Родственники её мужа ожидали бесплатное обслуживание, но я преподнесла им неприятный сюрприз.
Когда в пятницу вечером Николай небрежно бросил: «Слушай, Галя и Варя придут к нам на выходные», я просто кивнула. Ну и пусть придут. Его сестра с племянницей. Пару дней, сказал он. Пустяки.
Страшно стало ближе к обеду в субботу.
Они приехали не с маленькой сумочкой, а будто эвакуировались на месяц. Три чемодана, две огромные сумки, набитые банками и коробками, плюс сумка-холодильник. Галина ворвалась в квартиру как ураган, обняла брата, чмокнула меня в щёку и сразу заявила:
— Олечка, мы после дороги ужасно голодные! Ты не против, если мы перекусим?
Я улыбнулась. Конечно, не против. Они же гости.
Пока я разогревала суп и резала хлеб, Варя — девушка лет двадцати с вечным недовольным лицом — уже устроилась на диване, вытянув ноги на подушках. Галина ходила по кухне, трогала занавески, заглядывала в шкафы.
— Какое молоко ты покупаешь? Обезжиренное? Это вредно, Оля. Покупай нормальное.
Я промолчала. Гости, напомнила я себе.
После обеда Галина спросила с видом, будто делает мне одолжение:
— Где у тебя полотенца? Хотим освежиться. И покажи стиральную машину. Мы после дороги все помятые, я сразу закину стирку.
Я показала. И не возражала.
Николай сидел в гостиной и листал телефон. Когда я проходила мимо, он поднял глаза и улыбнулся, будто всё идёт по плану. Я хотела спросить: «Почему ты просто сидишь?», но промолчала.
К вечеру стало ясно: это будет не пару дней. Это будет испытание.
Галина вела себя как хозяйка дома. Она не спрашивала — она объявляла.
— Олечка, покажу тебе, как лучше гладить. Загни складку вот так — будет идеально ровно.
— Олечка, ты солишь суп? Ой, какой-то пресный. Давай я ещё посолю.
— Олечка, ты этим моешь пол? У меня дома есть чудо-тряпка, я тебе как-нибудь принесу.
Я улыбалась. Кивала. Делала, как сказали.
Варя весь вечер молчала, уткнувшись в телефон. Единственное, что она произнесла: «Тётя Оля, у тебя есть зарядка для айфона?»
Я дала.
Николай продолжал молчать. Когда я попросила его вынести мусор, он неохотно поднялся, но Галина тут же вмешалась:
— Коля, ты что? Отдохни, ты всю неделю работал. Оля справится, правда, Оля?
Справлюсь. Все сделаю.
В ту ночь, когда мы легли спать, я всё-таки спросила:
— Коля, они точно только на два дня?
Он зевнул.
— Да, максимум на три. Не переживай, это же семья.
Семья. Хорошее слово. Только почему-то в нашей семье работала одна я.
Воскресенье началось в семь утра. Галина уже шумела на кухне, варила кашу.
— Доброе утро, Олечка! Я решила сама приготовить завтрак, чтоб ты отдохнула. Правда, у тебя каши почти не осталось, я использовала всю. Потом сходишь в магазин, ладно?
Я кивнула. И пошла.
Купила кашу, молоко, хлеб, сыр, колбасу. На пороге меня встретила Галина:
— О, а творог ты не купила? Варя любит творог на завтрак. Ну ладно, переживёт.
Весь день я бегала как белка в колесе: убирала, стирала, гладила, готовила. Галина раздавала советы. Варя молчала и ела. Николай смотрел футбол.
Вечером, когда я мыла посуду, из комнаты донёсся голос Галины — она говорила с Варей громко, явно не заботясь, что я услышу:
— Видишь, Варюша, как замечательно, когда жена всё делает сама. Муж работает, а дома уют, порядок, вкусная еда. Вот бы и тебе такая свекровь досталась — которая не вмешивается, а помогает. Сейчас все женщины такие самостоятельные, ничего делать не хотят… Олечка, конечно, хорошая. Тихая, спокойная. Знает своё место. Коле повезло.
Знает своё место.
Я поставила тарелку в сушилку, вытерла руки и вышла из кухни. Мимо комнаты, где сидели Галина и Варя. В спальню. Закрыла дверь. Села на кровать.
