«Старая кляча?» — тихо прошептала София,

«Старая кляча?» — тихо прошептала София, услышав измену мужа, осознав, что её жизнь под угрозой.

Когда четверть века доверия оборачивается обманом, наступает миг, когда неизбежно встаёт вопрос: что делать с оставшимися мечтами?

До нашей серебряной годовщины оставалось всего три дня. Я стояла у плиты, помешивая соус, а за кухонным окном угасал октябрь — последние золотистые листья прилипали к стеклу, будто прощались. Двадцать пять лет вместе. Четверть века рядом с одним человеком. С Александром Яковенко.

— София, ты дома? — донёсся его голос из прихожей.

— На кухне!

Он вошёл в проём — всё такой же внушительный, уверенный в себе, в добротном пальто и с кожаным портфелем. Его строительный бизнес приносил стабильный доход, и Александр никогда не отказывал себе в качественных вещах. Впрочем, и меня он не обделял — это стоит признать.

— Пахнет аппетитно, — он подошёл и поцеловал меня в щёку. Привычное движение. Автоматическое. Как закрыть дверь или снять пальто.

Я наблюдала за ним: как он мыл руки, как ослаблял галстук. Пятьдесят два года — а выглядит моложе своего возраста. Лишь немного посеребрились виски, осанка по-прежнему прямая, взгляд живой и цепкий. Настоящий деловой человек. Уверенный хозяин своей судьбы.

— Устал? — спросила я.

— Как собака… Через неделю сдача объекта, а коммуникации ещё не подключены.

Он опустился на стул; я поставила перед ним тарелку с ужином. Уже два десятилетия я веду бухгалтерию его фирмы: знаю каждый проект вдоль и поперёк, каждый контракт и каждую гривну движения средств. Иногда мне кажется, что я ориентируюсь в его делах даже лучше него самого.

— Ты не забыл про субботу? — спросила я тихо, садясь напротив.

— Что за суббота?

— Александр…

Он поднял глаза от тарелки; на мгновение замешкался — но тут же улыбнулся:

— Да шучу я! Двадцать пять лет вместе, София Павленко… Разве такое забудешь?

Разве забудешь… Я тоже улыбнулась ему в ответ — хотя внутри что-то кольнуло неприятно. Может быть, эта доля секунды замешательства? Или то неловкое движение глаз?

— Я заказал столик в «Империале», — добавил он после паузы. — На восемь вечера. Как ты любишь.

— Спасибо тебе…

Мы ели молча. Раньше за столом всегда был Марко Иваненко — наш сын, наша общая радость и бесконечная тема для разговоров. Теперь он живёт во Львове: работает там, строит свою жизнь самостоятельно. Звонит раз в неделю… иногда реже. Я не держу на него зла — таков порядок вещей.

После ужина Александр ушёл к себе «разобрать почту». А я осталась одна на кухне: мыла посуду и размышляла о том, сколько лет мы вместе… Это ведь целая эпоха жизни человека. Треть точно прожита рядом с ним… За это время можно привыкнуть ко многому: к формальным поцелуям на автомате; к молчаливым ужинам; к тому факту, что муж всё чаще задерживается у себя до глубокой ночи…

Вытерев руки полотенцем, я подошла к окну: фонарь освещал подъездную дорожку перед домом; припаркованный «Мерседес» Александра блестел под светом; кусты вдоль дорожки были аккуратно подстрижены… Дом у нас хороший: просторный двухэтажный коттедж с участком почти на пятнадцать соток земли… Формально он принадлежит мне – Александр оформил его на меня ещё много лет назад – когда скрывал активы от налоговых проверок…

«Так надёжнее будет, София Павленко… Мало ли что». Тогда я не спорила – да и вообще редко спорила с ним когда-либо…

Я поднялась наверх принять душ… Потом легла с книгой – но читать не получалось: буквы расплывались перед глазами; мысли ускользали прочь… Примерно около одиннадцати услышала шаги мужа по лестнице – он заглянул в спальню:

— Не спишь ещё?

