Ты обязана работать и содержать мою маму!

Меня не волнуют твои болячки! Ты обязана работать и содержать мою маму! Не нравится, выгоню! — прошипел муж

 

— Хватит ныть! Ты что, думаешь, я женился на тебе, чтобы слушать твои стоны? — Артём швырнул дверцу холодильника так, что бутылки внутри зазвенели. — Моя мать весь день на ногах, а ты прилегла, потому что голова болит!

Валя сидела на краю дивана, прижимая к виску холодную ложку. Мигрень накрыла её ещё утром, на работе, но она дотянула до конца смены. Только вернулась домой, скинула туфли — и вот оно, продолжение дня.

— Я отработала восемь часов в салоне, — тихо произнесла она. — Всё время на ногах, Артём. У меня…

— Меня не волнуют твои болячки! — перебил он, подходя ближе. Лицо его налилось краснотой. — Ты обязана работать и содержать мою маму! Не нравится — выгоню!

Она подняла глаза. Четыре года назад этот человек читал ей стихи на крыше общежития. Обещал мир у её ног. А сейчас стоял перед ней, сжав кулаки, и его взгляд был холоден, как лёд в январе.

— Артём, я работаю, — Валя встала, опираясь на подлокотник. — Но твоя мама не работает уже год. Почему я должна…

— Потому что ты моя жена! — рявкнул он. — И будешь делать то, что я скажу! Мама вырастила меня одна, понимаешь? Одна! А теперь ей нужна помощь.

Алевтина Сергеевна действительно нуждалась в помощи. В том смысле, что предпочитала не работать, зато каждый день приходила к ним с утра и оставалась до позднего вечера. Она перекладывала вещи в шкафах, комментировала готовку Вали, рассказывала соседкам, какая невестка ей досталась. И Валя терпела. Потому что любила Артёма. Или думала, что любит.

— Я не против помогать, но я устала, — голос её дрогнул. — Мне нужно хотя бы…

— Устала? — он усмехнулся. — Ты вообще знаешь, что такое усталость? Я вкалываю на двух работах!

Это была ложь. Артём уволился с прошлой работы три месяца назад, сославшись на конфликт с начальством. Новую так и не нашёл. Зато каждый вечер проводил с друзьями в гараже, возвращаясь за полночь с запахом пива.

Валя прикрыла глаза. Боль в голове усилилась, застучала в висках, как молоток по наковальне.

— Послушай, давай поговорим завтра, когда оба успокоимся, — попросила она.

— Нет, давай прямо сейчас! — Артём шагнул вперёд. — Ты думаешь, я не вижу, как ты на мать косо смотришь? Как морщишься, когда она приходит?

— Я не…

— Не ври! Она мне всё рассказывает! Ты специально готовишь то, что она не ест! Ты специально уходишь в комнату, когда она хочет поговорить!

Валя почувствовала, как внутри что-то сжимается. Алевтина Сергеевна плела интриги мастерски. Каждая мелочь, каждое слово — всё становилось поводом для жалоб сыну.

— Твоя мама не ест почти ничего, — устало сказала Валя. — Она сама мне сказала, что у неё диета.

— Ты оправдываешься! — он ткнул пальцем ей в плечо. — Вместо того чтобы исправиться!

В этот момент в прихожей щёлкнул замок. Алевтина Сергеевна, как всегда, имела запасной ключ. Она вошла в квартиру, держа в руках пакеты из магазина.

— Артёмушка, я принесла тебе твоей любимой колбаски, — певуче произнесла она, но, увидев Валю, лицо её вытянулось. — Ой, а ты опять лежала? И ужин не приготовила?

— Мама, я же говорил! — Артём развернулся к матери. — Она совсем обнаглела!

Валя стояла между ними, чувствуя, как воздух в квартире становится плотным, непроглядным. Мигрень больше не отпускала, каждый звук отдавался болью.

— Я приготовлю сейчас, — прошептала она.

