Часть 2. Голос из зазеркалья
Диего замер. В его глазах на мгновение мелькнуло недоумение, которое тут же сменилось презрительной усмешкой.
Он выпрямился, поправляя манжеты своего дорогого пиджака, и посмотрел на мать. Сильвия стояла рядом, брезгливо перешагивая через пятно крови на полу, её лицо было маской холодного безразличия.
— Твоему отцу? — Диего расхохотался, и этот звук в тишине кухни прозвучал как удар хлыста. — Тому самому пенсионеру из пригорода, который, по твоим словам, даже не приехал на нашу свадьбу, потому что «слишком стар для переездов»?
Что он сделает, Ана? Пригрозит мне своей тростью?
Ана чувствовала, как сознание начинает плыть. Боль в животе стала пульсирующей, горячей. Она знала, что у неё есть считанные минуты, прежде чем она потеряет сознание, а вместе с ним — и последние шансы спасти сына.
Она глубоко вдохнула, концентрируя остатки сил в голосе.
— Набери номер, Диего. Он в списке контактов под именем «Папа». Если ты считаешь себя таким великим юристом, ты должен знать номер, который начинается на 555-01…
Диего осекся. Его рука невольно потянулась к собственному телефону в кармане. Этот префикс. Код спецсвязи. Он знал его. Каждый юрист в этой стране знал этот код — он принадлежал закрытой сети правительственных и судебных чиновников высшего ранга.
— Откуда ты знаешь этот код? — его голос стал на октаву тише.
— Просто набери, — прошептала Ана. — Или дай мне умереть здесь, и тогда тебе придется объяснять не полиции, а *ему*, почему его единственная дочь и нерожденный внук лежат на твоем кухонном полу.
Сильвия фыркнула:
— Диего, не слушай её бред! Она в бреду от потери крови. Давай просто отвезем её в частную клинику моего знакомого, там всё уладят без лишнего шума. Никакой полиции.
Но Диего уже не слушал мать.
Спортивный интерес юриста и нарастающее чувство необъяснимой тревоги заставили его пальцы быстро набрать номер, который он увидел в телефоне Аны, прежде чем тот разлетелся о стену. Он набрал цифры на своем аппарате и нажал «вызов», включив громкую связь.
Гудки были долгими, тяжелыми. На четвертом гудке трубку сняли.
— Да, Ана? — голос в динамике был глубоким, спокойным и обладал той специфической властностью, которая заставляет людей невольно выпрямлять спину.
— Я как раз собирался тебе звонить. Мы с мамой ждем твоего звонка перед службой. Что-то случилось? Ты звучишь… тишина в трубке?
Диего почувствовал, как по его позвоночнику пробежал ледяной пот.
Он узнал этот голос. Он слышал его сотни раз на записях заседаний Высшего Судебного Совета. Это был голос Виктора Армандо Вальдеса. Председателя Верховного суда. Человека, чья подпись стояла под назначением каждого федерального судьи в стране.
Человека, который мог стереть любую юридическую фирму с лица земли одним телефонным звонком.
— Э-э… здравствуйте, — выдавил Диего. Его голос сорвался на писк. — Это… это Диего. Муж Аны.
Наступила тишина. Такая плотная, что казалось, её можно потрогать.
— Диего? — голос Виктора Вальдеса мгновенно изменился. Он стал ледяным, как хирургическая сталь. — Почему ты звонишь с её номера в это время?
И почему я слышу, как она плачет?
— Папа… — из последних сил выдохнула Ана в сторону телефона. — Помоги мне… Ребенок… Они…
— Ана! — закричал голос в трубке. — Диего, слушай меня очень внимательно.
Если с головы моей дочери упадет хоть один волос, если с моим внуком что-то случится… я лично прослежу за тем, чтобы «юриспруденция» стала для тебя словом, которое ты будешь изучать только в тюремной библиотеке. Где вы?!
— Мы… мы дома… — Диего попятился, наткнувшись на стол. Телефон едва не выпал из его дрожащих рук.