Я не плакала. Просто сидела и думала. О том, как за три дня превратилась в бесплатную прислугу. О том, что муж даже не заметил. О том, что его сестра видит во мне домработницу. И о том, что я это позволила.
Всё. Хватит.
На следующее утро я встала, оделась, налила себе кофе и села за стол. Плиту не включала. Завтрак не готовила.
Первой вышла Галина. Посмотрела на пустую плиту, на меня.
— Олечка, это что? Ты ещё не готовишь?
— Нет, Галя. Не готовлю.
Она нахмурилась.
— Так что, нам теперь сидеть голодными?
— Можешь приготовить сама. Еда в холодильнике.
У Галины глаза полезли на лоб.
— Ты шутишь?
— Нет.
Она попыталась засмеяться, но вышло натянуто.
— Ну ты даёшь, Оля! Мы же гости!
Я поставила чашку.
— Галя, знаешь, я подумала. Обычно гости приходят на день-два, ведут себя вежливо, не командуют и помогают. Ты приехала как на курорт. Три дня я стираю, глажу, готовлю, убираю. Ты мной командуешь, Варя молчит, Коля делает вид, что его нет. Так вот, с сегодняшнего дня всё, что я делаю — платная услуга. Завтрак — тысяча. Обед — полторы. Стирка — пятьсот за загрузку. Глажка — отдельно. Хочешь, чтобы я готовила и убирала — плати. Не хочешь — делай сама. Или езжай домой.
Галина побледнела, потом покраснела.
— Ты с ума сошла?! Коля!!!
Николай вышел из спальни полусонный, в одних трусах.
— Что случилось?
Галина ткнула в меня пальцем:
— Твоя жена совсем с ума сошла! За завтрак деньги требует! Ты это слышишь?!
Николай посмотрел на меня растерянно. Я встала и подошла к нему вплотную.
— Коля, я три дня пашу как лошадь. Твоя сестра ведёт себя как хозяйка, командует мной, учит меня жизни. Ты молчишь. Ни разу не помог, ни разу не заступился. Так вот: если ты не со мной — можешь уходить с ними. Собирайтесь и уезжайте все трое. А я останусь здесь. В своей квартире. И буду жить спокойно.
Галина заверещала:
— Коля, ты слышишь, как она с тобой разговаривает?! Ты будешь это терпеть?!
Николай молчал. Десять секунд. Двадцать. Я видела, как что-то переключается у него в голове.
Наконец он выдохнул и посмотрел на сестру:
— Галя, ты зашла слишком далеко.
Она застыла.
— Оля не обязана тебе прислуживать. Ты приехала и стала вести себя как хозяйка. Я молчал, потому что не хотел скандала. Но она права. Ты не гость — ты захватчица.
Галина открыла рот, но ничего не сказала.
— Собирай вещи, — тихо сказал Николай. — Вы сегодня уезжаете.
Галина с грохотом ушла в комнату, хлопнув дверью. Через полчаса она и Варя стояли в коридоре с чемоданами. Галина смотрела на меня с такой ненавистью, будто я убила её кошку. Варя молчала, уткнувшись в телефон.
Николай спустился проводить их до машины. Вернулся через пятнадцать минут. Сел напротив меня за стол. Долго молчал.
— Прости, — наконец сказал он. — Я честно не понимал, что всё настолько серьёзно.
Я пожала плечами.
— Теперь знаешь.
Он встал, подошёл к холодильнику и достал яйца.
— Я приготовлю завтрак. Я умею делать яичницу.
Я улыбнулась.
— Правда умеешь? Серьёзно?
Он рассмеялся.
— Ну… я научусь. Всем же когда-то надо начинать, правда?
В тот вечер мы сидели на кухне. Николай пытался приготовить ужин — макароны с сосисками. У него не очень получалось, он ругался, я смеялась. Было странно. Но хорошо.
— Знаешь, — сказал он, помешивая макароны, — Галя звонила. Говорит, что ты настроила меня против неё.
— А что ты ответил?
— Сказал, что сам разберусь со своей женой и своей жизнью. Потом повесил трубку.
Я встала и обняла его сзади.
— Молодец.
Он обернулся и крепко меня обнял.