— Читаю немного…

— Я ещё немного посижу… Документы надо разобрать…

— Хорошо…

Он прикрыл за собой дверь… А я отложила книгу и уставилась вверх…

Документы… Всегда какие-то бумаги или письма… Или «надо кое-что обдумать»… А я лежу здесь одна – в нашей большой кровати – жду чего-то неопределённого… Может быть того момента… когда он придёт ко мне сам? Ляжет рядом? Обнимет так же тепло как раньше?.. Когда это было?..

Я закрыла глаза – попыталась заснуть…

Но сон не приходил… Мысли крутились по кругу без остановки – словно старая пластинка заела на одном месте… Вся моя взрослая жизнь всплывала перед глазами… Когда мы познакомились – ему было двадцать семь лет; мне двадцать два… Он казался таким зрелым тогда… таким надёжным…

Только начинал своё дело – небольшая строительная бригада из пяти человек да один грузовик… А я работала кассиром-кредитным специалистом в банке – считала чужие деньги мечтая о собственном доме…

И он построил для меня этот дом спустя десять лет после старта бизнеса…

«Это тебе… София Павленко! Чтобы знала – всё ради тебя».

Ради меня?.. Интересно… когда именно перестало быть ради меня?.. Год назад?.. Пять?.. Десять?..

Я повернулась набок глядя сквозь темноту окна… За шторами угадывались силуэты старых лип во дворе – они росли здесь задолго до нас… Марко Иваненко лазил по ним маленьким мальчиком; однажды упал и сломал руку… Тогда Александр так испугался! Сам чуть седым не стал от переживаний! Носил сына на руках две недели подряд несмотря на то что тот уже мог ходить сам…

Был ли он тогда другим человеком?.. Или просто раньше мне казалось иначе?..

Сон всё равно не шёл… Я поднялась снова подошла к окну приоткрыв штору…

Луна висела над крышей соседнего дома – круглая жёлтая равнодушная ко всему происходящему здесь снизу… Люди женятся разводятся любят предают друг друга а она светит себе спокойно как светила тысячи лет назад до нас и будет светить столько же после нас…

Я вернулась обратно под одеяло закрыв глаза…

***

Проснулась от духоты среди ночи… Часы показывали два часа ровно… Рядом никого не было — Александр так и остался у себя…

Я поднялась натянула халат пошла выпить воды прямо из-под крана ванной комнаты… Заглянув в зеркало задержала взгляд на своём отражении: сорок семь лет уже позади… Не молоденькая девочка конечно но далеко ещё до увядания…

Следить за собой привыкла давно ещё со времён банковской работы где внешний вид был частью должностных обязанностей…

Возвращаясь обратно услышала чей-то голос…

Тихий приглушённый доносился из кабинета Александра Яковенко…

В два часа ночи?..

Я остановилась прямо посреди коридора напротив приоткрытой двери кабинета: полоска света падала через щель прямо на паркет пола…

Сердце вдруг забилось чаще обычного без видимой причины…

Глупости конечно же!.. Наверняка рабочий звонок!.. Что-то срочное случилось на стройке?..

Но ноги словно приросли к полу…

Я стояла неподвижно прислушиваясь дальше…

– Маричка Мартыненко ну перестань,… – голос Александра звучал мягко,… почти ласково.…

Когда четверть века доверия оборачивается обманом, наступает миг, когда неизбежно встаёт вопрос: что делать с оставшимися мечтами?

— Маричка, ну хватит, — голос Александра Яковенко звучал ласково, почти мурлычаще. Так он не говорил со мной уже много лет. — Всё решено, я же сказал.

Маричка. Женское имя. Уменьшительное, нежное.

Я оперлась о стену. Ноги подкосились.

— Да, после этой идиотской свадьбы. Потерпи три дня.