— Я высылаю вертолет и спецподразделение. У тебя есть десять минут, чтобы она была в сознании, когда они прибудут. И не смей… слышишь, не смей отключать связь.
Часть 3. Крах империи Сильвии
Сильвия, наблюдавшая за этой сценой, побледнела так, что её винное платье стало казаться черным. Она видела, как её «успешный сын», её гордость, великий юрист Диего, буквально сползает по стене, закрыв лицо руками.
— Диего? Кто это был? Что происходит? — её голос дрожал.
— Это был её отец, мама, — прошептал он, глядя на окровавленную Ану с ужасом, которого она никогда раньше в нём не видела. — Мы… мы покойники.
Ты хоть понимаешь, кого ты толкнула? Ты толкнула дочь Вальдеса.
Сильвия охнула и прижала руки ко рту. Весь её мир — мир интриг, фальшивого превосходства и издевательств над «бедной сироткой» — рухнул в одну секунду.
Через семь минут над домом послышался рокот лопастей. Прожекторы вертолета спецслужб разрезали тьму сочельника, превращая уютный дворик в зону боевых действий. Гости в столовой в панике повскакивали со своих мест, когда тяжелые ботинки оперативников выбили входную дверь.
В кухню ворвались парамедики.
— Жива! Срочно на носилки! — командовал врач. — Отслойка плаценты, сильная кровопотеря. В операционную немедленно!
Ану уложили на носилки. Перед тем как закрыть глаза, она увидела, как двое людей в черном заломили руки Диего за спину.
Он не сопротивлялся. Он просто смотрел в пустоту, понимая, что его лицензия, его карьера и его свобода закончились в ту секунду, когда он выхватил телефон у своей жены.
Сильвия пыталась что-то кричать о «незаконном вторжении» и «правах собственности», но один из оперативников просто прижал её к стене, сухо бросив:
— Ордер на арест по обвинению в покушении на убийство и причинении тяжких телесных повреждений будет выписан через пять минут.
Лично Председателем. Молчите, пока у вас есть на это право.
Эпилог. Справедливость в белом
Ана очнулась через два дня. Белая палата, тихий писк приборов и запах стерильности. Рядом с кроватью сидел человек — седой, с прямой спиной и невероятно печальными глазами. Виктор Вальдес держал её за руку.
— Папа? — прошептала она.
— Ш-ш-ш, милая. Всё хорошо. Ты в безопасности.
— Ребенок… — Ана в ужасе попыталась приподняться.
Виктор улыбнулся — впервые за долгое время. Он указал на прозрачный кювез в углу палаты.
— Твой сын — настоящий боец, Ана.
Как и его дед. Врачи сотворили чудо. Он родился немного раньше срока, но он абсолютно здоров. Маленький Виктор. Ты не против?
Ана заплакала от облегчения.
— А что с… ними?
Лицо Виктора снова стало каменным.
— Диего больше никогда не переступит порог зала суда как юрист. Он лишен лицензии пожизненно. Сейчас он и его мать находятся под следствием.
Я позаботился о том, чтобы дело вел самый неподкупный прокурор страны. Они получат максимум. Никакие связи Сильвии и никакие знания Диего им не помогут. Когда закон сталкивается с правосудием в моем лице — закон всегда побеждает.
Ана закрыла глаза. Она три года скрывала свою фамилию, надеясь найти любовь, которая не зависит от власти. Она ошиблась в человеке, но она больше не была одна.
Спустя год Ана Вальдес вышла из здания суда. На руках она держала годовалого малыша, который смеялся, глядя на солнце. За её спиной осталась жизнь, полная боли и унижений. Впереди была свобода.
Диего наблюдал за этим через экран телевизора в тюремной камере. Он был прав в одном: он был юристом. И он знал, что из той ямы, в которую он сам себя закопал, выхода нет. Потому что в этой жизни есть вещи поважнее юридических уловок — например, никогда не обижать тех, кто кажется тебе слабым. Ведь ты никогда не знаешь, чья тень стоит за их спиной.
