— Так иди и ищи себе работу, а с меня хватит! Я больше ни копейки не дам тебе на твои пьянки с друзьями.
Маргарита не обернулась. Она продолжала методично протирать полку книжного шкафа, сантиметр за сантиметром. Евгений стоял у неё за спиной, и она чувствовала его тяжёлый, требовательный взгляд.
— Рит, ты слышишь меня? — в его голосе появилась раздражённая нотка. — Саня в гости зовёт. Дай пару тысяч на пиво. Всю неделю дома просидел, устал.
Она медленно выпрямилась, бросила влажную тряпку в ведро и только тогда повернулась. Лицо её было абсолютно спокойным.
— Денег нет, — сказала она ровно. — Конкретно на это — нет. И больше не будет.
Евгений ухмыльнулся, не поверив.
— Да ладно тебе, кончай. Что ты зажала две тысячи? Я же не на Канары прошу. Просто по-человечески расслабиться. Имею я право или нет?
Он попытался приобнять её, но Маргарита сделала шаг назад.
— Я сказала: нет. Хочешь пива — иди заработай.
Его лицо начало багроветь. Ухмылка сползла.
— Это что ещё за новости? Ты совсем с ума сошла? Я всю неделю резюме рассылал, проекты обдумывал! Я устал морально! А ты мне даже на бутылку пива зажимаешь?
Маргарита смотрела на него спокойно, почти равнодушно.
— Усталость — это когда ты приходишь домой в восемь вечера, а тебе ещё нужно приготовить ужин, загрузить стирку и свести квартальный отчёт. А ты, Женя, просто ленишься. Обыкновенная, паразитическая лень.
Он шагнул ближе, нависая над ней.
— Ты моя жена! Пока у меня временные трудности, это твоя обязанность — обеспечивать мне тыл! Чтобы я мог спокойно найти достойную работу, а не хвататься за любую ерунду!
Маргарита вдруг коротко и сухо рассмеялась. Смех получился холодным, как ломающийся лёд.
— Так иди и ищи себе работу, а с меня хватит! Я больше ни копейки не дам тебе на твои пьянки с друзьями.
Евгений замер, будто получил пощёчину. Он открыл рот, но слова застряли.
Маргарита развернулась и пошла в спальню. Он поплёлся следом.
— Ты куда? Я с тобой не договорил!
Она молча открыла шкаф, достала упаковку больших чёрных мусорных мешков и оторвала один. Движения были быстрыми и точными. Она сгребала его вещи с полок и вешалок — футболки, джинсы, свитера — и без разбора запихивала в пакет.
— Ты что творишь?! — закричал он. — Это мои вещи! Прекрати!
Маргарита не ответила. Она выдернула шнур его ноутбука, смотала его и затолкала в мешок между свитерами. Потом смахнула с комода его бритву, дезодорант и недопитую бутылку виски.
Евгений бросился к ней, попытался вырвать мешок, но она оттолкнула его с неожиданной силой.
Заполнив два тяжёлых пакета, она завязала их тугими узлами и направилась на балкон.
— Нет! — заорал он, кидаясь следом.
Но было поздно.
Первый мешок с глухим шорохом полетел вниз и тяжело шлёпнулся на газон. За ним — второй.
Евгений стоял на балконе, глядя на два чёрных бесформенных холма на зелёной траве. Его жизнь, упакованная в мусорные пакеты.
Маргарита спокойно посмотрела на него.
— А теперь иди к Сане. Насовсем.
Маргарита закрыла балконную дверь и повернула ключ в замке. Щелчок прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине.
Евгений всё ещё стоял, вцепившись пальцами в перила, и смотрел вниз, на два чёрных мешка, лежащих на газоне, как два трупа его прежней жизни.
— Ты серьёзно? — голос у него сорвался. — Ты меня выкинула? Как собаку?
Маргарита повернулась к нему. Лицо было спокойным, почти отстранённым.
— Нет, Женя. Я тебя не выкинула. Я просто перестала тебя содержать. Разница большая.
Он развернулся, глаза были красные, злые.
— Ты… ты же моя жена! Мы восемь лет вместе! Я тебя любил!
