роковая ошибка, решивших обидеть одинокую девушку на трассе

«Выходи из машины»: роковая ошибка, решивших обидеть одинокую девушку на трассе

 

Была глубокая ночь, когда тяжелый черный внедорожник Toyota Land Cruiser стремительно рассекал пространство по трассе М-05, направляясь в сторону Белой Церкви. За рулем автомобиля находилась тридцатидвухлетняя Оксана Тарасовна Шевченко, носившая звание майора и служившая в элитном подразделении военной разведки.

Эта женщина славилась своим безукоризненным послужным списком и репутацией специалиста, который доводит до конца абсолютно любую миссию. Ее густые темные волосы были строго стянуты в тугой хвост, а внимательные серо-зеленые глаза непрерывно сканировали пустынное дорожное полотно, выхваченное из темноты мощным светом фар. Она возвращалась после успешного завершения секретной операции на территории Одесской области, истинные масштабы и детали которой знали лишь единицы в высшем военном руководстве.

В салоне, прямо в ее походной сумке, находился пакет документов колоссальной государственной важности. Инструкции, полученные Оксаной перед самым выездом, звучали предельно жестко и категорично. 

Ей категорически запрещалось вступать в контакты с любыми посторонними лицами, делать остановки до самого прибытия на защищенную базу и допускать какие-либо отклонения от маршрута. Электронные часы на приборной панели высвечивали время 23:47, а до Белой Церкви оставалось проехать около восьмидесяти километров. 

В этот момент Оксана позволила себе едва заметно выдохнуть и расслабить затекшие плечи, наивно полагая, что самые опасные этапы пути уже успешно пройдены.

Именно в эти спокойные секунды зеркало заднего вида внезапно озарилось тревожными вспышками синих проблесковых маячков. Изначально это был лишь один патрульный автомобиль, но буквально через несколько мгновений к нему присоединились вторая и третья машины. 

Три экипажа дорожно-патрульной службы выстроились плотным клином прямо позади ее внедорожника, настойчиво вынуждая водителя принять вправо и остановиться на обочине. Тишину ночной трассы внезапно разорвал резкий, скрежещущий металлический голос, доносившийся из полицейского громкоговорителя. От водителя черного внедорожника с государственными номерами жестко потребовали немедленно прекратить движение и заглушить мотор…

Оксана бросила короткий, оценивающий взгляд в зеркало, моментально просчитывая возможные варианты развития событий. Ее пульс заметно участился, однако причиной тому был вовсе не банальный человеческий страх, а исключительно холодный профессиональный расчет. Она понятия не имела, кто именно преследует ее в этих машинах, и не располагала временем для проверки их личностей. 

При этом строжайшие инструкции командования не подразумевали абсолютно никаких вольных трактовок или исключений из правил. Связаться со своим непосредственным руководством в данную минуту она также физически не могла.

На этом отдаленном участке трассы покрытие мобильной сети практически отсутствовало, а любые попытки использовать спутниковый телефон при посторонних являлись грубейшим нарушением протоколов безопасности. Майор Шевченко приняла единственно верное решение за неуловимую долю секунды. 

Она с силой вдавила педаль акселератора в пол, заставив мощный двигатель внедорожника агрессивно взреветь. Тяжелая машина резко рванула вперед, унося свою владелицу в спасительную темноту ночного шоссе. Так началась беспрецедентная погоня, детали которой местные жители будут с упоением пересказывать друг другу еще очень долгое время.

Три патрульных автомобиля, среди которых были два седана марки Skoda Octavia и один Ford Focus, бросились вдогонку за нарушителем. Пронзительный вой их сирен безжалостно разрывал сонную ночную тишину на части.

Сверкающие красно-синие мигалки окрашивали проносящиеся мимо деревья и столбы в сюрреалистические, тревожные тона. Головной машиной преследователей управлял старший лейтенант Богдан Викторович Ткачук. Это был сорокалетний мужчина с грубыми, рублеными чертами лица, давно снискавший славу жестокого командира, не терпящего ни малейшего неповиновения…

Во втором полицейском автомобиле находился лейтенант Тарас Алексеевич Бондаренко, тридцатипятилетний офицер с весьма дурной репутацией. Коллеги прекрасно знали о его откровенно сомнительных методах ведения допросов и болезненной тяге к доминированию над более слабыми людьми. 

За рулем замыкающего экипажа сидел младший лейтенант Остап Петрович Петренко, двадцативосьмилетний парень, считавшийся самым молодым в этой группе. Он привык беспрекословно выполнять любые указания старших по званию товарищей, предпочитая никогда не задавать лишних и неудобных вопросов. Эту троицу давно связывали не только официальные служебные обязанности, но и весьма грязные совместные дела.

