— За отпуск плачу я, а ты везёшь с нами свою маму?! — наглая свекровь уже потирала руки, а я придумала, как её проучить
Есть женщины, которые умеют ждать. Они умеют молчать, когда хочется кричать, улыбаться, когда хочется плакать, и копить — копить терпение, как деньги на чёрный день. Галя была именно такой женщиной. До поры до времени.
Подруги говорили ей: «Ты слишком умная для таких историй». Галя только усмехалась в ответ — умная-то умная, но и у умных бывает предел. И вот когда он наступил, она не стала скандалить, не стала хлопать дверью и собирать чемодан. Она сделала кое-что куда более изощрённое. Она устроила всем отпуск.
Тот самый отпуск, после которого Нина Петровна — её свекровь, мать Олега, женщина с характером закалённой стали — впервые в жизни была рада вернуться домой. В свою квартиру. Одна.
Но обо всём по порядку.
Галя работала в отделе маркетинга крупной компании и работала хорошо — настолько хорошо, что её зарплата была заметно выше, чем у мужа. Это был деликатный факт их семейной жизни, который оба старательно не замечали вслух, хотя каждый прекрасно о нём знал. Олег не был ленивым или никчёмным — он был просто обычным, а в обычности нет ничего постыдного. Он работал инженером, получал своё, часть отдавал маме на мебельный кредит — та затеяла ремонт и, конечно, попросила сына помочь, потому что кому же ещё помогать, как не единственному ребёнку.
В мае Гале дали премию. Хорошую, весомую — из тех, которые случаются не каждый год и которые сразу поднимают настроение на несколько градусов. Галя ехала домой в метро, держась за поручень, и думала о том, что лето уже близко, что они с Олегом давно не были нигде по-настоящему, и что, пожалуй, самое время.
Она решила всё оплатить сама. Не из показухи — из простого расчёта: Олег сейчас помогает маме, его возможности ограничены, а отдохнуть нужно обоим. Это казалось ей разумным и даже красивым жестом. Она уже мысленно видела себя на каком-то тёплом острове, маленький отель с видом на море, ужин при свечах, тишина.
Вечером она сказала Олегу:
— Слушай, я хочу оплатить нам отпуск. Сама. У меня премия, ты сейчас маме помогаешь — давай я возьму это на себя.
Олег просиял. Он вообще умел радоваться просто и открыто — это было одним из тех качеств, за которые Галя его когда-то полюбила.
— Отлично! Слушай, тогда бери на троих.
Галя не сразу поняла.
— На троих?
— Ну да. Мама давно хотела с нами куда-нибудь. Всей семьёй — это же здорово, нет?
Галя смотрела на него. Он смотрел на неё — с той открытой, немного детской улыбкой человека, который не понимает, что только что сделал что-то не так.
— Всей семьёй, — повторила она тихо.
— Ну! Купи билеты, забронируй отель, постарайся, чтобы мы с мамой были удивлены! Ты же умеешь.
Он ушёл в душ, насвистывая. Галя осталась сидеть на кухне с телефоном в руке.
Нину Петровну Галя знала уже восемь лет — столько длился их брак с Олегом. За эти восемь лет она изучила свекровь так же хорошо, как таблицу умножения: назубок, без запинки, с полным пониманием каждого знака.
Нина Петровна была женщиной энергичной, мнений у неё было много, и все они были правильными. О готовке, о воспитании, о том, как надо делать ремонт и в каком порядке стирать вещи. О том, что Галя выбирает неправильные шторы и слишком редко звонит. О том, что молодёжь сейчас не умеет жить.
Особенно Нина Петровна любила высказываться об отдыхе. Однажды — Галя хорошо это помнила — она полчаса объясняла, почему прошлогодний отель был выбран неудачно: и пляж не тот, и завтрак так себе, и экскурсии — боже мой, такую скуку выбрала невестка, просто уснуть можно. Галя тогда промолчала. Она часто молчала.
Жила Нина Петровна не так уж далеко. Теоретически — в своей квартире, практически — она появлялась в их доме так часто, что Галя иногда ловила себя на мысли: странно, что они со свекровью ещё не съехались.
Теперь она ехала с ними в отпу%