— Любил — это когда человек рядом с тобой растёт, а не лежит на диване и ждёт, пока жена принесёт ему пиво и деньги на «расслабиться». Ты не искал работу, Женя. Ты искал оправдания, почему можно ничего не делать.
Она прошла мимо него в коридор, открыла входную дверь и встала рядом, держась за ручку.
— У тебя есть два часа, чтобы забрать свои мешки и уйти. Ключ оставишь на тумбочке. Если через два часа ты всё ещё будешь в квартире — я вызову полицию и скажу, что ты отказываешься покидать чужое жильё.
— Это и моя квартира!
— Нет. Квартира оформлена на меня. Ипотеку платила я. Первоначальный взнос — мои деньги. Твоя подпись стоит только потому, что я тогда была дурой и верила в «мы вместе».
Евгений открыл рот, чтобы возразить, но она подняла руку.
— Не надо. Я всё это уже слышала. «Временные трудности», «кризис на рынке», «мне нужно время подумать». Восемь лет я это слушала. Хватит.
Он сделал шаг к ней, уже не угрожающе, а почти жалобно.
— Рит… ну куда я пойду? К Сане? У него и так жена пилит. Мама меня не пустит, она сама на маминой пенсии живёт…
— Это уже не моя проблема, — тихо сказала Маргарита. — Когда я восемь лет назад потеряла работу, ты сказал: «Ищи быстрее, я не собираюсь тебя кормить». Помнишь? Я нашла. За две недели. А ты… ты даже резюме нормально составить не можешь.
Она посмотрела на часы.
— Один час пятьдесят восемь минут.
Евгений выругался сквозь зубы, схватил куртку и вылетел из квартиры. Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла.
Маргарита заперла замок на два оборота, поставила цепочку и только тогда позволила себе сесть на пол прямо в коридоре.
Слёзы не шли. Было пусто и очень тихо.
Она достала телефон и написала короткое сообщение своей подруге Лене:
«Я его выгнала. Приезжай, если можешь. Мне страшно одной.»
Через сорок минут Лена уже сидела на кухне с бутылкой вина и коробкой мороженого.
— Ты молодец, — сказала она, наливая Маргарите. — Я думала, ты ещё год будешь терпеть.
— Я тоже так думала, — Маргарита сделала глоток. — А потом поняла: если я сегодня дам ему две тысячи, завтра он попросит пять. Послезавтра — десять. А через месяц я снова буду одна с кредитом и чувством, что я плохая жена.
Она помолчала.
— Знаешь, что самое страшное? Я его уже не люблю. Давно. Просто привыкла. Как к старому дивану, который жалко выбросить.
Лена кивнула.
— Тогда правильно сделала. Пусть идёт к Сане. Или к маме. Или под мост. Это уже не твоя история.
Следующие дни были тяжёлыми.
Евгений звонил по двадцать раз в день. Сначала уговаривал, потом угрожал, потом плакал. Присылал сообщения от «общих друзей»: «Рита, ты жестокая», «Он же пропадёт без тебя». Однажды даже приехал с букетом роз и стоял под дверью два часа. Маргарита не открыла. Вызвала участкового.
Через неделю он перестал звонить.
Маргарита сняла с совместного счёта все деньги (там и было-то немного — её последние сбережения), закрыла карту и поменяла замки. Квартиру она начала потихоньку обустраивать под себя: купила новое постельное бельё, повесила шторы, которые давно хотела, выбросила его любимое кресло, в котором он просиживал дни напролёт.
Через месяц она получила повышение на работе. Ещё через два — закрыла кредит, который они брали «на его перспективный проект», который так и не запустился.
Однажды вечером, когда она сидела на балконе с бокалом вина и смотрела на закат, ей пришло сообщение от Евгения. Последнее.
«Я нашёл работу. Охранником в ночном клубе. Живу у Сани на диване. Ты была права. Я действительно ленился. Прости.»
Маргарита долго смотрела на экран. Потом ответила:
«Рада за тебя. Надеюсь, теперь всё будет хорошо. Не пиши мне больше.»
Она уда