— Не надо, — Алевтина Сергеевна поставила пакеты на стол. — Я сама. Сын мой голодным не останется, даже если у него такая жена.

Артём кивнул, словно соглашаясь с приговором.

Валя развернулась и пошла в ванную. Закрыла дверь, включила воду. Села на край ванны, прижав ладони к лицу. Не плакать. Только не сейчас. Не дать им этого удовольствия.

Но слёзы всё равно покатились по щекам.

Она вспомнила, как начиналось их знакомство. Артём тогда работал в рекламном агентстве, строил планы, мечтал о своём бизнесе. А она только закончила курсы маникюра, устроилась в салон. Он говорил, что она — его вдохновение. Что с ней он готов на всё.

Когда появилась его мать, всё изменилось.

Алевтина Сергеевна вселилась в их жизнь, как вирус. Сначала незаметно — советы, небольшие замечания. Потом всё активнее. Она звонила Артёму десять раз на день. Приходила без предупреждения. Однажды Валя вернулась с работы и обнаружила, что свекровь переставила всю мебель в гостиной.

— Так уютнее, — сказала Алевтина Сергеевна тогда. — Ты же не против, Валечка?

И Валя промолчала. Как молчала всегда.

Вода в кране текла монотонно. За дверью слышались голоса — мать и сын обсуждали что-то, смеялись.

Валя посмотрела на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Когда она успела так измениться?

Её телефон завибрировал. Сообщение от Софьи, коллеги из салона: «Вал, как ты? Не забыла, что завтра к нам новый управляющий приезжает?»

Валя выдохнула. Завтра. Новый управляющий. Говорили, что он из Москвы, будет менять всю систему работы. Может быть, повысит зарплату. Ей так нужны были эти деньги — хотя бы на съём отдельной квартиры.

Мысль эта мелькнула впервые. Отдельная квартира. Жизнь без Артёма и его матери.

Валя встала, умыла лицо холодной водой. Нужно было выходить, готовить ужин, улыбаться, делать вид, что всё в порядке.

Но что-то внутри неё надломилось окончательно.

Утро началось с очередного скандала. Валя проснулась в шесть, как всегда, чтобы успеть собраться на работу. Артём храпел, раскинувшись на всей кровати, а на кухне уже гремела посудой Алевтина Сергеевна.

— Доброе утро, — Валя вошла на кухню, застёгивая блузку.

Свекровь обернулась, критически оглядела её с ног до головы.

— Ты в этом на работу? — она поморщилась. — Блузка мятая. И вообще, цвет тебе не идёт. Бледнишь в нём.

Валя молча достала из холодильника йогурт. Спорить не было сил.

— Артёмушка вчера так расстроился из-за тебя, — продолжала Алевтина Сергеевна, нарезая помидоры. — Всю ночь не спал. Ты хоть понимаешь, как ему тяжело?

— Понимаю, — коротко ответила Валя, выпивая йогурт залпом.

— Нет, не понимаешь! — свекровь повысила голос. — Если бы понимала, вела бы себя по-другому! Он мужчина, кормилец! А ты только и делаешь, что ноешь!

Валя поставила пустую бутылочку в раковину. Её руки дрожали, но она удержалась от ответа. Взяла сумку, направилась к выходу.

— Я сегодня поздно, — бросила через плечо.

— Опять по клубам решила пойти? — ехидно спросила Алевтина Сергеевна.

Валя вышла, хлопнув дверью.

В салоне красоты царила нервная атмосфера. Все готовились к визиту нового управляющего. Софья металась между зеркалами, поправляя баночки с лаками, Рита протирала каждую поверхность до блеска.

— Слышала, он жёсткий, — шептала Софья, подходя к Вале. — Говорят, на прошлом месте половину уволил в первую же неделю.

— Прекрасно, — устало отозвалась Валя, раскладывая инструменты. — Как раз то, что нужно.