Идиотской свадьбы. Нашей свадьбы. Серебряной годовщины.

— Оформлю доверенность на управление активами, выведу всё на счёт в Кипре. Святослав Фёдоров поможет — он уже всё подготовил.

Святослав Фёдоров — наш юрист. Тот самый, которому я годами подписывала бумаги.

— Не переживай, старая кляча ничего не заподозрит. Она у меня доверчивая.

Старая кляча.

Это обо мне.

Мир поплыл перед глазами. Я вцепилась в стену обеими руками, чтобы не упасть. Ком подступил к горлу, и я прикусила губу до крови — лишь бы не выдать себя звуком.

— Конечно заберу тебя с собой. Мальдивы, как и договаривались. Две недели отдохнём — а там видно будет… Может и задержимся.

Он тихо рассмеялся — довольный, расслабленный смех человека без забот.

— Люблю тебя, котёнок. Всё, до завтра тогда.

Я услышала щелчок телефона о столешницу. Потом скрип кресла под его телом и тяжёлый вдох — спокойный и удовлетворённый.

И тогда я поняла: нужно уходить отсюда немедленно. Пока он не вышел и не увидел меня здесь случайно.

Я направилась к спальне медленно и осторожно, стараясь не издать ни малейшего звука на скрипучем паркете. Каждый шаг давался с трудом — тело словно налилось свинцом и перестало слушаться меня вовсе.

Закрыв дверь спальни за собой, я легла на кровать и уставилась в потолок.

Двадцать пять лет вместе… Старая кляча… Доверчивая…

Слёзы так и не пришли. Внутри было пусто — как в доме после переезда: стены голые, эхо гулкое…

Маричка… Кипрский счёт… Мальдивы… Святослав Фёдоров уже всё устроил…

Я лежала в темноте и думала о том, насколько же была глупа все эти годы… Все вечера в его кабинете с «документами» и «почтой»… А я верила… Верила ему как дура…

Потом внутри что-то начало закипать — горячее чувство злости поднималось снизу живота вверх… Я редко злилась… За четверть века научилась обходить острые углы: проще уступить… проще промолчать… проще быть удобной женой…

Но сейчас ярость была такой плотной и сильной, что пальцы сами сжались в кулаки под одеялом…

Старая кляча?

Нет! Не кляча! Главный бухгалтер его фирмы! Двадцать лет опыта! Каждая гривна прошла через мои руки! Каждая доверенность оформлена с моей подписью!

И тут до меня дошло кое-что очень простое…

Он собирается вывести активы? Оформить доверенность? Святослав Фёдоров уже подготовил документы?

Но ведь все доверенности по выводу средств проходят исключительно через меня!

Так устроена структура компании по его же инициативе: чтобы финансы контролировала жена! Чтобы ни один бухгалтер не смог обмануть!

«Тебе я верю больше всех на свете, София Павленко», — говорил он когда-то…

Я глубоко вдохнула… Потом ещё раз…

Спокойно… Нужно думать… Без истерик… Без слёз…

Двадцать лет работы научили меня главному принципу: сначала цифры – потом чувства; сначала факты – потом решения; сначала документы – потом действия!

Он пока что уверен: я ничего не знаю… Думает – по-прежнему «доверчивая»…

А значит – у меня есть время…

Время для чего?

Я повернулась набок и посмотрела на его сторону кровати – пустую и холодную… Он даже спать ко мне сегодня не пришёл…

Около четырёх утра послышались шаги по коридору… Скрипнула дверь… Матрас прогнулся под его весом… Свет он включать не стал – просто лёг рядом молча… И почти сразу начал храпеть…

Рядом со мной лежал человек, которого я знала двадцать пять лет своей жизни… От которого родила сына… С которым строили этот дом вместе – кирпич за кирпичом…

Старая кляча…

Заснуть мне так и не удалось той ночью…

Я просто лежала рядом с ним – вспоминая начало нашей истории: как каждую пятницу он приносил мне цветы без повода; как мы вдвоём красили стены в нашей первой квартире-хрущёвке на окраине; как плакал от счастья при рождении Марко Иваненко – единственный раз за всю жизнь виделась мне его слеза…

Когда всё пошло наперекосяк?