Они превратили вверенный им участок государственной трассы в стабильный источник незаконного личного обогащения. Полицейские регулярно останавливали проезжающих водителей под вымышленными предлогами, нагло вымогая у них крупные денежные взятки. Эта ночная смена должна была стать для них очередной банальной охотой за легкими деньгами. 

Однако загадочная женщина за рулем дорогого черного внедорожника грубо разрушила все их привычные криминальные планы. Оксана управляла тяжелым автомобилем с филигранным мастерством, грамотно используя малейшие преимущества пустой дороги.

 

Она досконально знала особенности этой трассы, так как всегда скрупулезно изучала маршрут следования перед каждым секретным выездом. Резкие повороты, затяжные спуски и подъемы, а также отрезки с разбитым асфальтом служили ей отличным подспорьем в попытках оторваться от преследователей. 

Стрелка на спидометре ее машины бешено скакала в диапазоне от ста десяти до ста восьмидесяти километров в час. Внедорожник безупречно держал сцепление с дорогой, а его энергоемкая подвеска с легкостью проглатывала все ухабы и неровности асфальтового покрытия. Но разъяренные полицейские совершенно не собирались так просто сдаваться и прекращать погоню.

Ткачук истошно орал в полицейскую рацию, пытаясь координировать действия своей группы перехвата. Его лицо налилось багровой краской от неконтролируемой ярости, ведь до этого момента никто не осмеливался столь дерзко игнорировать его приказы…

Он выкрикивал в эфир проклятия, требуя от подчиненных немедленно передать информацию на ближайший стационарный пост. Старший лейтенант приказал дежурным срочно подготовить искусственное заграждение, пообещав остановить беглянку любой ценой. Двадцать километров сумасшедшей гонки пролетели как одно мгновение, наполненное запахом жженой резины и надрывным ревом автомобильных моторов.

Впереди сквозь ночную мглу проступили очертания контрольного пункта полиции, и Оксана мгновенно осознала, что захлопывается опасная ловушка. Прямо поперек проезжей части были развернуты еще два патрульных автомобиля, преграждавшие путь. Между этими машинами на асфальте зловеще темнела лента со специальными шипами, предназначенными для экстренной остановки транспорта. На принятие спасительного решения у нее оставались лишь считанные доли секунды. Попытка уйти в кювет на такой огромной скорости гарантированно привела бы к смертельному столкновению с деревьями.

Вариант с разворотом также отпадал, поскольку преследующие машины надежно отрезали все пути к безопасному отступлению. Идти на таран полицейского заграждения было крайне рискованно, но оставался крошечный шанс объехать шипы по грунтовой обочине. Оксана резко вывернула рулевое колесо вправо, рассчитывая проскочить препятствие по узкой полосе земли. Однако расчетливые гаишники предусмотрели подобный маневр, растянув ленту с шипами немного дальше на грунт. Тишину разорвали четыре оглушительных хлопка, когда острые стальные зубья безжалостно вспороли плотную резину всех колес внедорожника.

Тяжелая машина мгновенно потеряла управляемость, ее сильно занесло в правую сторону. Майор чудом успела стабилизировать траекторию полета огромного джипа, прежде чем тот окончательно съехал в кювет. Автомобиль тяжело замер на обочине, окутанный плотным облаком поднятой дорожной пыли и едким дымом от раскаленных тормозных колодок. На несколько долгих секунд вокруг повисла звенящая тишина, которую нарушало лишь шипение пробитых покрышек и тихое потрескивание остывающего мотора. Затем ночной воздух наполнился громкими хлопками автомобильных дверей и тяжелым топотом кованых ботинок по гравию.

Три патрульные машины взяли обездвиженный внедорожник в плотное полукольцо, отрезая любые пути к побегу. Их яркие фары били прямо в лобовое стекло джипа, полностью ослепляя сидящую внутри женщину-водителя. Ткачук, Бондаренко и Петренко синхронно покинули салоны своих авто, сжимая в руках табельное огнестрельное оружие. Их темные силуэты зловеще вырисовывались на фоне пронзительного слепящего света полицейских фар. Ткачук срывающимся от адреналина и злобы голосом приказал водителю немедленно покинуть салон с поднятыми руками.

К этой группе захвата спешно присоединились еще двое сотрудников с контрольного поста, замкнув кольцо вокруг машины Оксаны. Пятеро вооруженных мужчин против одной безоружной женщины — такой расклад казался им гарантией абсолютной безопасности. Оксана продолжала сидеть абсолютно неподвижно, плотно сжимая руками кожаную оплетку рулевого колеса. Она с ледяным спокойствием кадрового военного разведчика оценивала сложившуюся неблагоприятную тактическую обстановку. Пять вооруженных противников и полностью отрезанные пути для возможного отступления делали ситуацию критической.