В десять ноль-ноль дверь салона распахнулась. Вошёл мужчина лет тридцати пяти, в строгом костюме, с папкой в руках. Он окинул взглядом помещение, и его лицо оставалось абсолютно непроницаемым.

— Максим Волков, — представился он. — Новый управляющий сети. Сейчас пройдусь, посмотрю, как у вас организован процесс. Потом соберёмся все вместе.

Следующие два часа были похожи на экзамен. Максим проверял документацию, смотрел графики работы, изучал журнал записи клиентов. Задавал вопросы — короткие, точные. Валя заметила, что он внимательно наблюдает за каждой из мастеров.

Когда очередь дошла до неё, Максим остановился рядом, наблюдая, как она работает с клиенткой.

— Как давно здесь? — спросил он.

— Три года, — ответила Валя, не отрываясь от маникюра.

— Сертификаты есть?

— Все в папке, в офисе администратора.

Он кивнул, что-то записал в блокнот. Валя почувствовала, как напряглась под его взглядом. Но руки её оставались уверенными — работа была единственным, что получалось безупречно.

После обеда Максим собрал всех в подсобке.

— Итак, — начал он, оглядывая собравшихся. — Проблем много. Текучка клиентов низкая, расходы высокие. Буду менять систему мотивации. Кто работает хорошо — получит прибавку. Кто халтурит — свободны.

Рита нервно сглотнула. Софья переглянулась с Валей.

— Ещё один момент, — Максим перелистнул страницу. — Мне нужен старший мастер, который будет координировать работу. Зарплата выше на сорок процентов. Валентина, — он посмотрел на Валю, — я просмотрел отзывы. У вас идеальный рейтинг. Готовы попробовать?

Валя опешила. Сорок процентов прибавки. Это меняло всё.

— Да, — выдохнула она. — Готова.

— Отлично. С понедельника приступаете. Остальные свободны.

Вечером Валя возвращалась домой другим маршрутом. Ей хотелось побыть наедине с мыслями, обдумать произошедшее. Она зашла в небольшое кафе на углу, заказала кофе. Села у окна, глядя на прохожих.

Прибавка означала возможность снять комнату. Хотя бы на первое время. Накопить. Может быть, уйти от Артёма окончательно.

Мысль эта пугала и одновременно притягивала.

Телефон завибрировал. Артём. Пять пропущенных.

Валя набрала номер.

— Где тебя носит? — сразу атаковал он. — Мать приготовила ужин, мы ждём!

— Я задержалась. Буду через полчаса.

— Полчаса? Еда остынет! Ты вообще…

Валя отключила звук, положила телефон экраном вниз. Допила кофе медленно, смакуя каждый глоток. Потом встала, расправила плечи и вышла на улицу.

Когда она вошла в квартиру, Артём и Алевтина Сергеевна сидели за столом с каменными лицами.

— Наконец-то соизволила явиться, — процедила свекровь. — Мы тут с голоду помираем, а ты…

— Мне предложили повышение, — перебила Валя, снимая куртку. — Старший мастер. Зарплата вырастет почти вдвое.

Артём поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то… заинтересованность?

— Серьёзно? — он отложил вилку. — И сколько теперь будешь получать?

Валя назвала цифру. Артём присвистнул.

— Ничего себе. Это хорошо, Валь. Значит, сможешь больше помогать по дому. Маме нужно лекарства покупать, её давление скачет.

Алевтина Сергеевна кивнула, прижав руку к груди.

— Да, доченька. Мне врач прописал новые таблетки, дорогие очень…

Валя смотрела на них. На мужа, который уже прикидывал, как потратить её деньги. На свекровь, которая разыгрывала больную с таким профессионализмом, что впору оскар давать.

И вдруг ей стало всё равно.

— Нет, — спокойно сказала она.

— Что нет? — не понял Артём.

— Я не буду покупать лекарства твоей маме. Пусть сама работает. Или ты устройся наконец на работу.

