Не дело это — врозь с женой жить.интересный рассказ

— Я — Оля, жена Ивана, — тихо произнесла заплаканная женщина, крепко держа за руку того мальчика, — а это наш сын — Павел.
Людмила Николаевна непонимающе уставилась на невестку, которую никогда вживую не видела.
— Я просто хотела, чтобы вы знали… Если что-то понадобится… Или с внуком захотите увидеться, то, пожалуйста, звоните, — всё также тихо сказала Ольга.
— Что мне от вас может понадобиться?! — Людмила Николаевна сверкнула глазами. — Вы зачем вообще явились?! Наследство делить?!
Невестка попыталась что-то сказать, но она ей не дала.
— Я тебя знать не знаю и знать не хочу!
Хороший у них с мужем парень вырос, только немного своенравный — весь в отца, который, к сожалению, скончался, когда Ивану было 15 лет.

Но к этому моменту сын ей, Людмиле Николаевне, помогал во всём, а работы по хозяйству в деревне всегда достаточно.

Муж успел построить крепкий, просторный дом, да и участок у них был немаленький, птица, опять же, поросята, корова — только успевай поворачиваться!

И всё же учиться Иван поехал в город, выбрав рабочую профессию сварщика.

— Что, он у меня — белоручка, что ль, какой, чтобы бумажки в офисе перебирать?

И хорошим сварщикам, знаете, сколько платят? — отшивала Людмила Николаевна «доброжелателей».

Ничего — она женщина крепкая, сама дома со всем управится, а сыну нужно учиться, свою жизнь строить, семью заводить.

Иван отучился, в армии отслужил, работу нашёл в городе и женился на Лене.

С ней парень ещё со школы дружил, она тоже в городе в техникуме отучилась и там же на работу бухгалтером устроилась.

Людмиле Николаевне невестка очень нравилась: из хорошей, непьющей семьи, которую она хорошо знала, тихая, скромная, добрая.

Её мамой сразу стала называть, во время их редких встреч всегда старалась угодить, не перечила ни в чём.

Родители с обеих сторон скинулись и помогли молодым купить квартиру — совсем небольшой кредит Ивану и Лене пришлось взять.

Чтобы его побыстрее отдать, сын решил на вахту устроиться: два месяца на Севере, один — дома.

— Не дело это — врозь с женой жить, — Людмиле Николаевне решение молодых не понравилось. — Супруги должны вместе быть, иначе добром это не кончится.

— Мам, ну так мы быстрее ипотеку выплатим, я ещё машину хорошую хочу. Что, копить мне на всё это до старости?

Не переживай — всё хорошо будет, — отмахнулся Иван.

Всё и правда было хорошо.

За шесть лет супруги и кредит выплатили, и машину приобрели, и мало в чём себе отказывали.

И вдруг как гром среди ясного неба!

— Мам, мы с Леной разводимся, — заявил сын.

— Почему? Что случилось? — переполошилась Людмила Николаевна.

В жизнь детей она не лезла, и даже представить себе не могла, что у них какие-то семейные проблемы имеются.

— Ну, не подходим мы друг другу, — пожал плечами сын. — И вообще, я ребёнка хочу, а у Лены какие-то проблемы.

— Так ты что — жену из-за этого бросаешь?! Она пылинки с тебя сдувает, до сих пор влюблёнными глазами на тебя смотрит, а ты?!

Не смей! Любую проблему можно решить! ЭКО там есть, дети брошенные…

— Мам, да не в этом дело…

— Не перебивай мать! — она уже завелась, и остановить бы её никто не смог. — Если уж на то пошло, то детей у вас нет из-за тебя.

Ты свинкой в детстве переболел. Вот! Так что выбрось эти мысли о разводе из головы!

Сядьте, поговорите, договоритесь, и чтоб я этого больше не слышала.

Иван как-то странно на неё посмотрел, однако спор продолжать не стал.

Людмила Николаевна же решила поговорить с невесткой — успокоить её, посоветовать что-то.

— Бесполезно всё это, мам, — вздохнула Лена.

Выглядела она не слишком хорошо, бледная, натянутая, как струна, осунувшаяся.

— Иван полюбил другую женщину, и с этим ничего поделать нельзя. Они уже два года встречаются там, на вахте.

— Какая ещё женщина?! — Людмила Николаевна аж подпрыгнула. — Ну я ему устрою!

