Глава 2. Субботний капкан
Лера медленно села напротив свекрови. В голове мелькнула дата в календаре: суббота. До слушания в суде оставалось восемнадцать дней.
Вещи уже были частично упакованы в коробки, спрятанные на самой верхней полке шкафа за старыми одеялами.
— В субботу у меня другие планы, Тамара Афанасьевна, — спокойно ответила Лера.
Свекровь замерла с поднесенной к губам чашкой.
Глаза её округлились, а брови поползли вверх, теряясь под начесом.
— Какие планы? Ты работаешь в субботу?
— Нет. Но я буду занята.
Тамара Афанасьевна со стуком поставила кружку на стол.
Брызги кофе упали на светлую скатерть, которую Лера купила месяц назад.
— Занята она! Лера, ты не забывайся. У матери твоего мужа юбилей — пусть не круглый, но важный день.
Придут родственники. Что я им скажу? Что моя невестка «занята»? Андрей! — закричала она в сторону спальни. — Андрей, вставай сейчас же! Твоя жена совсем от рук отбилась!
Из комнаты донесся стон, затем тяжелые шаги. Андрей появился в дверях в мятой футболке, щурясь от яркого света.
— Мам, ну чего ты орешь…
— Того! Твоя Лера отказывается помогать мне с праздником. Говорит, дела у неё. Ты посмотри на неё, Андрей! Она скоро тебе в лицо смеяться будет, а ты всё спишь!
Андрей потер лицо ладонями, перевел мутный взгляд на жену.
— Лер, ну правда… Тебе сложно, что ли? Мама ведь просит. Пожарь там мясо, оливье настругай. Тебе всё равно делать нечего.
«Тебе всё равно делать нечего». Эти слова были последним кирпичом в стене, которую Лера строила вокруг себя.
Она семь лет была той, кому «делать нечего». После восьмичасового рабочего дня в банке она «ничего не делала», отмывая кухню. В свои выходные она «ничего не делала», моя окна в квартире свекрови.
— Хорошо, — вдруг сказала Лера, и на её губах появилась странная, почти нежная улыбка. — Я приготовлю. Всё сделаю в лучшем виде.
Тамара Афанасьевна победно выпрямилась.
— Вот так бы сразу.
А то «планы», «занята»… В субботу к десяти будь у меня. Продукты я куплю. Самые дешевые, нечего деньги переводить на деликатесы.
Когда дверь за свекровью закрылась, Андрей попытался обнять Леру за талию.
— Ну вот, видишь. Можешь же быть нормальной.
Лера ловко увернулась.
— Иди в душ, Андрей. От тебя несет спиртом на всю кухню.
Глава 3. Великий исход
Пятница прошла в лихорадочном темпе. Пока Андрей был на работе (или где-то еще), к подъезду подъехала грузовая машина. Лера действовала быстро.
В коробки отправилось всё, что было куплено на её деньги: техника, посуда, её книги, даже шторы, за которые она отдала половину премии.
Она оставила в квартире только то, что принадлежало Андрею или было подарено его матерью: старый колченогий диван, телевизор с треснувшим пультом и ту самую кастрюлю со вчерашней гречкой.
Когда квартира опустела, Лера почувствовала, как в груди стало просторно.
Она положила ключи на тумбочку в прихожей. Рядом лег конверт. В нём не было записки с проклятиями. Там лежала копия заявления о разводе и повестка в суд на имя Андрея.
Она вызвала такси и уехала в свою новую квартиру. Ту самую, маленькую, на другом конце города, где пахло свежей краской и свободой.
Вечером телефон начал разрываться. Андрей. Семь пропущенных. Десять. Сообщение: «Где все вещи?! Ты где?! Лерка, это не смешно!»
Она заблокировала его номер. Следом пошли звонки от Тамары Афанасьевны. Блок. Тётя Аня. Блок.
Последней позвонила бабушка Муся. С незнакомого номера. Лера ответила.
— Лерка, — голос старухи дрожал не то от гнева, не то от азарта. — Ты что устроила? Андрей у матери сидит, воет.
Томка давление сбивает. Ты зачем всё вывезла? Даже микроволновку забрала!
— Она куплена на мои декретные, которые я откладывала пять лет, Муся. Андрей к ней пальцем не прикоснулся.
