плотной.

А дальше Лиза впервые за долгое время почувствовала не страх и не вину — а ясность. Теперь всё было названо своими именами. И назад, в удобное молчание, уже не получится.