Чтобы духа кошки не было, или свободна комната!

«Чтобы духа кошки не было, или свободна комната!» — История о строгой московской хозяйке, съёмщице Галине и серой Ладушке, которая изменила всё

 

Комнату я сняла у неё, знаешь, случайно через знакомых нашли: маленькая, конечно, но светлая, с окошком во двор. Мебель старая, но видно надолго рассчитана, не развалюха. Только вот хозяйка, Валентина Петровна, сразу как на духу:

Я женщина строгая. Люблю порядок. Чтобы чисто было. Спокойствие прежде всего. Если что не устраивает говорите сразу, не копите.

Я и согласилась. После прежней коммуналки у метро “Коломенская”, где соседи шумные да еще по ночам шумели, даже дрались здесь, на тихой улочке, показалось, будто в санатории оказалась.

 

 

Пожили мы, притёрлись друг к другу. Валентина Петровна, как оказалось, не злюка, просто замкнутая. Больше молчит и по глазам видно тяжело на душе, будто обиду на весь мир затаила.

Я старалась быть незаметной. Готовила еду утром, пока хозяйка спала, ходила на цыпочках. Телевизор вообще почти не включала чтобы лишний раз не раздражать. Прям как мышь жила, честно.

А потом появилась Матрешка.

Кошка сама пришла, прикинь. Ну, то есть, сама привязалась худющая, серая, с глазами как два изумруда грустные-грустные. Сидела под подъездом, так мяукала жалобно, словно просила: «Забери меня, пожалуйста!» Сердце не выдержало взяла.

Затащила наверх, угостила молочком, дала кусочек колбасы, устроила ей уголок из старого полотенца в коробке. Она свернулась калачиком, замурлыкала и я вдруг сама внутри оттаяла. После долгих месяцев тревог так тепло на душе стало!

 

Матрешка, моя хорошая…

Думала, просто будет спрятать. Валентина Петровна к себе в комнату почти не заходит, а кошка и вовсе тише воды не дерется, не носится, только на подоконнике мурлычет и в окошко смотрит.

Только вот счастье, как обычно, недолго было. В один вечер вот голос:

Галина Сергеевна!

 

 

Голос Валентины Петровны такой был, будто на морозе простояла час. Я выхожу, а она стоит у двери, волосы дыбом, а в руке клок серой шерсти.

Это что такое?! Что у вас там творится?!
Да нет никого…
Кошка?!
Я аж попятилась. Хозяйка аж вся покраснела, руки трясутся.

Не выношу! Грязь, шерсть, вонь!
Но она чистая, честно…
Чтобы духу кошки не было, или завтра же освобождайте комнату!

 

С этими словами хлопнула дверью. Я на диван плюхнулась: руки трясутся, голова кругом. Матрешка подошла, мяукнула тихо.

Ну и что нам делать теперь, малышка? Куда нам?

Слезы сами пошли. Опять всё по новой собирать вещи, искать угол… а сил совсем не осталось.

В тот вечер я решила: пока меня сама Валентина Петровна за руку не вытащит останусь. Кошку буду просто, как партизан, прятать.

 

 

Следующие дни были как в шпионском кино. Прятала Матрешку в шкафу, когда шаги хозяйки слышались за дверью. Кормить старалась рано утром или под вечер когда Валентина Петровна в “Пятёрочку” уходила. Лоток затащила в дальний угол, под старыми чемоданами.

А кошка будто поняла всё молчит, не мяукает, аккуратненько сидит у окна. Я глажу ей спинку: «Держись, моя умница. Всё образуется».

Но ничуть не образовывалось.

Валентина Петровна всё ходила по квартире с таким лицом, будто в душе предали. Углы заглядывала, принюхивалась. Один раз у моей двери стояла долго, так что я думала сердце выскочит, Матрешку крепко к себе прижала.

 

За столом молчит, суп хлебает, не смотрит ни на меня, ни на кошку. Потом вдруг:

Думаете, я ничего не понимаю? Не выгнали свою кошку. Спрятали. Думаете, глупая я?