В ее богатом профессиональном арсенале имелись десятки отработанных сценариев для выхода из подобных передряг. Однако все они базировались либо на эффекте внезапности, либо на своевременном прибытии группы огневой поддержки. Сейчас же она была совершенно одна, поэтому медленно подняла руки вверх, демонстрируя отсутствие непосредственной угрозы. В ее холодном разуме уже стремительно формировался новый план действий, нацеленный исключительно на выживание. Бежать сейчас означало верную гибель, а ей нужно было во что бы то ни стало сохранить секретные документы.

Все остальные соображения, включая собственную гордость, временно отодвигались на второй план. Когда она толкнула дверь и грациозно покинула салон автомобиля, ее лицо казалось высеченным из холодного мрамора. Этот разительный контраст между хрупкостью женской фигуры и исходящей от нее аурой несгибаемой внутренней силы заставил полицейских на мгновение опешить. Первым к ней вплотную приблизился Ткачук, тяжело ступая массивными ботинками по придорожному щебню. Он возвышался над Оксаной на целую голову, сверкая колючими маленькими глазками и демонстрируя квадратный подбородок, поросший густой щетиной.

Его взгляд буравил женщину с нескрываемой злобой и чем-то неуловимо грязным, от чего она внутренне сжалась. С наглой ухмылкой он поинтересовался, добегалась ли красавица, остановившись настолько близко, что в нос ударил тошнотворный запах табака и дешевого парфюма. Бондаренко и Петренко тут же заняли позиции по бокам, полностью блокируя любые теоретические пути к спасению. Двое патрульных с поста остались стоять чуть поодаль, но дула их пистолетов были четко направлены в ее сторону. Оксана молча извлекла из кармана свое служебное удостоверение и твердым жестом протянула его старшему лейтенанту.

Она четко представилась майором Шевченко из военной разведки и сообщила о выполнении секретного государственного задания. Женщина потребовала немедленно связаться с ее прямым руководством, полковником Коваленко, который должен был подтвердить все ее слова. Ее тон оставался абсолютно ровным, властным и лишенным малейших признаков паники или животного страха. Однако Ткачук даже не соизволил взглянуть на протянутую ему красную книжечку офицера. Резким, пренебрежительным ударом руки он выбил документ из ее пальцев, отправив его прямо в придорожную грязь…

Сквозь сжатые зубы полицейский процедил, что ему глубоко плевать на любые военные корочки и звания. Он обвинил ее в вооруженном нападении на представителей власти, организации опасной погони и создании угрозы для общества. С кривой усмешкой Ткачук пригрозил ей тюремным сроком минимум в десять лет за совершенные деяния. Затем он обернулся к своим подельникам, издевательски призывая их посмотреть на эту важную птицу из разведки. Бондаренко шагнул ближе, сальным, оценивающим взглядом скользя по стройной фигуре задержанной девушки.

С плотоядной ухмылкой он протянул, что к ним уже давно не попадали такие хорошенькие экземпляры. Молодой Петренко нервно хихикнул в стороне, суетливо переминаясь с ноги на ногу. Атмосфера вокруг сгущалась с каждой секундой, становясь удушливо опасной и почти осязаемой. Оксана предельно ясно осознала, что наступившая ночь превратится в одно из самых страшных испытаний в ее жизни. Но она также понимала и другое: эти самоуверенные негодяи даже не подозревают, с каким человеком они сейчас связались.

За это катастрофическое неведение им вскоре придется заплатить непомерно высокую, страшную цену. Ткачук не стал больше утруждать себя соблюдением даже видимости процессуальных формальностей. Одним грубым рывком он схватил майора за плечо и силой развернул лицом к капоту пробитого внедорожника. Металл кузова все еще излучал жар от работавшего на пределе мотора, и она почувствовала это кожей щеки. Полицейский рявкнул приказ завести руки за спину, хотя Оксана и не предпринимала никаких попыток вырваться.

Сопротивляться в окружении пятерых вооруженных мужчин посреди глухой ночной трассы было бы сущим безумием. Холодные стальные браслеты наручников с противным лязгом сомкнулись на ее тонких запястьях. Ткачук намеренно затянул фиксаторы настолько туго, что острые края металла мгновенно впились в нежную кожу до крови. Это совершенно не походило на стандартную процедуру административного задержания или ареста. Это была откровенная пытка, демонстрация грубой животной силы и жалкая попытка психологически сломать жертву.

Оксана прекрасно знала подобные дешевые методы устрашения по специальным курсам противодействия силовым допросам. Однако одно дело изучать теорию в учебном классе, и совсем другое — чувствовать, как наручники перекрывают кровоток в собственных руках. Тем временем Бондаренко бесцеремонно распахнул пассажирскую дверь джипа и приступил к жесткому обыску салона. Он действовал максимально небрежно, выбрасывая личные вещи водителя прямо на грязный асфальт. Походная сумка Оксаны полетела на землю, а ее содержимое веером рассыпалось по обочине.