Повисла тишина. Артём медленно встал из-за стола.

— Ты что несёшь?

— То, что должна была сказать давно, — Валя прошла на кухню, налила себе воды. — Я устала тянуть на себе всё. Вас обоих.

Артём шагнул к ней, лицо исказилось от ярости.

— Ты совсем обнаглела? Получила повышение и сразу…

— Сразу поняла, что могу жить одна, — закончила за него Валя.

Алевтина Сергеевна вскочила, всплеснув руками.

— Артём! Ты слышишь, что она говорит? Она хочет бросить тебя! Неблагодарная!

Но Валя уже шла в спальню, доставая из шкафа сумку.

Артём преградил ей путь, схватив за руку.

— Ты никуда не пойдёшь! — он сжал её запястье так сильно, что Валя поморщилась. — Слышишь меня? Никуда!

— Отпусти, — ровно попросила она, глядя ему в глаза.

— Не отпущу! Ты моя жена! И будешь делать то, что я скажу!

Алевтина Сергеевна причитала на заднем фоне, приговаривая что-то про распущенность современных женщин и неуважение к семье.

Валя резко выдернула руку. Боль пронзила запястье, но она не показала этого.

— Я беру вещи и ухожу, — сказала она, открывая шкаф. — Завтра заберу остальное.

— Ты пожалеешь об этом! — заорал Артём. — Думаешь, найдёшь кого-то лучше? Да тебя никто не возьмёт! Ты никто без меня!

Валя молча складывала одежду в сумку. Руки дрожали, но она продолжала. Нижнее бельё, джинсы, свитера. Косметичка из ванной. Документы из тумбочки.

— Артёмушка, позвони в полицию! — завопила Алевтина Сергеевна. — Пусть зафиксируют, что она бросает семью! Алименты с неё потом возьмём!

Валя остановилась, обернулась к свекрови.

— Алименты? — она усмехнулась. — За что? У нас нет детей, слава богу. И имущество здесь всё ваше. Мне ничего не нужно.

— Но… но ты не можешь просто взять и уйти! — Алевтина Сергеевна побледнела. — Кто же будет помогать нам?

— Помогайте друг другу, — Валя застегнула сумку. — У вас это отлично получается.

Она прошла к двери. Артём сделал движение, будто хотел остановить её снова, но что-то в её взгляде заставило его замереть.

— Ты вернёшься, — сказал он. — Через неделю приползёшь обратно. Некуда тебе идти.

Валя надела куртку, взяла сумку.

— Посмотрим, — бросила она и вышла за порог.

Дверь захлопнулась за спиной. В подъезде было холодно и темно. Валя спустилась по лестнице, вышла на улицу. Морозный воздух обжёг лёгкие. Город сверкал огнями — вывески магазинов, фонари, окна квартир.

Она достала телефон, набрала номер Софьи.

— Соф, можно к тебе переночевать? Расскажу при встрече.

— Конечно, приезжай! — подруга не стала задавать вопросов.

Валя поймала такси. Села на заднее сиденье, прижав сумку к груди. Водитель что-то говорил про пробки, но она не слушала. Смотрела в окно, на проплывающие мимо дома.

Её телефон разрывался от звонков Артёма. Потом подключилась Алевтина Сергеевна. Валя отключила звук.

Через двадцать минут она стояла у двери Софьи. Подруга открыла, обняла молча, провела на кухню.

— Кофе или что покрепче? — спросила она.

— Кофе, — Валя опустилась на стул. — И рассказать хочу.

Следующий час она говорила. Обо всём. О том, как постепенно теряла себя. Как боялась остаться одна. Как думала, что должна терпеть ради семьи. Софья слушала, изредка кивая.

— Знаешь, что самое страшное? — Валя допила третью чашку кофе. — Я боялась не Артёма. Я боялась собственной свободы. Боялась, что не справлюсь.