Я аж чай пролила.

Я вас предупредила. Хотите тут жить чтоб шерсти ни одной, ни звука! А когда внук мой приедет чтобы духу не было!

Развернулась и ушла, а у меня мысли мельтешат: куда я только кошку-то дену?! Неделю продержаться бы…

Про внука Валентина Петровна рассказала уже на следующий день. Сухо, но в голосе что-то дрогнуло будто надежда или тоска какая.

 

 

Илья на каникулы ко мне приедет. Двенадцать лет. Родители заняты, всё в своих заграничных командировках. А мне, значит, оставляют. Приезжает, посидит и уезжает.

Радость же! говорю.
Да, радость хотя теперь он чужой стал, всё в телефоне сидит, толком и не поговорить. Даже на “Алё” не всегда отвечает…

В голосе боль такая прямо до мурашек.

 

Вы же бабушка! не выдержала я.
Внук… любит, может, а может и нет лишь бы Wi-Fi был.

Помолчали с ней. Потом она:
Только вашей кошки чтоб не было.

Я кивнула. Где ж я теперь малышку на неделю прячу не понимаю.

Пятница пришла быстро.

 

Илья появился вечером. Ростом уже выше меня, худой, серьёзный, в наушниках. Поздоровался глухо, сразу в комнату и захлопнул дверь. Валентина Петровна суетится, пельмени варит да котлеты. А внук ни есть, ни разговаривать особо не желает.

Сижу за стенкой, слышу всё аж сердце ноет. Бабушка так старается, а в ответ одно молчание. Кошка тоже у окна сидит, грустит.

Думала, выдержим как-нибудь, а тут форс-мажор.

Вышла на минутку в туалет а дверь толком не закрыла, замка-то нет. Пока бегала, Матрешка цап в щёлку и в коридор исчезла. Я возвращаюсь а её нет!

«Где моя кошка?!» думаю, сердце в пятки ушло.

 

Выбегаю а в гостиной Илья сидит на полу, а рядом Матрешка. Гладит, она аж тарахтит от счастья.

Я только выдохнула: Ой…

Мальчишка аж заулыбался, глаза светятся:

Чья кошка?
Моя… Ты не сердись.

 

А можно я ее поглажу ещё? и голос вдруг совсем детский. Такая милая!

Конечно можно.

Я стою, сама не своя. Сейчас выйдет Валентина Петровна, будет скандал века! Но Илья так смотрит на кошку, что у меня, честно, сердце растаяло.

Тут из кухни выходит хозяйка. Замерла.

 

 

Я приготовилась к буре.
Илюша… ты что, с кошкой играешь?
Да, бабушка, смотри, как она мурлычет! Можно покормлю?

Валентина Петровна не ответила сразу. Смотрит на внука, потом кивнула:

Можно.

С этого дня всё переменилось.

 

Илья не отходил от Матрешки кормил, играл, даже рисовал её на листочках. Про телефон забыл смеётся, рассказывает бабушке про школу, друзей даже признался, что кошек завести мечтает.

А Валентина Петровна сидит, слушает его и впервые у неё глаза светлее стали. Теплее.

Как-то вечером подошла ко мне.

Пусть живёт ваша Матрешка. С ней хоть радости в квартире прибавилось

Я увидела, как по её щеке капнула слеза.

Прошло месяца три.

 

Илья теперь звонил каждый вечер. Не маме ни папе бабушке, представляешь? Узнавал про кошку, просил показать её по видео. Валентина Петровна телефон настраивает, ворчит на технику:

Ну что за штука эта ваша видеосвязь! Вижу тебя, Илюша?
Вижу, баб! Привет, Матрешка!

Кошка, услышав голос, подходит к телефону, мяукает будто скучает по нему.

Бабушка, на весенние каникулы опять приеду, да?
Конечно, внучок. Мы тут с Матрешкой уже игрушку для тебя и для неё готовим!