— Но завтра же суббота! Праздник! Кто готовить будет?
— У Тамары Афанасьевны есть сын. И есть «молодые», ради которых её сын меня вот-вот должен был бросить. Пусть они и готовят.
Глава 4. Праздник, который не состоялся
В субботу утром Лера проснулась от тишины. Никаких криков, никакой критики, никакого запаха пережаренного лука. Она сварила себе кофе — настоящий, дорогой, в новой турке — и открыла ноутбук.
Она знала, что происходит сейчас на кухне свекрови. Тамара Афанасьевна, привыкшая только командовать, наверняка металась между плитой и телефоном. Андрей, который не умел даже яичницу пожарить, не подгорев, скорее всего, был отправлен в магазин за готовыми салатами, на которые у матери было жалко денег.
Через час в дверь новой квартиры постучали. Лера вздрогнула — неужели выследили? Но на пороге стоял курьер с огромным букетом желтых тюльпанов.
— Валерия Дмитриевна? Вам просили передать.
В букете была записка от Сергея Олеговича, её адвоката: *«Свобода вам к лицу. До встречи в суде»*.
Лера улыбнулась. Желтые тюльпаны — вестники разлуки. В её случае — вестники спасения.
Около двух часов дня она всё-таки не выдержала и разблокировала номер тёти Ани — та была самой слабой на язык и точно бы всё выложила. Звонок прошел мгновенно.
— Лера! — закричала тётя Аня. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?!
Муся пришла, села на кухне и заявила, что не будет есть эту «помойку из кулинарии»! Тамара сцепилась с Андреем, обвинила его в том, что он «профукал» такую хозяйку. Андрей хлопнул дверью и ушел к Костяну! Праздник испорчен! Тамара рыдает в спальне!
— Тётя Аня, — спокойно перебила её Лера. — Передайте Тамаре Афанасьевне, что «курица» улетела. И больше нести золотые яйца в эту корзину не будет.
Эпилог. Новая жизнь
Спустя три недели они встретились в суде. Андрей выглядел ужасно: осунувшийся, в несвежей рубашке, с темными кругами под глазами. Без Лериной заботы он за двадцать дней превратился в того, кем был на самом деле — в неопрятного, потерянного мужчину среднего возраста.
Тамара Афанасьевна стояла в коридоре, поджидая невестку. В её глазах уже не было того лихого хохота. Там была растерянность.
— Лера, — она попыталась схватить её за локоть, — ну зачем так сразу? Суд…
Это же позор на всю улицу. Ну погорячились, с кем не бывает. Андрей всё осознал. Он готов…
— К чему он готов, Тамара Афанасьевна? — Лера мягко высвободила руку. — К тому, что я снова буду работать на три фронта, пока он «устает»?
Или к тому, что вы будете учить меня жить, приходя в мой дом без стука?
— Но он же пропадет без тебя!
— Это уже не моя проблема. Вы его родили — вы его и спасайте. У вас ведь много энергии, судя по нашим встречам в магазинах.
Судья задал стандартный вопрос: «Согласны ли вы на примирение?»
— Нет, — твердо сказала Лера.
Андрей промолчал. Он просто смотрел на свои ботинки, которые Лера больше не чистила по утрам.
Когда она вышла из здания суда, светило яркое весеннее солнце. Лера вдохнула полной грудью. Впереди был целый день, принадлежащий только ей.
Впереди была жизнь, в которой никто не называл её «курицей» и не считал её деньги.
Она зашла в ту самую «Пятёрочку», где всё началось. Взяла маленькую корзинку. Положила туда пачку дорогого кофе, коробку хороших конфет и бутылку шампанского.
У полки с крупами она снова увидела бежевую куртку. Тамара Афанасьевна стояла у гречки, растерянно глядя на ценники. Она выглядела постаревшей на десять лет.
Лера прошла мимо, даже не замедлив шаг.
— Курица, говорите? — негромко произнесла она, поравнявшись со свекровью. — Нет, Тамара Афанасьевна.
Я птица другого полета.
И, не оборачиваясь на возмущенный вдох за спиной, Лера пошла к кассе — оплачивать своё светлое, никем не обремененное будущее.