Может быть тогда, когда бизнес вырос настолько сильно, что он стал «Александром Яковенко»? Или когда Марко уехал учиться во Львов? Или когда ему исполнилось пятьдесят – возраст осознания утраченной молодости?

А может быть он всегда был таким? Просто я закрывала глаза?

Под утро сон всё-таки сморил меня тяжёлым мутным забытьём без образов или мыслей…

Разбудил звук будильника: шесть тридцать утра…

Рядом храпел Александр Яковенко – спокойно и ровно… Как человек без тени сомнений или угрызений совести…

Я поднялась с постели и пошла в ванную комнату… Умылась ледяной водой… Посмотрела на своё отражение: серое лицо с кругами под глазами…

Ничего страшного… Замажу консилером да тональным кремом – за эти годы научилась скрывать следы бессонных ночей мастерски…

Спустилась вниз на кухню… Руки действовали автоматически: кофеварка включена; тостер нагрелся; масло достано из холодильника…

Привычные движения успокаивали лучше любых слов…

***

Утро выдалось серым и сырым до костей… За окном моросило мелко-мелко; небеса были цвета грязного холста…

Как обычно проснулась раньше Александра Яковенко… Спустилась вниз одна… Сварила кофе… Приготовила завтрак…

Всё происходило точно так же как всегда: те же действия; те же звуки; тот же распорядок дня…

Но внутри было совсем иначе…

Стояла у окна с чашкой кофе в руках и смотрела сквозь дождевые капли на стекле – они стекали вниз тонкими дорожками то соединяясь друг с другом то разбиваясь вновь…

Как мои мысли сейчас…

Может быть я ошиблась? Может неправильно поняла?

Маричка?… Котёнок?… Старая кляча?..

Нет! Всё слышала чётко!

— Доброе утро!

Я обернулась резко — Александр стоял в дверях кухни свежевыбритый да бодрый; домашние брюки да рубашка; улыбался приветливо:

— Доброе утро! — ответила я спокойно удивительно ровным голосом

Он подошёл ко мне налил себе кофе чмокнул мимоходом в висок

Всё выглядело привычно до боли

Как вчера

Как тысячу дней подряд

— Пахнет вкусно,— сказал он садясь за стол.— Ты у меня молодец

Молодец. Стареющая дура — и всё же молодец.

Я опустилась на стул напротив. Намазала тост маслом, откусила кусочек. Жевать было тяжело — словно каждое движение требовало усилий, как будто я тащила на себе груз.

— Александр, — произнесла я, — я вот что подумала.

— Что именно?

— Может, стоит оформить дарственную на Марка? На часть имущества?

Он оторвал взгляд от тарелки. В его глазах мелькнуло что-то резкое и мгновенное.

— С чего вдруг такие идеи?

— Ну мало ли… Он уже взрослый, скоро семью заведёт. Хочется, чтобы у него был хоть какой-то запас прочности.

Он молчал. Смотрел прямо на меня, и я заметила, как напряглись мышцы у него на лице.

— София Павленко… — сказал он медленно. — Не лезь туда, куда не надо.

— Я просто высказала мысль.

— А я просто сказал: не вмешивайся. — Он отодвинул тарелку в сторону. — Активами занимаюсь я. Твоя задача — следить за порядком в бухгалтерии. И точка.

Я промолчала. Глядела на него — человека, с которым прожила всю сознательную жизнь. Отца моего сына. Супруга.

Предателя.

— Извини, — прошептала я почти неслышно. — Я просто хотела подумать о будущем Марка… Забудь об этом разговоре.

Он кивнул и вернулся к завтраку. Через десять минут ушёл из дома по делам – как всегда, даже не взглянув назад.