 

А я уже не пряталась по углам. Вместе с Валентиной Петровной на кухне чай пьем, разговариваем. Я ей о муже рассказала, о своём. Можно и всплакнуть вместе, и посмеяться.

Если бы не Матрешка, говорю, я бы, правда, не справилась
Животные, Галя, чувствуют. Приходят, когда давно уже нужно было, понимает она.

Стали мы с ней почти подругами. Две одинокие женщины, объединённые судьбой и серой кошкой.

Весной Илюша приехал снова с огромным рюкзаком, где лежали подарки для Матрешки: корм, ошейник с бубенчиком, лежанка мягкая.

Все на свои карманные сбережения купил, бабушка! гордый такой.

Молодец, внучок!

 

 

Неделю бегал по двору, играл с кошкой, рисовал её снова и снова. А потом спросил:

Баб, а можно я летом у тебя надолго поживу?
Конечно можно!

 

И Валентина Петровна крепко обняла Илью. Вот оно настоящее счастье: не в тишине, не в порядке, а в смехе, в этих детских объятиях. В простом мурлыканье под рукой.

И всё благодаря одной обычной, невзрачной серой Матрешке.

 

Весна в тот год пришла рано.

Во дворе под окнами Валентины Петровны зазеленела трава, старые липы покрылись нежными листьями, а на лавочке у подъезда снова начали собираться соседки. Они обсуждали всё подряд: погоду, цены в магазине и, конечно, новости дома.

Но главной новостью стала Матрешка.

— Это у вас кошка такая умная? — спрашивала соседка Нина.

— У нас, — сдержанно отвечала Валентина Петровна, хотя в голосе появлялась едва заметная гордость.

Раньше она терпеть не могла животных.

Теперь же сама открывала окно по утрам, чтобы кошка могла посидеть на подоконнике и посмотреть на двор.

— Только не прыгай, — ворчала она. — Я за тобой по деревьям лазить не буду.

Матрешка в ответ лениво махала хвостом.

Галина тоже заметила перемены.

Если раньше хозяйка ходила по квартире тихо и настороженно, будто боялась нарушить собственный порядок, теперь она чаще задерживалась на кухне.

— Галя, чай будешь? — спрашивала она вечером.

— Буду.

Они садились за стол, включали старый чайник и разговаривали.

Сначала о пустяках.

Потом о жизни.

Однажды Валентина Петровна вдруг сказала:

— Я ведь раньше кошек любила.

Галина удивилась.

— Правда?

— Очень.

Она посмотрела на Матрешку, спящую на стуле.

— У меня была одна… много лет назад.

— А что случилось?

Валентина Петровна долго молчала.

Потом тихо ответила:

— Умерла.

— От старости?

— Нет.

Она вздохнула.

— Сын тогда маленький был… дверь на лестницу оставил открытой. Кошка выбежала. Машина…

Галина тихо опустила глаза.

— С тех пор я больше не заводила животных.

— Поэтому вы так испугались?

Валентина Петровна кивнула.

— Я думала, что не переживу снова.

Тем временем Илья звонил всё чаще.

Почти каждый вечер.

— Бабушка! Покажи Матрешку!

Валентина Петровна уже научилась включать видеосвязь.

— Вот она, — говорила она, поднимая телефон.

Кошка сразу подходила, словно понимала.

— Привет, Матрешка! — смеялся мальчик.

Иногда он разговаривал с ней минут десять.

— Я тебе новый мячик куплю летом. И мышку на верёвке.

— Она будет рада, — отвечала бабушка.

А потом Илья вдруг сказал:

— Бабушка…

— Что?

— Я у родителей спросил.

— О чём?

— Можно ли мне летом у тебя пожить.

Валентина Петровна замерла.

— И что они сказали?

— Сказали, если ты не против.

Она улыбнулась.

— Я очень даже за.

Лето началось шумно.

Илья приехал с огромным чемоданом.