Чистая одежда, средства гигиены и небольшая книга в мягкой обложке оказались в придорожной пыли. Полицейский равнодушно наступил грязным сапогом на книгу, продолжая остервенело рыться в перчаточном ящике и под сиденьями. Ткачук приказал ему тщательнее искать документы, не отпуская при этом прижатую к капоту женщину. Петренко радостно присоединился к мародерству, детально исследуя багажный отсек и простукивая пластиковые панели. Двое других патрульных молча наблюдали за этим произволом, явно привыкшие к подобным сценам на ночных дежурствах.

Оксана лежала на теплом капоте, и ее цепкий взгляд методично фиксировал малейшие детали происходящего беспредела. Она запоминала государственные номера патрульных машин, звания, имена и специфические черты лиц каждого из присутствующих. Вся эта жизненно важная информация отпечатывалась в ее тренированном мозгу с невероятной точностью профессионального сканера. Эта способность запоминать детали являлась неотъемлемой частью ее сложной работы в военной разведке. Но прямо сейчас эта фиксация превратилась в ее личную клятву и обещание грядущего возмездия.

Внезапно Ткачук больно схватил ее за собранные в хвост волосы и с садистской силой дернул голову назад. Его мерзкое лицо оказалось так близко, что Оксана различала полопнувшие красные капилляры в его глазах. Он злобно прошипел ей прямо в ухо, обдавая кожу горячим зловонным дыханием, что военная форма здесь никого не защитит. Оборотень в погонах заявил, что это исключительно его территория, и ему совершенно плевать на ее статус. Резкая боль в области скальпа была почти невыносимой, но майор не проронила ни единого стона.

Терпеть физическую боль ее приучили еще в центрах специальной подготовки, поэтому жестокость этого гаишника казалась ей лишь выходкой мелкого хулигана. Но чувство острого морального унижения ранило ее гордость гораздо сильнее, чем любые ссадины. Она служила своей стране верой и правдой, а эти выродки обращались с ней хуже, чем с бесправной вещью. Ткачук наконец отпустил ее волосы и самодовольно отступил на шаг, любуясь плодами своего произвола. Оксана медленно выпрямилась и посмотрела прямо ему в глаза ледяным, немигающим взглядом.

В этом пронзительном взоре не читалось ни капли страха, лишь холодное предвкушение неминуемой расплаты. В это время Бондаренко завершил погром в салоне и радостно продемонстрировал ту самую секретную папку. Он извлек документы с особым грифом секретности, ради которых Оксана так отчаянно рисковала своей жизнью. Ткачук выхватил бумаги и начал бегло пролистывать их с видом человека, совершенно не понимающего сути написанного. Он раздраженно бормотал про какие-то непонятные схемы и зашифрованные таблицы…

Сердце Оксаны тревожно сжалось, ведь эти данные ни при каких обстоятельствах не должны были попасть к посторонним. За подобную утечку информации офицеру грозила не просто позорная отставка, но и суровый военный трибунал. Ровным голосом она предупредила полицейских, что это секретные материалы первостепенной важности, касающиеся национальной безопасности. В ответ Ткачук лишь разразился грубым, лающим хохотом, который гулким эхом разнесся по ночному лесу. Он издевательски заявил, что эти секреты больше похожи на рецепт борща от ее старой бабушки.

Младший лейтенант Петренко достал из кармана смартфон и бесцеремонно направил объектив камеры на закованную в наручники девушку. С мерзкой ухмылкой он заявил, что происходящее необходимо задокументировать для истории. Он сладострастно снимал ее растрепанный вид и грязные следы на лице, явно испытывая отнюдь не служебное возбуждение. Петренко медленно кружил вокруг Оксаны, отпуская пошлые комментарии в адрес ее внешности. Бондаренко присоединился к нему, пожирая девушку глазами, полными плохо скрываемого животного вожделения.

С мерзкой улыбкой он признался, что им давно не попадалась такая настоящая королева, ведь обычно ловят лишь наркоманок. Он нагло протянул руку и провел грязным пальцем по ее нежной щеке, стирая пыль. Это прикосновение было слишком долгим, вызывающе интимным и откровенно оскорбительным для офицера. Оксана резко отдернула голову, а в ее глазах полыхнула такая ярость, что лейтенант инстинктивно сделал шаг назад. Однако уже через секунду его лицо исказилось злобой, и он сильно сжал ее подбородок пальцами, оставляя багровые синяки.

Сквозь зубы он прорычал угрозу, советуя ей не дергаться и не строить из себя недотрогу. Ткачук молча наблюдал за этой омерзительной сценой с одобрительной усмешкой, даже не думая одергивать подчиненного. Двое постовых полицейских трусливо переглянулись и поспешили ретироваться обратно на свой КПП. Они предпочли не быть свидетелями грядущего преступления, хотя и не собирались вмешиваться в произвол коллег. Такая негласная круговая порука царила на этом прибыльном участке трассы уже много долгих лет.