Не переживай, дочь, разберёмся…

Но разобраться не удалось. Иван подтвердил слова Лены и «включил» свою своенравность.

— Моя жизнь — я решаю, как мне её жить, — отрезал он и добавил уже спокойнее: — Мам, Оля тебе понравится. Вот познакомитесь…

— Знаешь что?! — она разозлилась всерьёз. — Я эту твою… новую даже видеть не хочу!

И не смей её ко мне в дом приводить! Понятно?

— Это наполовину и мой дом, если что, — в голосе сына зазвучал металл. — Но если ты так хочешь — не буду тебя ни с кем знакомить.

— Вот и договорились! — отступать Людмила Николаевна не собиралась.

Иван уехал, потом сообщил ей, что женился, даже фото с новой женой прислал.

Девка как девка — ничего особенного! Симпатичная, стройная, с бледной кожей и очень тёмными глазами — чем она Ваню приворожила? Осталось загадкой.

Рассуждать на эту тему Людмила Николаевна долго не собиралась — дел по горло.

Сын пару раз намекнул, что может в отпуск не один приехать, но она ему напомнила свои слова и ничего менять не собиралась.

Так и получилось, что Иван приезжал к ней раз в год на пару недель.

Они вполне себе хорошо общались, но Людмила Николаевна про невестку и не спрашивала, и сын ничего не говорил.

Он делал какую-то мужскую работу в доме и во дворе, с друзьями−приятелями встречался…

К слову, мужской работы в доме у неё было немного — тут хорошо помогал давний поклонник, овдовевший лет пять назад, Иван Петрович.

Он и замуж Людмилу Николаевну звал, да она отказывалась — нечего народ веселить свадьбами на старости лет!

До старости в 50 лет, конечно, ещё далеко, но решиться на это она всё же не могла.

— А зря, мам. Тёзка мой — хороший мужик и явно к тебе неравнодушен, — заметил Иван.

Она от этих его слов тогда просто отмахнулась. Кто же знал, что это будет последнее, что она услышит от своего сына?..

Иван утонул на рыбалке вместе со своим приятелем. Что там на самом деле произошло, так и осталось загадкой. В полиции заявили — несчастный случай.

Мол, лодка прохудившаяся была, вот и затонула посреди реки. А течение сильное, глубина большая, вот и не смогли выбраться рыбаки на берег.

Да ещё и ал..кого..ль в их крови нашли — немного, но всё же…

В каком состоянии Людмила Николаевна в те дни была, словами не описать, и всё равно обратила внимание на смутно знакомую молодую женщину с мальчиком лет 12.

Именно из-за мальчика и обратила — тот очень, просто неправдоподобно, был похож на Ивана.

Померещилось, видимо. От слёз Людмила Николаевна почти ослепла, вот и виделся ей собственный сын в другом человеке…

Однако она не ошиблась…

— Я — Оля, жена Ивана, — тихо произнесла заплаканная женщина, крепко держа за руку того мальчика, — а это наш сын — Павел.

Примите наши соболезнования.

Людмила Николаевна непонимающе уставилась на невестку, которую никогда вживую не видела.

Молча кивнула, и больше на них с Павлом внимания не обращала.

В следующий раз они встретились через неделю — Оля с Павлом сами пришли к ней домой.

— Я просто хотела, чтобы вы знали… Если что-то понадобится… Или с внуком захотите увидеться, то, пожалуйста, звоните, — всё также тихо сказала Ольга.

— Что мне от вас может понадобиться?! — Людмила Николаевна сверкнула глазами. — Вы зачем вообще явились?! Наследство делить?! Дом вот этот? — она обвела здание рукой. Беседовали они на пороге.

Невестка попыталась что-то сказать, но она ей не дала.

— Я тебя знать не знаю и знать не хочу! Ты семью моего сына разрушила, его самого в могилу свела!

Жил бы он с Леночкой, ничего бы этого не случилось!

Да ещё ребёнка чужого на него повесила! Не может быть детей у моего сына! Не могло… — разрыдалась она. — И он бы мне сказал…

Ольга смотрела на неё жалостливо, а мальчишка — испуганно. Людмила Николаевна быстро взяла себя в руки.

— В общем так, за соболезнования спасибо, и до свидания. Не о чем мне с тобой говорить.