А я осталась за столом одна. Долго сидела – может быть час или больше – глядя на его чашку с остатками кофе, крошки от тоста и пустой стул напротив себя.

Значит, всё подтвердилось.

Его реакция сказала больше любых слов. Если бы никакой Марички Мартыненко не существовало и никакого счёта за границей не было бы – он бы просто рассмеялся: «Вот ты выдумщица! Какая ещё дарственная?» Но он вспыхнул моментально. Испугался.

Значит, есть чего бояться…

Я поднялась и пошла наверх – в его кабинет.

На столе лежал ноутбук: тонкий серебристый корпус с закрытой крышкой и паролем при входе. Александр никогда не оставлял его разблокированным – даже если выходил всего на минуту, экран всегда был защищён паролем.

Я уселась в его кресло; обивка ещё хранила тепло тела – он сидел здесь утром перед уходом из дома и что-то проверял перед работой.

Открыла крышку ноутбука: экран загорелся и потребовал пароль доступа.

Шесть цифр… Я знала их безошибочно.

Двадцать пятого октября тысяча девятьсот девяносто девятого года мы поженились: 251099. Он использовал эту дату повсюду – для телефона, банковской карты, сигнализации… Столько лет прошло – а он так ничего и не поменял в своей системе безопасности… Романтик недоделанный…

Я ввела цифры – экран мигнул и открылся доступ к рабочему столу компьютера.

Двадцать пять лет вместе… а он так до конца меня и не понял: я замечаю всё без слов…

Пальцы слегка дрогнули при включении экрана: папки с файлами, ярлыки программ… А заставкой стояла старая фотография нас с Марком – лет десять назад мы ещё улыбались искренне…

Почтовый клиент был открыт заранее; я начала просматривать письма быстро и чётко – как привыкла делать это с финансовыми документами годами раньше. Сердце билось где-то под горлом… но руки оставались спокойными: будто внутри меня жило два человека одновременно… Одна часть рвалась кричать от боли… другая методично искала подтверждения…

Бухгалтер во мне взял верх…

Первое письмо было от Святослава Фёдорова: «Александр Яковенко, доверенность готова; жду вашу подпись вместе с подписью Софии Павленко согласно договорённости; дата пока открытая».

Второе письмо касалось брони в гостинице: «Four Seasons Resort Maldives at Landaa Giraavaru». Номер Ocean Bungalow with Pool забронирован для Mr. Alexander Yakovenko и Ms. Marichka Martynenko с 28 октября по 11 ноября».

Две недели вдвоём… На Мальдивах… С Маричкой Мартыненко…

Сразу после нашей годовщины свадьбы…

Я закрыла письмо и перешла к папке «Документы». Внутри обнаружилась скрытая папка без названия – обозначенная лишь точкой.

Там были фотографии…

Маричка оказалась именно такой женщиной, какой я её себе представляла: двадцать семь или двадцать восемь лет максимум; длинные тёмные волосы до плечей; большие выразительные глаза; пухлые губы… На снимках она смотрела прямо в объектив камеры с широкой победной улыбкой женщины-победительницы… той самой улыбкой женщины, которая знает цену своей победе…

На одном фото она была в бикини у воды; на другом — в спортивной одежде где-то в тренажёрном зале; а вот третий снимок уже был совместный: она сидела рядом с Александром за ресторанным столиком… Его рука лежала у неё на талии… А взгляд его был полон восхищения… желания…

Так он давно уже не смотрел на меня…

Я разглядывала эти фотографии без эмоций… совсем никаких чувств внутри… Будто передо мной были сухие отчёты по квартальной прибыли компании: факты да данные… Где-то глубоко должна была быть боль… но её там не оказалось…

Наверное это шоковое состояние… Наверное позже накроет волной… Но сейчас внутри только холодная пустота да странное спокойствие…

Затем нашлась переписка…

Мессенджер открылся отдельным окном; сотни сообщений за последний год общения между ними двоими… Я начала читать сначала последние строки переписки… потом углубилась дальше во времени…

«Скучаю по тебе, котёнок».