— Бабушка!

Он обнял её так крепко, что она даже растерялась.

— Осторожно, задушишь.

— Я скучал.

— Я тоже.

Матрешка тоже выбежала встречать.

Мальчик сразу сел на пол.

— Привет, моя красавица!

Кошка потерлась о его руку.

Жизнь в квартире изменилась.

Появился смех.

Шаги.

Разговоры.

— Бабушка, а давай в парк пойдём!

— Пойдём.

— А давай блины сделаем!

— Сделаем.

Галина иногда смотрела на них и улыбалась.

Валентина Петровна будто помолодела.

Она больше не сидела в комнате целыми днями.

Они вместе с Ильёй гуляли во дворе, кормили голубей, иногда даже ездили в парк.

Но однажды случилось то, чего все боялись.

Вечером Матрешка не вернулась домой.

— Она обычно к девяти приходит, — сказала Галина.

— Может, задержалась, — попыталась успокоить её Валентина Петровна.

Но в десять кошки всё ещё не было.

Илья начал волноваться.

— Бабушка, а вдруг она потерялась?

— Не потеряется.

Но в голосе бабушки появилась тревога.

В одиннадцать они уже искали кошку во дворе.

— Матрешка! — звал Илья.

— Кис-кис! — звала Галина.

Валентина Петровна стояла у подъезда и смотрела в темноту.

Её руки дрожали.

Вдруг из-за гаражей послышалось тихое мяуканье.

— Слышите? — крикнул Илья.

Они побежали туда.

Матрешка сидела на дереве.

Высоко.

— Как ты туда забралась? — выдохнула Галина.

Кошка жалобно мяукала.

Илья уже собирался лезть.

— Стой! — сказала Валентина Петровна.

Она вдруг решительно подошла к дереву.

— Дайте-ка мне.

— Вы же говорили, что по деревьям лазить не будете, — улыбнулась Галина.

— Значит, придётся.

Через минуту Валентина Петровна уже осторожно снимала кошку с ветки.

Когда она спустилась, Илья радостно закричал:

— Бабушка, ты герой!

Она рассмеялась.

— Герой с больной спиной.

Дома они сидели на кухне.

Матрешка спокойно ела корм.

Илья вдруг сказал:

— Бабушка…

— Что?

— Когда я вырасту, я хочу жить рядом с тобой.

Валентина Петровна удивилась.

— Почему?

— Потому что у тебя дома тепло.

Она посмотрела на Галину.

— Видишь?

Галина улыбнулась.

— Вижу.

Позже, когда Илья уснул, Валентина Петровна тихо сказала:

— Знаешь, Галя…

— Что?

— Я ведь думала, что жизнь уже закончилась.

— Почему?

— Сын занят. Внук далеко. Друзья почти все умерли.

Она погладила Матрешку.

— А потом появилась эта кошка.

Галина улыбнулась.

— Иногда судьба приходит тихо.

— Да.

Валентина Петровна посмотрела в окно.

— Сначала в виде кошки.

Она помолчала.

— А потом в виде человека, который её спас.

— Вы про меня?

— Про тебя.

Осенью Галина вдруг получила неожиданное предложение.

Её старый знакомый предложил работу в другом городе.

Хорошую.

С жильём.

Она долго думала.

И однажды вечером сказала:

— Валентина Петровна…

— Да?

— Мне, наверное, придётся съехать.

Хозяйка молчала.

Долго.

— Когда?

— Через месяц.

Матрешка тихо мурлыкала на подоконнике.

— Заберёшь её с собой? — спросила Валентина Петровна.

Галина посмотрела на кошку.

Потом на хозяйку.

И тихо ответила:

— Если честно… я думаю, она уже ваша.

Валентина Петровна медленно улыбнулась.

— Может быть.

Она погладила кошку.

— Может быть.

А Матрешка, словно понимая всё, уютно устроилась между ними и замурлыкала так громко, что стало ясно:

эта история ещё далеко не закончена.