— И сейчас боишься? — тихо спросила Софья.

Валя задумалась. Где-то внутри действительно сидел страх. Неизвестность пугала. Но вместе с ней пришло что-то другое — лёгкость. Впервые за годы она могла дышать полной грудью.

— Боюсь, — призналась она. — Но знаешь что? Мне уже легче.

Ночью, лёжа на диване у Софьи, Валя думала о завтрашнем дне. С понедельника новая должность. Новые обязанности. Нужно будет искать жильё, обустраивать свою жизнь заново.

Артём прислал последнее сообщение перед сном: «Дура. Пропадёшь без меня.»

Валя удалила его, не ответив. Развернулась на другой бок, закрыла глаза.

Впереди было много неизвестного. Трудностей, вопросов без ответов, моментов слабости. Но в первый раз за долгое время её жизнь принадлежала только ей.

И этого было достаточно, чтобы заснуть спокойно.

А утром — начать всё сначала. Правильно. По-своему.

 

Утро у Софьи пахло свежемолотым кофе и чем-то ещё — спокойствием.

Валя проснулась раньше всех. Несколько секунд лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, где находится. Не было привычного напряжения в груди. Не было страха услышать шаги Артёма или шорох тапочек Алевтины Сергеевны.

Было тихо.

Телефон лежал на тумбочке. Тридцать два пропущенных. Двенадцать сообщений.

Она не стала читать.

Вместо этого аккуратно села, нащупала на запястье синяк — тёмный след от пальцев Артёма. Он уже наливался фиолетовым.

— Всё, — тихо сказала она сама себе. — Хватит.

Софья вышла из комнаты в халате, сонная.

— Ну как?

— Жива, — слабо улыбнулась Валя. — И, кажется, впервые за долгое время — не в панике.

— Это уже победа.

В понедельник Валя вышла на работу в новом статусе.

Старший мастер.

Максим Волков встретил её коротким кивком.

— Готовы?

— Да.

Он провёл её в кабинет администратора, показал таблицы, графики, новую систему бонусов.

— Вам придётся быть жёстче, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Коллектив вас любит. Но руководителя любят меньше, чем уважают.

Валя кивнула.

Она уже училась быть жёстче.

— И ещё, — добавил Максим. — Я видел, как вы держались в первый день. Вы не из тех, кто сдаётся. Не подведите.

Эти слова странно отозвались внутри.

Не подведите.

Она больше не собиралась подводить саму себя.

Вечером она поехала в ту квартиру — забрать оставшиеся вещи.

Софья настояла поехать вместе.

— Если что, я рядом, — сказала она.

Дверь открыл Артём.

Небритый. Помятый. С красными глазами.

В квартире пахло несвежим воздухом и чем-то кислым.

— Пришла, — хмыкнул он. — Я же говорил.

— За вещами, — спокойно ответила Валя.

Алевтина Сергеевна вышла из кухни.

— Нашлась! — всплеснула руками. — Нагулялась? Теперь обратно?

Валя молча прошла в спальню.

Открыла шкаф.

Большая часть её одежды была свалена в угол. Некоторые вещи — смяты, будто их нарочно бросили.

Она аккуратно сложила всё в чемодан.

— Ты серьёзно? — Артём стоял в дверях. — Из-за какой-то ссоры рушить брак?

— Это не ссора, — не оборачиваясь ответила она. — Это система.

— Я погорячился! — он повысил голос. — Сказал лишнего! Но ты тоже хороша! Возомнила из себя невесть что!

Она закрыла чемодан.

— Я не обязана содержать твою мать. Я не обязана терпеть унижение. И я не обязана жить там, где меня считают бесплатным ресурсом.

Алевтина Сергеевна презрительно фыркнула.

— Ой, посмотрите, как заговорила. Денег больше получать стала — и сразу характер появился.

Валя медленно повернулась к ней.

— Нет. Характер у меня был всегда. Просто я слишком долго молчала.