 

Майор Шевченко хладнокровно взвешивала свои текущие шансы на успешное физическое противостояние. Трое вооруженных здоровых мужчин против одной скованной девушки — ситуация казалась практически безнадежной. Если бы не секретные документы в их руках, она бы уже давно пустила в ход свои боевые навыки. Программа спецназа включала в себя техники освобождения от наручников и устранения превосходящих сил противника. Но любой неосторожный выпад мог привести к случайному или намеренному уничтожению бесценных информационных материалов.

Она была вынуждена подавить в себе жгучее желание немедленно переломать им кости. Каждая клетка ее натренированного тела буквально кричала о необходимости жесточайшей физической расправы. Однако многолетняя армейская дисциплина взяла верх над первобытными инстинктами, заставив ее расслабить сведенные мышцы. Ткачук бросил секретную папку обратно на капот и заявил, что с бумагами они разберутся немного позже. Он отдал приказ отвезти гостью в районное отделение для правильного оформления всех необходимых протоколов.

Это слово было произнесено с такой мерзкой интонацией, что его истинный, скрытый смысл читался предельно ясно. Бондаренко и Петренко обменялись сальными, понимающими взглядами, наполненными уверенностью в собственной безнаказанности. Они искренне считали эту красивую женщину своим законным трофеем и безвольной игрушкой для ночных развлечений. Эти глупцы даже не подозревали, что девушка с разбитой губой уже досконально изучила каждую их морщину и интонацию. И они уж точно не догадывались, что она способна голыми руками лишить их жизни за считанные секунды.

Оксану грубо затолкали на заднее сиденье патрульного автомобиля, и Бондаренко плюхнулся прямо рядом с ней. Он намеренно прижался своим бедром к ее ноге гораздо теснее, чем того требовали размеры салона. Петренко устроился на переднем кресле, не переставая снимать пленницу на видеокамеру своего смартфона. Ткачук завел мотор, и машина тронулась с места, бросив изувеченный внедорожник на темной обочине. Бондаренко наклонился к самому ее уху и вкрадчиво пообещал, что они как следует позаботятся о ней…

Его наглая рука опустилась на ее колено и принялась медленно, издевательски ползти вверх по бедру. Майор сжала челюсти с такой нечеловеческой силой, что в тишине салона раздался тихий скрип зубной эмали. Она мысленно повторяла себе, что время для расплаты еще не наступило, нужно лишь немного подождать. Дорога до здания полиции в городе Фастов заняла около сорока томительных минут. Каждая секунда этого пути стала жестоким испытанием для ее железного самообладания и выдержки.

Бондаренко постоянно лапал ее ногу, то противно поглаживая, то болезненно сжимая мышцы сквозь ткань брюк. Молодой Петренко непрерывно отпускал сальные шуточки, а Ткачук пожирал ее глазами через зеркало заднего вида. Эти оборотни в погонах обсуждали ее так, словно она была неодушевленной резиновой куклой. Оксана жадно впитывала каждое их слово, составляя в голове длинный счет для грядущей кровавой оплаты. Когда патрульный автомобиль наконец затормозил у полицейского участка, на губах пленницы промелькнула холодная, зловещая улыбка.

Городское отделение полиции располагалось в обветшалом двухэтажном здании сталинской постройки, давно требующем капитального ремонта. Осыпающаяся штукатурка и едкий запах табачного дыма создавали гнетущую атмосферу тотальной безнадежности. Ткачук провел задержанную через неприметный служебный вход, минуя сонную дежурную часть. Очевидно, тайные ночные визиты с подобными гостями были здесь делом вполне обыденным. Ее долго вели по мрачному коридору с тусклым светом и рядами наглухо закрытых обшарпанных дверей.

Бондаренко дышал ей прямо в затылок, периодически касаясь ее спины своими грязными руками. Это было молчаливое напоминание о том, что в этих стенах царит исключительно закон грубой силы. Оксану завели в крошечную допросную комнату без окон, оборудованную лишь столом и тремя шаткими стульями. Под потолком гудела яркая лампа, отбрасывающая резкие тени на облупленные бетонные стены помещения. Ткачук грубо толкнул ее на стул и вышел, приказав своим дружкам присмотреть за строптивой задержанной.

Металлическая дверь с лязгом закрылась, оставив майора наедине с двумя откровенно перевозбужденными мужчинами. Бондаренко вальяжно уселся на край стола, практически касаясь своими коленями ее ног. Петренко прислонился к стене, продолжая держать телефон в полной готовности для новой видеосъемки. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь назойливым электрическим гудением лампы. Оксана сидела неподвижно, но ее острый взгляд уже сканировал помещение в поисках потенциального импровизированного оружия.