А вздумаешь из-за наследства со мной сцепиться — пожалеешь! — и, не глядя ни на кого, скрылась в доме.

Тоже мне — явились, как коршуны на беду! Знаем мы таких щучек! Ничего им не достанется! Она и так сына из-за них потеряла… Внука какого-то придумала!

Да судя по возрасту, мальчишка родился, когда Ваня два года только был женат. Невозможно такое!

Иван Петрович, который все эти дни от неё не отходил, только сокрушённо покачал головой.

Подождёт он. Может, попозже она сама одумается, изменит своё решение, примет невестку с внуком.

Но по прошествии пяти месяцев Людмила Николаевна так и молчала по этому поводу.

Ольга никак не проявлялась, никакие права на наследство не заявляла, лишь звонила Ивану Петровичу (номерами они обменялись ещё на поминках) и справлялась о самочувствии свекрови.

Он рассказывал, что мог. Жалко ему было вдову. Невооружённым взглядом было видно, что любила она Ивана и страдала от его см..ерти, может, чуть меньше его матери.

— Люда, ты бы подумала, — осторожно начал разговор Иван Петрович, — ведь твой это внук — ну видно же, да ты и сама знаешь.

И Павлом его назвали в честь мужа твоего покойного — уважение проявили.

А ты одна теперь… Нет, я у тебя есть, но ты же понимаешь, о чём я?..

Людмила Николаевна угрюмо молчала.

— И ты видишь же, что ни на какое наследство они не претендуют, а то бы уже заварушка началась…

Да ты же умная женщина! — не выдержал Иван Петрович.

— Не кричи, — наконец отмерла она. — Сама всё знаю. Лучше дай мне номер этой Оли. Я знаю — у тебя есть…

Очень ей было трудно принять это решение, но ведь и правда на этом свете больше у неё никого не осталось…

Да и Пашка — он ведь правда же копия Ванечки!

Ничего — она всё исправит, ради сына покойного, ради внука и ради самой себя.

Номер Ольги Людмила Николаевна набирала долго.

Сначала просто смотрела на бумажку, которую дал ей Иван Петрович. Потом два раза ошиблась — пальцы дрожали. На третий раз телефон начал гудеть.

— Алло? — голос был тихий, настороженный.

— Это… Людмила Николаевна, — произнесла она сухо, будто объявление по радио.

Пауза.

— Здравствуйте.

Ни упрёка. Ни злости. Только усталость.

— Я… хотела поговорить. Если вы не передумали.

— Мы не передумали, — так же спокойно ответила Ольга. — Когда вам удобно?

Эта простота сбила её с толку. Она готовилась к холодной вежливости или скрытому торжеству. Но в голосе невестки не было ничего такого.

— Приезжайте в воскресенье. Часа в три.

— Хорошо.

Первая встреча по-настоящему

В воскресенье Людмила Николаевна с утра не находила себе места. Дом казался вдруг тесным. Она вымыла полы, хотя вчера уже мыла. Переставила вазу на столе. Достала из шкафа лучший сервиз — тот самый, который берегла «для особых случаев».

В три без пяти во дворе остановилась машина.

Ольга вышла первой. Скромное тёмное пальто, волосы собраны в хвост. За ней — Павел. Высокий для своих лет, плечистый. И когда он поднял голову и посмотрел на дом, Людмила Николаевна будто увидела Ивана в семнадцать — тот же взгляд, те же брови, даже привычка слегка щуриться на солнце.

Сердце болезненно сжалось.

Она открыла дверь раньше, чем они успели постучать.

— Проходите.

Они вошли неловко, будто боялись занять лишнее место.

— Раздевайтесь, — сказала она уже мягче.

Павел аккуратно поставил ботинки у стены. Огляделся. Его взгляд остановился на фотографии Ивана в форме, что висела в прихожей.

Он подошёл ближе.

— Это папа в армии? — спросил тихо.

Людмила Николаевна сглотнула.

— Да.

Слово «папа» ударило неожиданно. Значит, Иван был для него отцом. Настоящим.

— Он говорил, что вы этим гордились, — добавил мальчик.

Ольга чуть напряглась, будто боялась новой вспышки. Но её не последовало.

— Проходите на кухню, — сказала Людмила Николаевна.

Разговор

Чай стоял нетронутым минут десять. Они молчали.