Артём подошёл ближе.

— И куда ты пойдёшь? Снимать угол? Думаешь, долго протянешь?

— Узнаю.

Он схватил её за локоть — не так сильно, как в прошлый раз, но достаточно, чтобы она напряглась.

Софья шагнула вперёд.

— Руки убрал.

Артём посмотрел на неё с раздражением.

— Ты вообще кто?

— Свидетель, — спокойно ответила Софья. — Если что.

Артём отпустил.

Валя взяла чемодан.

— Я подам на развод.

В его глазах мелькнуло недоверие.

— Ты не посмеешь.

— Уже посмела уйти.

Она вышла.

На этот раз без дрожи.

Развод оказался проще, чем она ожидала.

Общего имущества почти не было. Детей — нет.

Артём сначала угрожал, потом умолял.

Писал ночью:

«Вернись. Я устроюсь на работу.»

«Мама болеет, ей плохо.»

«Я был не прав.»

Валя не отвечала.

Она сняла небольшую студию — светлую, с большим окном.

Первый вечер в ней был странным.

Ни кастрюль свекрови.

Ни громких разговоров.

Ни ожидания, что кто-то сейчас войдёт без стука.

Она поставила на подоконник маленький цветок.

Разложила свои инструменты аккуратно на столе.

Села на пол.

И вдруг заплакала.

Не от боли.

От облегчения.

На работе всё постепенно выравнивалось.

Валя училась говорить «нет» клиентам, которые требовали невозможного.

Училась делать замечания мастерам.

Училась распределять деньги.

Максим иногда задерживался после собраний.

— Вы быстро схватываете, — сказал он однажды. — Вам бы своё открыть.

Она рассмеялась.

— Это слишком смело.

— Нет. Это страшно. А страшно — не значит невозможно.

Эта фраза засела в голове.

Через три месяца она подала документы на регистрацию ИП.

Небольшой кабинет в аренду.

Два кресла.

Один помощник.

Название — простое. «Своя».

Когда она повесила вывеску, руки дрожали.

Не от страха — от осознания.

Она сделала это сама.

Без криков.

Без разрешения.

Без «ты обязана».

Артём появился однажды вечером у её нового кабинета.

Стоял у витрины, смотрел на вывеску.

Когда она вышла закрывать дверь, он сделал шаг вперёд.

— Ты изменилась, — сказал он.

— Я выросла.

Он опустил глаза.

— Я устроился на работу.

— Хорошо.

— Мама… — он замялся. — Она всё ещё злится на тебя.

— Это её выбор.

Он молчал.

— Я не понимал, что делаю, — тихо сказал он. — Думал, что так правильно. Что жена должна.

— Должна — это когда сама решает, — ответила Валя. — А не когда ей приказывают.

Он кивнул.

— Ты счастлива?

Она задумалась.

Счастье было не фейерверком.

Оно было тихим.

Как утренний свет в её студии.

Как отсутствие страха.

Как возможность лечь спать без ожидания скандала.

— Я спокойна, — сказала она. — И этого достаточно.

Он посмотрел на неё долго.

— Прости.

— Я простила, — спокойно ответила Валя. — Но назад не вернусь.

Он не спорил.

Просто ушёл.

Поздно вечером она сидела в своей студии одна.

На столе лежал блокнот с планами развития.

В телефоне — запись клиентов на две недели вперёд.

За окном — город.

Она вспомнила ту фразу:

«Меня не волнуют твои болячки! Ты обязана работать и содержать мою маму!»

И вдруг поняла одну важную вещь.

Самое страшное не в крике.

Самое страшное — когда начинаешь верить, что обязана терпеть.

Она больше не верила.

И именно поэтому — выжила.

А впереди было много работы.

Но теперь это была её работа.

Её жизнь.

Её решения.

И никто больше не посмеет прошипеть, что она обязана.

Потому что свобода начинается с простого слова:

«Нет.»