Бондаренко первым нарушил это гнетущее молчание, наклонившись к ней с вкрадчивой, плотоядной интонацией. Он признался, что его невероятно возбуждает ее каменное спокойствие, ведь обычно жертвы в слезах умоляют о пощаде. Полицейский протянул руку и медленно провел пальцем по линии ее скулы, спускаясь ниже к шее. Однако Оксана не дрогнула и не попыталась отстраниться от этого мерзкого прикосновения. Она буравила его абсолютно холодным взглядом, лишенным ненависти, что явно сбивало садиста с толку.

Внезапно дверь распахнулась, и в допросную вернулся Ткачук, сжимая в руках пустые бланки для оформления. Секретную папку с документами он, судя по всему, легкомысленно оставил в салоне своей машины. Он уселся за стол и начал перечислять список вымышленных нарушений официальным тоном, контрастирующим с его прошлым поведением. Ткачук смаковал каждую статью уголовного кодекса, сулящую беглянке вплоть до десяти лет строгой изоляции. Оксана слушала этот бред в абсолютном молчании, сохраняя полностью непроницаемое выражение лица.

Она прекрасно осознавала, что ее действия были полностью санкционированы высоким военным руководством страны. Однако в этой глухой комнате, вдали от любого начальства, ее бумаги не стоили ровным счетом ничего. Ткачук закурил сигарету и нагло выдохнул едкий сизый дым прямо в лицо скованной женщины. Он живописно расписал, как быстро сломается бывший офицер в суровых условиях женской исправительной колонии. Лейтенант Бондаренко тем временем встал позади Оксаны и принялся властно разминать ее затекшие плечи…

Своими грязными пальцами он коснулся верхней пуговицы ее рубашки, предлагая найти альтернативное решение проблемы. Мышцы Оксаны непроизвольно напряглись, готовые в любую секунду взорваться сокрушительным ударом. Но усилием стальной воли она заставила себя сидеть смирно, мысленно отсчитывая минуты до нужного момента. В это время Петренко нервно захихикал и предположил, что задержанная девушка просто глухонемая от природы. Ткачук грубо затушил окурок о столешницу и подошел к ней вплотную, схватив за подбородок.

Он заявил, что никто не придет ей на помощь, а ее разбитая машина уже надежно спрятана от посторонних глаз. Полицейский прямым текстом предложил ей купить свою свободу в обмен на полную покорность этой ночью. Его губы растянулись в жуткой улыбке хищника, уверенного в абсолютной беззащитности своей жертвы. Оксана выдержала паузу, позволив тишине стать почти осязаемой, а затем заговорила ровным, низким голосом. Она спокойно сообщила им, что они совершают колоссальную ошибку, и предложила последний шанс отпустить ее.

Несколько секунд полицейские переваривали услышанное, а затем комната взорвалась оглушительным, истеричным хохотом троицы. Они искренне веселились, поражаясь наглости скованной женщины, посмевшей угрожать троим вооруженным мужикам. Ткачук резко оборвал смех и с размаху влепил ей тяжелую, звонкую пощечину по лицу. Голова Оксаны мотнулась в сторону, а на бледной коже моментально проступил багровый след от его ладони. Схватив ее за волосы, садист прошипел, что она здесь никто и звать ее никак.

Одним резким рывком он порвал на ней рубашку, обнажив ключицы и край спортивного белья. Бондаренко радостно присвистнул, предвкушая скорую расправу, а Петренко поспешил запечатлеть это на камеру. В груди майора Шевченко закипала кристально чистая ярость, многократно обострявшая ее боевые рефлексы. Внезапно Ткачук сменил гнев на милость, решив для начала подержать строптивую жертву в холодной камере. Он приказал Бондаренко отвести ее в подвал, строго наказав пока не трогать, чтобы стать первым.

Лейтенант недовольно скривился, но послушно вздернул Оксану со стула и повел по темному коридору вниз. Камера предварительного заключения встретила ее запахом сырости, плесенью и тусклым светом единственной мигающей лампочки. Полицейский грубо втолкнул ее за решетку и, следуя правилам, снял наручники с ее окровавленных запястий. С сальной ухмылкой он пообещал вернуться утром для более тесного и приятного знакомства. Металлическая дверь с лязгом закрылась, и Оксана наконец осталась в полном одиночестве.

Она опустилась на жесткую койку, покрытую тонким матрасом, впитавшим страх и боль предыдущих узников. Имитируя глубокий сон, майор приступила к детальному анализу собранной информации о планировке этого здания. Ее натренированный мозг выстраивал подробную трехмерную карту помещений, коридоров и возможных путей отхода. Время в сыром подвале текло мучительно медленно, но она терпеливо ждала своего единственного шанса. Спустя несколько часов тишину коридора нарушили торопливые, тяжелые шаги, приближающиеся к ее камере.