«Когда уже? Устала ждать».

«Скоро будет всё как надо! Осталось три дня! Потерпи!»

«Она ничего не заподозрила?»

«Конечно нет! За двадцать пять лет ни разу ничего не поняла — почему теперь вдруг поймёт?»

«Ты у меня гений».

«А ты у меня лучшая».

Год целиком они жили двойной жизнью… Все эти месяцы он возвращался домой ко мне под одну крышу… целовал при встрече в щёку… садился со мной ужинать за один столик кухни…

А думал о ней…

О Маричке…

О своей «котёнке»…

Я читала строчку за строчкой их диалогов без остановки… Он называл её «солнышком», «любимой», обещал начать новую жизнь вдвоём после всех этих лет усталости от «старого багажа»…

Старый багаж — это была я…

В самом конце обнаружился черновик доверенности от Святослава Фёдорова: генеральная доверенность на управление всем имуществом фирмы… И место для моей подписи значилось как «София Павленко»…

Он собирался подложить мне эту бумагу после юбилея свадьбы… когда я буду расслаблена да благодарна ему за праздник…

Скажет что-нибудь вроде:

«Подпиши вот тут милая София Павленко — это формальность для налоговой проверки»…

И ведь подписала бы!

Как подписывала все эти годы подряд!

По привычке!

По доверию!

Я открыла нижний выдвижной ящик стола и достала флешку из коробочки для скрепок.
Перенесла туда всё сразу:
переписку,
фотографии,
бронь гостиницы,
черновик доверенности —

Потом я сделала скриншоты самых важных писем и распечатала их прямо на его принтере. Тридцать листов. Тридцать страниц, на которых была зафиксирована правда.

Закрыв ноутбук, я поднялась. Окинула взглядом кабинет — его кресло, полки с книгами, награды на стенах.

Двадцать пять лет.

Я вышла и тихо прикрыла за собой дверь.

***

К половине четвёртого я уже сидела в машине возле офиса Святослава Фёдорова. Папка с бумагами лежала рядом на пассажирском сиденье. Флешка была в сумке. Руки оставались спокойными — странно, но они не дрожали, хотя должны были.

Я заранее позвонила и записалась на приём. Секретарша не удивилась — раньше я часто приезжала подписывать документы. Всё выглядело привычно.

Святослав Фёдоров встретил меня с профессиональной улыбкой. Его кабинет производил впечатление: тёмная древесина мебели, кожаные кресла, дипломы в рамках — всё как у человека, который годами работает с обеспеченными клиентами.

— София Павленко, рад вас видеть. Что-то срочное?

— Срочное, — ответила я и присела напротив него.

Он нахмурился — кажется, уловил что-то в моём голосе или взгляде. За два десятилетия работы он наверняка научился читать по лицам.

— Я хочу аннулировать все доверенности, выданные Александру Яковенко за последние пять лет.

Он замер на секунду и посмотрел так, будто я заговорила на непонятном языке. Затем откашлялся и поправил галстук:

— София Павленко… это какая-то проверка? Или…

— Нет. Это моё решение как совладельца активов и лица, подписавшего эти документы. Вы сами объясняли мне три года назад: я имею полное право их отозвать.

Он откинулся назад в кресле и начал постукивать пальцами по столу:

— Александр Яковенко об этом знает?

— А это имеет значение?

— София Павленко… мне бы не хотелось вмешиваться…

— Святослав Витальевич, — перебила я спокойно, — за всё время нашей работы через вашу фирму я подписала сотни документов без лишних вопросов и колебаний. Сейчас прошу лишь выполнить вашу прямую обязанность: оформить отзыв доверенностей. Это законно и входит в рамки моей компетенции как доверителя.

