Глава 2. Протокол «Крепость»
За дверью звякнули чашки. Судя по доносившимся с кухни голосам, Тамара Аркадьевна и Оксана уже мысленно делили деньги от продажи моей «сталинки».
— Дениска, ты ей скажи, что если до вечера не подпишет, мы её в погреб на дачу отвезём, — громко, не стесняясь, крикнула свекровь. — Там телефон вообще не ловит, пускай сыростью подышит. Быстро шёлковая станет!
— Мам, тихо ты, — отозвался муж, шурша обёрткой от конфеты прямо у замочной скважины. — Инн, ты слышала? Не доводи до греха. Нам юрист Оксанкин сказал, что дарственная должна быть чистой, без принуждения. Так что давай по-хорошему. Пиши: «Передаю безвозмездно в собственность супруга…»
Я посмотрела на экран терминала в кофре.
СИСТЕМА: СИГНАЛ ПРИНЯТ. КОРДИНАТЫ ПОДТВЕРЖДЕНЫ. ГРУППА ПОДДЕРЖКИ В ПУТИ.
ТАЙМЕР ДО ПРИБЫТИЯ: 04:12.
Мой дом находился всего в трёх кварталах от Главного управления спецсвязи по Оренбургской области. В это время дня на перекрёстках дежурили патрули, а у ворот ведомства всегда стоял наготове бронированный минивэн оперативной группы. Для них «насильственное удержание инженера высшей категории допуска» означало потенциальную утечку шифровальных ключей государственного значения. В таких случаях сопли не жуют.
— Денис, — громко и отчётливо произнесла я, подойдя к двери. — Даю тебе последний шанс. Сними засов. Через три минуты здесь будет ад, и я не смогу вас защитить.
— Ой, мамочки, ад у неё! — Оксана выплыла из кухни, судя по звукам, дожёвывая пирог. — Денис, не слушай её, она блефует! Из какого такого министерства к ней кто-то приедет? Она обычный программист в конторе, я сама её договор видела!
Она видела мой «зеркальный» договор для налоговой, оформленный на подставную IT-фирму. Настоящий контракт хранился в сейфе под грифом «Совершенно секретно».
Вдруг на улице, прямо под окнами нашей пятиэтажки, раздался пронзительный визг тормозов. Тяжёлая машина, судя по звуку, перемахнула через бордюр и затормозила прямо на газоне у подъезда. Следом взвыла сирена, но тут же захлебнулась — её выключили, чтобы не поднимать лишнего шума во дворе.
— Это ещё что такое? — пробормотал Денис. Я услышала, как он поднялся со стула и подошёл к окну в прихожей. — Мам, глянь, там какой-то чёрный автобус встал. Из него люди выбегают… В форме. Ни фига себе, у них пулемёты!
— Может, соседа с третьего этажа берут? Который алиментщик? — неуверенно предположила Тамара Аркадьевна.
В этот момент внизу с грохотом вылетела входная дверь подъезда. Старый деревянный косяк не выдержал удара гидравлического клина. Тяжёлые, синхронные шаги берцев по бетонной лестнице отозвались вибрацией в стенах моей комнаты. Они поднимались лавиной — быстро, чётко, без криков и лишних слов.
Глава 3. Семейный совет в наручниках
— Денис, открывай, это полиция, наверное! — запаниковала Оксана. — Или коллекторы твои?! Ты кому машину задолжал, придурок?!
— Да какие коллекторы, они в касках! — заорал Денис.
Они бросились к входной двери квартиры, но было уже поздно. Мои коллеги из спецподразделения не тратили время на уговоры и вежливые звонки.
Бабах!
Удар вышибного заряда сорвал массивную дубовую дверь квартиры с петель вместе с кусками штукатурки. Квартиру заполнил резкий запах пороховых газов и облако белой пыли.
— Лежать! Всем лежать! Руки за голову! — рявкнули сразу несколько мощных голосов.
Из комнаты я слышала топот, глухие удары человеческих тел о паркет и истошный, визгливый крик Оксаны. Тамара Аркадьевна что-то хрипела, пытаясь возмущаться, но её быстро заставили замолчать.
— Чисто! Первый пошёл, держу коридор! — раздалось за дверью моей комнаты. — Инженер Седова, вы целы? Группа внутри!
— Я в дальней спальне, дверь заперта снаружи на ключ! — крикнула я.
Через секунду замок моей двери хрустнул под нажимом фомки. Дверь распахнулась, и в комнату вошли двое бойцов в полном боевом облачении, в масках и с автоматами наперевес. Следом за ними шёл майор Тарасов — дежурный офицер нашего управления, которого я прекрасно знала по еженедельным планёркам.
— Инна Максимовна, повреждения есть? Комплекс связи скомпрометирован? — быстро спросил он, оценивающим взглядом окидывая комнату и мой кофр.
— Всё в порядке, Пётр Николаевич. Терминал защищён, биометрия прошла штатно. Физического насилия применить не успели, только заперли и требовали отказаться от прав на недвижимость, — спокойно ответила я, застёгивая кофр.
— Понял. Выходите, тут ваши «родственники» отдыхают.
Я вышла в коридор. Картина была эпичной. Мой благоверный муж Денис лежал носом в коврике для обуви, его руки были стянуты за спиной пластиковыми хомутами. Чуть дальше, у туалета, в такой же позе находилась Оксана, чья тушь размазалась по лицу вместе с побелкой. Тамару Аркадьевну, учитывая возраст, прижали к стене — боец крепко держал её за локти, пока она хватала ртом воздух, глядя на меня безумными, округлившимися от ужаса глазами.
— Инка… ты… кто ты такая?! — прохрипел Денис, приподнимая голову от пола. В его глазах больше не было жадности — там застыл первобытный, дикий страх. — Какая спецсвязь?! Мама… что происходит?!
Глава 4. Развод по государственному протоколу
Я подошла к мужу и присела на корточки, глядя на него сверху вниз.
— Я же говорила тебе, