Люда смотрела на внука и понимала: её сын не может быть его отцом. Более того – она прекрасно знала, кто может, но сказать об этом, значит, раскрыть себя…

Сын долго не женился, да и домой никого не приводил, и Люда с Геной вздыхали: такой большой дом отстроили, а комнаты стоят пустые. Две дочери вышли замуж и уехали: одна в Петрозаводск, вторая в Израиль. Младшая Дина строила спортивную карьеру  навещая родителей крайне редко. Остался с ними сын, и на него была вся надежда, но жениться он не торопился.

-Мамуль, ну какая женщина может сравниться с тобой? – смеялся он.

Люда уже и знакомила его с кем-то, и даже к гадалке раз сходила: мало ли, может, наказала её всё же судьба за грех, поэтому и внуков она не дождётся – старшие дочери обе лечились от бесплодия, младшая и не думала рожать. Гадалка Люду успокоила – будут у тебя внуки, светлый и тёмный. Но тут соседка начала намекать на всякое, дескать, что-то у вас только друзья сына, а подружек не видно. Люда хваталась за сердце и плохо спала, Генка смеялся.

-Погоди, Пашка – мой сын, бабник он, просто светиться перед нами не хочет.

И вот чудо произошло: перед майскими праздниками сын заявил, что привезёт на смотрины Анечку…

Люда с самого утра хлопотала на кухне: пироги с капустой и вишней, мясо по-французски, салат с виноградом – всё должно быть идеально для первой встречи с невестой сына. Она представляла её хрупкой, скромной девушкой с румяными щёчками и тихим голоском, а Гена только посмеивался:

-Ну и чего разволновалась? Мальчик же не дурак, хорошую девку приведёт.

Но когда дверь открылась, Люда замерла. На пороге стояла… Нет, не девушка – женщина. Высокая, пышнотелая, с густой каштановой гривой волос и ярко-красными губами. Лет на десять старше сына. Анечка громко смеялась, обнимая Пашу.

-Мам, пап, знакомьтесь! – произнёс счастливый Паша. – Это моя Анечка!

Люда почувствовала, как у неё подкашиваются ноги: это вот такую он столько лет искал?

-Ой, какой у вас уютный дом! – Анечка громко восхитилась, проходя в гостиную. – Я всегда мечтала в таком жить!

Гена закашлял, будто подавился, а сын, не замечая их шока, продолжал:

-Анечка у меня в отделе старший менеджер, между прочим!

-Да ладно тебе, – Анечка хлопнула его по плечу так, что он чуть не споткнулся. – Просто работаю давно, вот и должность хорошая.

У Люды в голове пронеслось: «Ещё и начальница…».

-Ну что стоите? – Анечка уже сняла плащ, под которым оказалось облегающее красное платье, и уверенно двинулась на кухню. – Ой, пирожки! Людмила Степановна, да вы волшебница!

Люда, всё ещё не пришедшая в себя, только кивнула.

Гена шёпотом выдавил:

-Ну ты, сынок, даёшь…

А Паша, счастливый, прошептал в ответ:

-Пап, она крутая.

Люда глубоко вздохнула и подумала, что эти майские праздники запомнятся надолго.

Напрасно Люда надеялась, что это увлечение сына – несерьёзное. Через полгода он женился на своей Анечке, особо и не спрашивая родительского благословения. Прошло несколько месяцев после свадьбы, и Люда смирилась: Аня, хоть и не та невестка, о которой она мечтала, оказалась душой компании. Весёлая, хозяйственная, с ней было не соскучиться – то анекдот расскажет так, что Люда чуть со стула не падает, то вдруг предложит: «Давайте шашлыки замутим!» – и уже через час всё семейство жарит мясо под жидким мартовским солнцем.

Но со временем Люда стала замечать, что Гена, который раньше после работы либо дремал перед телевизором, либо ковырялся в гараже, теперь как-то слишком оживлялся, когда Аня была рядом. То он ей комплименты отвешивает: «Ань, ты у нас сегодня просто картинка!», то вдруг начал «случайно» заходить на кухню, когда она готовила.

-Гена, ты чего тут вертишься? – как-то спросила Люда, когда он в пятый раз за вечер «проходил мимо» холодильника, пока Аня нарезала салат.

-Да я просто воды хотел, – пробормотал он, но взгляд его скользнул в сторону невестки.

Потом пошли «невинные» прикосновения. То Гена «по-дружески» похлопает Аню по плечу, то «случайно» заденет её, проходя мимо. Аня вроде не замечала или делала вид, но Люде становилось не по себе. Однажды вечером, когда сын поехал в супермаркет за продуктами, а Аня сидела на кухне с ноутбуком, Люда услышала из коридора:

-Ань, а ты не замёрзла? Может, чайку? – голос Гены звучал подозрительно игриво.

-Ой, Геннадий Иванович, да я в порядке!

-Да ладно тебе, зови меня просто Гена, мы же свои!

Люда резко распахнула дверь.

-А я вот тоже чаю хочу! – объявила она бодро, хотя в глазах стоял холод.

Гена слегка подпрыгнул, а Аня, не меняясь в лице, тут же предложила:

-Ой, давайте все вместе попьём! У нас же ещё остался тот вкусный тортик?

Люда молча кивнула, но в голове уже крутилась мысль: «Надо с Геной поговорить. Или с Аней?».

А вечером она вдруг спросила у мужа:

-Гена, а тебе Аня нравится?

-Ну… Нормальная девка, весёлая, – он потянулся к выключателю, избегая её взгляда.

-Да? А мне кажется, она тебе очень нравится, – Люда произнесла это так спокойно, что Гена тут же обернулся.

-Ты чего это?

-А ничего. Просто если у тебя в голове какие-то глупости завелись, лучше сразу их выкинь. Потому что я тебе очень быстро объясню, как надо себя вести.

Гена замер. Люда не кричала, не ругалась – но в её голосе была сталь.

-Да ладно тебе, Люд… – попытался он отшутиться.

-Я не шучу.

На следующий день Гена вёл себя тише воды, ниже травы. Аня же, как ни в чём не бывало, громко хохотала за столом, рассказывая очередную историю. Люда улыбалась в ответ, но в голове уже строила планы: «Если что – поговорю и с ней. Наедине».

Но разговаривать не пришлось: Гена прекратил свои поползновения, а Аня забеременела. Рождение внука должно было стать самым счастливым моментом в жизни Люды. Вся семья ликовала: Аня, несмотря на возраст, перенесла беременность легко, сын светился от гордости, а Гена и вовсе расцвёл. Но когда Люда впервые увидела малыша – белоснежные волосы, почти прозрачные ресницы, розовые глаза альбиноса, – у неё похолодело внутри.

-Красавчик! Весь в прадеда! – Гена сиял от гордости, разглядывая внука.

-Да… вылитый твой дед, – Люда еле слышно прошептала, сжимая руки, чтобы они не дрожали.

Сын и Аня были счастливы, не замечая её напряжения. Но Люда знала правду.

После того как она родила старших дочерей, отношения у них с Геной испортились. Они тогда строили дом, и все деньги шли на это, так что всё всем приходилось ужиматься. Люда пилила мужа, жаловалась маме, не справлялась с двойняшками. Сложное было время.

Кирилл клал им кафель в доме. За отделку отвечала Люда: к тому времени они с Геной так переругались, что он сказал, что пусть сама решает, каким будет дом, после развода он всё равно ей его оставит. И Люда решала: выбирала обои, заказывала кухню и шкафы в прихожую, кафель подобрала. Кирилла нашла по объявлению. Он был неразговорчивый, хмурый, а ей тогда так хотелось хоть с кем-то поговорить. Вот она и говорила. А он слушал. Однажды их застала гроза, электричество отключили, и… С одной стороны, стыдно было вспоминать об этом, а, с другой стороны, это приключение яркой вспышкой осветило её жизнь. И помогло наладить отношения с мужем – разводиться они передумали.

А потом Люда узнала, что беременна. И ни секунды не сомневалась, кто отец ребёнка…

Вот почему она знала, что внук не мог пойти в прадеда. Точнее, мог, но не через сына. Эта мысль впивалась в сердце невероятной болью. Люда и не знала, что после стольких лет может так страдать. И что ей делать? Молчать? Но тогда её сын будет растить своего сводного брата, даже не подозревая об этом. А если сказать правду – значит разрушить семью. Потерять всех – мужа, сына, внука, даже если таким он не был…

Люда попробовала завести разговор с Аней. Но та или правда ничего не понимала, или строила из себя дурочку. Напрямую спросить Люда не осмеливалась – боялась, что та пойдёт жаловаться Паше. И тогда она решилась поговорить с мужем. Дождалась, когда Паша с Анечкой пойдут выгуливать сына, налила ему стопочку и спросила:

-Это твой сын, да?

Гена замер. Потом медленно поднял на неё глаза.

-С чего ты взяла?

-С того.

Она надеялась, что Гена будет всё отрицать. Но он молчал.

-Ты хоть понимаешь, что наделал? Теперь Паша будет растить не своего сына! А если он когда-нибудь узнает?

Гена прищурился.

-Ну и что с того? Я же его растил, и ничего.

И в этот момент она всё поняла. Тишина повисла между ними, густая, как туман.

-Так значит… Ты знал? – прошептала Люда.

Гена опустил голову.

-Догадывался.

-И молчал?

-А что мне было делать? Разрушать семью?

Люда закрыла глаза. Вот она: расплата, которую она не ждала. У мужа хватило мудрости не рушить семью, а у неё? Хватит ли у неё мудрости поступить правильно?

Люда так и не решилась признаться. Каждый раз, глядя на внука, она ловила себя на мысли: «Он такой необычный… Такой маленький». Гена души не чаял в малыше, носил его на руках, хвастался перед друзьями: «Весь в моего деда!». Анечка вскоре снова забеременела. Родила девочку. На щеке у неё была родинка, как у Паши. И как у Кирилла, который так и не узнал, что стал отцом. Люда решила, что теперь поздно признаваться – раз муж её простил, она его тоже простит однажды. Боль понемногу утихала. Тем более младшая дочь заявилась в дом вместе с приёмным темнокожим мальчиком. Но это уже совсем другая история…