Заскрежетал ключ в замке, и в полумрак камеры скользнул младший лейтенант Петренко, дыша перегаром и дешевым парфюмом. Молодой негодяй решил не дожидаться своей очереди и пришел скрасить одиночество пленницы прямо сейчас. Как только он протянул к ней свои трясущиеся руки, Оксана атаковала с грацией разъяренной пантеры. Перехватив его конечность, она использовала инерцию его тела и с хрустом выкрутила ему сустав. Через мгновение Петренко уже лежал лицом в бетон, а колено майора безжалостно вдавливало его позвоночник в пол…

Она зажала ему рот рукой и ледяным шепотом пообещала сломать шею за малейший звук. В глазах полицейского плескался первобытный ужас — он наконец-то осознал, кого они привезли в свой участок. Оксана проворно обыскала его карманы, завладев связкой ключей, служебным пистолетом Макарова и смартфоном. Затем выверенным ударом в основание черепа она отправила негодяя в глубокий нокаут на ближайшие полчаса. Бесшумно скользнув за решетку, девушка с оружием наготове направилась вверх по лестнице к комнате отдыха.

Подойдя к заветной двери, она прислушалась и уловила пьяные голоса Ткачука и Бондаренко. Вместо шумного штурма, Оксана деликатно, но настойчиво постучала костяшками пальцев по дверному полотну. Недовольный Ткачук распахнул дверь и буквально остолбенел, уставившись прямо в черное дуло пистолета своего напарника. Не дав ему издать ни звука, разведчица сокрушительным ударом рукояти сломала старшему лейтенанту переносицу. Кровь брызнула фонтаном, и здоровяк рухнул на пол, захлебываясь собственными воплями и зажимая разбитое лицо.

Бондаренко попытался выхватить оружие, но кулак Оксаны уже безжалостно врезался в его беззащитный кадык. Мужчина захрипел, сгибаясь пополам, а встречный удар коленом в лоб окончательно лишил его сознания. Вся схватка заняла считанные секунды, продемонстрировав феноменальный уровень подготовки элитного бойца. Ткачук пытался подняться, изрыгая ругательства, но девушка хладнокровно наступила ботинком на его сломанный нос. Затем она переломала ему запястье, заставив выть от невыносимой боли и животного страха перед неминуемой смертью.

Майор напомнила ему слова о том, что она «никто», и пообещала вернуться за их жизнями позже. Забрав у поверженных врагов ключи, она беспрепятственно проникла в кабинет начальника и вернула свою секретную папку. На служебной стоянке Оксана выбрала неприметную серую легковушку, завела мотор найденными ключами и растворилась в предрассветной мгле. Девушка понимала, что вскоре весь личный состав полиции будет поднят по тревоге для ее поиска. Ближайшие несколько дней она искусно скрывалась в заброшенных постройках Сквиры, добираясь туда на попутном транспорте.

 

Избавившись от угнанного автомобиля, она купила в местном ларьке дешевый кнопочный телефон и немного провизии. Используя сложную систему шифров, Оксана передала полковнику Коваленко детальный рапорт о случившемся инциденте на трассе. Местные телеканалы уже вовсю трубили об опасной вооруженной преступнице, совершившей дерзкое нападение на сотрудников при исполнении. Продажные полицейские перевернули факты с ног на голову, выставив себя невинными жертвами сумасшедшей рецидивистки. Коваленко посоветовал ей затаиться, поскольку местные власти отказывались признавать ее военный иммунитет.

Удача отвернулась от нее на железнодорожной станции в Мироновке, когда она пыталась уехать в столицу. Какая-то бдительная пассажирка с ребенком узнала ее по ориентировкам и незаметно вызвала наряд полиции. Станцию мгновенно оцепили десятки вооруженных силовиков, отрезав все возможные пути к мирному отступлению. Оксана могла бы устроить кровавую бойню, но принципы офицера не позволяли рисковать жизнями гражданских. Она добровольно опустилась на колени и позволила полицейским вновь защелкнуть наручники на своих запястьях.

Этот арест транслировали по всем центральным каналам, смакуя каждую деталь падения «военной преступницы». Судебный процесс прошел в закрытом режиме в Фастове, где продажный судья даже не смотрел в ее сторону. Ткачук, сверкая свежим гипсом на лице, довольно ухмылялся, предвкушая грядущую расправу над строптивой девчонкой. Приговор был суров: три года колонии строгого режима за нападение на власть и попытку побега. Оксана лишь усмехнулась ему в ответ, обещая скорое и невероятно жестокое возвращение…

Ее этапировали в глухую женскую колонию, где сразу же бросили в барак к самым опасным рецидивисткам. Однако майор Шевченко быстро поставила на место местную авторитетную зэчку, продемонстрировав свою стальную хватку и боевые навыки. Дни тянулись в монотонной работе швейного цеха, пока бюрократическая машина в Киеве медленно набирала обороты. Полковник Коваленко лично курировал процесс ее освобождения, используя записи с камер видеонаблюдения полицейского участка. Эти чудом уцелевшие видеофайлы полностью изобличали садистские наклонности троицы оборотней в погонах.