— Я тогда… — начала Людмила Николаевна и осеклась. — Наговорила лишнего.

Ольга подняла глаза.

— Вам было больно. Я понимаю.

— Нет, — резко перебила она. — Это не оправдание.

Она впервые за эти месяцы позволила себе сказать правду:

— Я злилась на вас, потому что вы были частью его жизни, в которую меня не пустили. Он сам так решил. А я… я упрямо держалась за обиду.

Ольга кивнула.

— Он боялся вас расстроить. Очень.

— Боялся? — Людмила Николаевна усмехнулась горько. — Он всегда был упрямым.

— Да. Но вас он любил.

Слова прозвучали без пафоса, просто как факт.

Павел сидел тихо, слушал.

— А ты, значит, Павел? — обратилась к нему бабушка.

— Да.

— В честь деда?

— Да. Папа так хотел.

У Людмилы Николаевны защипало в глазах.

— Он много про вас рассказывал, — продолжил мальчик. — Про корову Зорьку. Про то, как вы его за ухо тянули, когда он уроки не делал.

Она невольно улыбнулась.

— Врал, небось, что я злая.

— Нет. Говорил, что вы сильная.

Это было хуже слёз. Это было примирение через память.

Правда

— Скажите честно, — вдруг спросила Людмила Николаевна, — вы не пришли тогда из-за наследства?

Ольга покачала головой.

— У нас своя квартира. Ипотеку мы выплатили ещё при Иване. Он оставил завещание — всё мне и Павлу. Но на этот дом мы не претендуем. Это ваша жизнь.

— Завещание? — она удивилась.

— Да. Он оформил его через год после свадьбы. Сказал: «Мама упрямая, но добрая. Когда-нибудь вы всё равно встретитесь».

Людмила Николаевна закрыла лицо руками.

— Дурак… Почему не настоял, чтобы я вас увидела раньше…

— Он пытался, — тихо сказала Ольга. — Но вы запретили.

И это было правдой.

Маленькие шаги

Павел первым нарушил тяжесть момента.

— Можно я посмотрю двор? Папа говорил, что у вас яблони старые, но сладкие.

— Пойдём, — неожиданно для себя сказала Людмила Николаевна.

Во дворе мальчик двигался уверенно, будто уже бывал здесь. Он потрогал забор, заглянул в сарай.

— Папа хотел привезти меня сюда на лето, — сказал он. — Но всё откладывал.

— Теперь привезёшься, — твёрдо сказала она. — Если захочешь.

Он улыбнулся — открыто, по-ивановски.

Перелом

Когда они собирались уезжать, Людмила Николаевна вдруг произнесла:

— Оля… если вы не против… приезжайте на майские. Деревня оживает. И Пашке полезно воздухом подышать.

Ольга замерла.

— Мы будем рады.

И в этих словах не было торжества. Только облегчение.

Разговор с Иваном Петровичем

Вечером Людмила Николаевна сидела на лавочке у дома.

Иван Петрович подошёл молча.

— Приезжали?

— Приезжали.

— Ну?

Она долго смотрела на закат.

— Наш он. Внук. Даже смеётся, как Ваня.

Иван Петрович улыбнулся.

— Я же говорил.

— Ты много чего говоришь, — буркнула она. Потом вдруг добавила: — А если бы я тогда согласилась замуж за тебя… Ваня бы, может, понял, что и в пятьдесят можно новую жизнь начинать.

Иван Петрович осторожно взял её за руку.

— Новую жизнь можно начать и сейчас.

Она не отдёрнула руку.

Спустя год

Павел приезжал на каникулы. Помогал в огороде. Учился доить корову (правда, больше смеялся, чем помогал). В доме снова звучал детский смех — пусть уже почти взрослый.

Ольга приезжала реже, но каждый раз приносила что-то домашнее — пирог, варенье. Они говорили о простом: о школе, о работе, о погоде. Без прошлого.

Однажды Павел спросил:

— Бабушка, а ты сердишься на папу?

Она задумалась.

— Нет. Я сержусь на себя. Что не успела вовремя понять.

— Он вас любил.

— Знаю.

И впервые это знание не причиняло боли. Оно согревало.

Итог

Людмила Николаевна часто повторяла:

— Не дело это — врозь с женой жить.

Теперь она понимала: не дело это — врозь с семьёй жить.