Он молчал некоторое время, изучающе глядя на меня:

— Или мне обратиться к другому нотариусу? Могу уйти прямо сейчас.

— Нет-нет… не нужно уходить. Я всё оформлю.

Через час я вышла из кабинета с увесистой стопкой бумаг: отзыв семи доверенностей по управлению активами плюс нотариально заверенные копии всех материалов из папки — переписка, фотографии и черновик той самой доверенности, которую Александр собирался подложить мне под подпись.

Святослав Фёдоров смотрел на эти копии с выражением человека, осознавшего свою ошибку в выборе стороны конфликта. Он ничего не сказал вслух — просто молча заверил документы и передал их мне.

Умный человек знает момент для отступления.

Я вернулась в машину и положила папку себе на колени: теперь она стала толще почти вдвое — сорок страниц правды о том, что Александр пытался скрыть от меня любой ценой.

За окном сгущались сумерки; октябрьский вечер медленно накрывал город плотной темнотой. Я включила фары и направилась домой.

Домой – туда, что он сам оформил на моё имя.

***

Вечером всё шло своим чередом: я приготовила ужин, накрыла стол и дождалась Александра. Он пришёл около восьми – усталый, мрачный и молчаливый; видимо день выдался тяжёлым… или ему уже позвонил Святослав Фёдоров?

Но Александр ничего не сказал – просто поужинал молча под бокал коньяка, пожелал спокойной ночи и ушёл к себе в кабинет.

Я поднялась наверх в спальню – легла в постель без сна; просто лежала с открытыми глазами под потолком… думала о завтрашнем дне… о том что будет послезавтра… а ещё через три дня – наша серебряная свадьба…

Папка осталась запертой в бардачке машины; флешка – спрятана глубоко внутри сумки в потайном кармане… он ничего не найдёт даже если захочет искать…

Но он ведь даже искать не станет… Он уверен – перед ним старая дура… слепо верящая жена… которая за двадцать пять лет ни разу не усомнилась…

И именно здесь он просчитался больше всего…

Около полуночи послышались шаги по лестнице – я закрыла глаза притворившись спящей… Он вошёл тихо… лёг рядом… через пару минут засопел во сне…

Я лежала неподвижно слушая его дыхание – ровное… уверенное дыхание человека убеждённого что всё идёт по плану…

Он ведь даже представить себе не может что каждое слово было услышано мной… И тем более ему невдомёк что все доверенности теперь недействительны…

Завтра узнает… Или чуть позже… когда попытается сделать очередной ход своей великой схемы – а наткнётся на глухую стену…

А пока пусть спит спокойно…

Я повернулась к нему спиной… всматриваясь во тьму… Двадцать пять лет рядом с этим человеком… вера… терпение… любовь…

Старая кляча?

Нет…

Бухгалтерша…

Которая знает где деньги лежат…

Через два дня серебряная свадьба…

Посмотрим чем он порадует…

Странное ощущение – думала буду плакать… думала рухну под тяжестью всего этого… Но вместо слёз пришло ледяное спокойствие… Будто вся прежняя жизнь была затянута дымкой иллюзий – а теперь она рассеялась окончательно…

Все эти годы я была примерной женой: готовила еду… стирала бельё… убиралась дома… считала его расходы до копейки… воспитывала его сына как родного…

Хватит!

Теперь мой ход!

За окном луна скрылась за облаками; ночь стала гуще словно чернила пролились по стеклу мира… Где-то вдали залаяла собака — звук прозвучал неожиданно громко среди ночной тишины…

Я закрыла глаза…

Завтра будет длинный день…

Нужно набраться сил…

Но сон долго не приходил…

Я просто лежала рядом с человеком которого больше не любила…

И думала о том сколько значит четверть века жизни рядом с кем-то…

Достаточно чтобы построить целый мир…

И достаточно чтобы разрушить его до основания…

Старая кляча?

Посмотрим кто здесь кто!