Под неопровержимым давлением доказательств специальная межведомственная комиссия полностью сняла с Оксаны все обвинения. На двадцатый день заключения тяжелые ворота колонии открылись, возвращая ей заслуженную свободу. Коваленко лично встречал свою подчиненную, передав ей пухлую папку с исчерпывающим досье на ее обидчиков. Там были адреса, имена родственников, номера школ их детей и полная финансовая подноготная каждого негодяя. Получив внеочередной отпуск, девушка отправилась в Киев, чтобы тщательно подготовить план ледяной мести.

Она не собиралась их убивать — это было бы слишком легким избавлением от земных страданий. Оксана жаждала разрушить их жизни до основания, лишив семей, работы и малейшего самоуважения. Спустя несколько недель неприметная машина въехала в спальный район Белой Церкви, остановившись у дома Богдана Ткачука. Дождавшись ухода детей в школу, она постучала в дверь и представилась его супруге Алене Викторовне. Женщина с настороженностью впустила незнакомку, не подозревая, что через минуту ее уютный мир рухнет.

Оксана молча продемонстрировала ей фотографии переписок и кадры с камер, где ее муж домогался скованной женщины. Алена смотрела на экран побледневшим от ужаса лицом, отказываясь верить в чудовищную правду. Разведчица оставила ей копии всех документов, свидетельствующих о систематических преступлениях и взятках этой полицейской банды. Она не испытывала жалости к этой обманутой жене, ведь та годами закрывала глаза на источник благосостояния семьи. Оставив рыдающую Алену среди рассыпанных бумаг, Оксана отправилась по следующему адресу из своего черного списка.

 

Супруга Бондаренко, Оксана Павловна, восприняла шокирующие новости с ледяным, обреченным спокойствием уставшей медсестры. Она призналась, что всегда считала своего благоверного редкостной сволочью, но не знала истинных масштабов его падения. Мать Петренко, старенькая Мария, лишь истово крестилась и слезно умоляла простить ее глупого, непутевого сына. Эти визиты запустили необратимую цепную реакцию, которая в считанные дни уничтожила социальные жизни обидчиков. Жены немедленно подали на развод, забрав имущество, а начальство с позором вышвырнуло их из органов…

Настало время для физического внушения, которое должно было навсегда закрепить усвоенный жизненный урок. Бывшего старшего лейтенанта Ткачука она подкараулила возле дешевой наливайки на окраине города. Словно ночная тень, она вынырнула из мрака переулка и нанесла серию сокрушительных, калечащих ударов. Его свежесросшийся нос вновь превратился в кровавое месиво, а сломанные ребра заставили хрипеть от боли. Она хладнокровно доломала ему запястье, пообещав вырезать всю его семью в случае малейшей попытки ответной мести.

Бондаренко она настигла на парковке супермаркета, где бывший садист теперь подрабатывал жалким охранником. Не дав ему проронить ни слова оправдания, Оксана несколько раз впечатала его голову в металл автомобиля. Получив тяжелую черепно-мозговую травму, он сполз на асфальт, заливаясь кровью и слезами животного ужаса. Младшего Петренко разведчица подловила прямо возле его дома, когда тот выносил бытовой мусор. Без лишних сантиментов она переломала ему обе руки так, чтобы кости навсегда срослись неправильно.

Трое разрушенных мужчин оказались на самом дне социума, проклиная тот день, когда остановили черный внедорожник. Ткачук стал бездомным попрошайкой, Бондаренко оказался клиентом психиатрической клиники, а покалеченный Петренко скитался по углам. Однако даже на этом глубоком дне в их воспаленных мозгах зародился отчаянный, безумный план убийства Оксаны. Раздобыв нелегальные стволы, они устроили классическую засаду на лесной дороге, по которой она должна была ехать. Но элитная разведчица давно вычислила их неуклюжую слежку и прекрасно знала о готовящемся покушении на ее жизнь.

Полковник Коваленко настоятельно предлагал взять негодяев с поличным и навсегда упрятать их за решетку. Но Оксана решила, что постоянный, липкий страх грядущего возмездия станет для них лучшей тюрьмой. Собрав рюкзак, она села на поезд на Центральном вокзале Киева и отправилась в сторону далеких Карпат. Оставив прошлую жизнь позади, она растворилась в горных просторах на границе с Румынией. В крошечном городке Рахов она купила старый деревянный дом и зажила жизнью тихой, незаметной отшельницы.

 

А затем, одним туманным ноябрьским утром, она просто бесследно исчезла, словно горный дух. Следы на свежем снегу обрывались у самой границы, оставив после себя лишь красивую, загадочную легенду. Трое калек еще долгие годы вздрагивали от каждого шороха, ожидая смертельного удара из темноты. Они так и не поняли, что их главная палач давно обрела покой, оставив их наедине с собственным персональным адом.