— Извини. Я был идиотом.
— Был, — согласилась я. — Но теперь ты становишься лучше.
Мы ели макароны, которые, честно говоря, получились не очень. Но это было неважно. Главное — мы ели их вместе. И я больше не была бесплатной домашней прислугой.
Я была женой. Женой, которую уважают.
Я поставила тарелку с макаронами на стол и села напротив Николая. Он ел молча, сосредоточенно, будто боялся, что я передумаю и заберу еду. Я смотрела на него и думала: как странно. Ещё вчера я бегала по квартире, стирала, гладила, готовила, а он сидел и делал вид, что всё нормально. Сегодня он сам стоит у плиты и пытается не сжечь сосиски.
— Вкусно? — спросила я.
— Нормально, — ответил он и поднял глаза. — Спасибо, что не выгнала меня вместе с ними.
Я пожала плечами.
— Ты не Галина. И не Варя. Ты мой муж. Но если ты ещё раз позволишь своей сестре или матери вести себя здесь как хозяйке — я выгоню и тебя. Без разговоров.
Он кивнул. Не стал спорить, не стал говорить «ну ты же понимаешь, она моя сестра». Просто кивнул и продолжил есть.
На следующий день Галина позвонила. Николай взял трубку, включил громкую связь — специально для меня.
— Коля, ты что, совсем с ума сошёл? — голос сестры был визгливым и обиженным. — Ты меня выгнал из-за этой своей… жены? Она же тебя под каблук взяла! Ты всегда был мягким, а теперь вообще…
— Галя, хватит, — перебил Николай. Голос у него был усталый, но твёрдый. — Ты приехала и вела себя как хозяйка. Командовала моей женой, будто она прислуга. Я молчал, потому что не хотел скандала. Но Оля права. Ты перешла все границы.
— Границы?! — взвизгнула Галина. — Я тебе сестра! Родная кровь! А она кто? Пришлая!
— Она моя жена. И хозяйка этого дома. А ты гостья, которая забыла, что такое «спасибо» и «пожалуйста».
В трубке повисла тишина. Потом Галина заговорила уже тише, почти жалобно:
— Коля, ну что ты такое говоришь… Мы же всегда помогали друг другу. Я тебе в детстве подгузники меняла…
— Галя, я уже взрослый. И Оля тоже. Мы сами разберёмся. Больше не приезжай без предупреждения. И не командуй моей женой. Всё.
Он нажал отбой. Посмотрел на меня.
— Я правильно сказал?
— Правильно, — ответила я и улыбнулась. — Молодец.
Он потёр шею и вздохнул.
— Знаешь, я раньше думал, что это нормально. Мама всегда говорила: «Семья должна помогать». А теперь понимаю — помогать можно, но не за счёт того, кто и так всё тянет.
— Вот именно, — кивнула я. — Помогать — это когда просят и благодарят. А не когда приходят с чемоданами и начинают командовать.
С того дня в нашем доме многое изменилось. Николай стал больше участвовать в быту: сам мыл посуду, выносил мусор, иногда готовил. Не идеально, но старался. Галина больше не приезжала без предупреждения. Когда она звонила, Николай сам отвечал и говорил: «Сейчас спросим у Оли, удобно ли».
А я… я наконец-то почувствовала, что живу в своём доме. Не в гостях у свекрови и не в общежитии для родственников. В своём.
Через месяц мы с Николаем поехали на выходные на дачу — вдвоём. Без гостей, без советов, без «Олечка, сделай то, Олечка, сделай это». Мы просто гуляли, жарили шашлыки и молчали. И это молчание было самым приятным за последние годы.
Когда вернулись домой, Николай обнял меня в прихожей и тихо сказал:
— Спасибо, что не сдалась. Я бы сам не справился.
Я улыбнулась и поцеловала его.
— Мы справились. Вместе.
А вечером, когда он уже спал, я села на кухне с чашкой чая и подумала: самое трудное — не выгнать наглых родственников. Самое трудное — заставить мужа понять, что его жена — не бесплатная прислуга.
Я это сделала.
И теперь в нашем доме было тихо, уютно и… по-настоящему по-семейному.
Без чужих чемоданов.
Без чужих приказов.
С уважением.
И это оказалось самым правильным решением.
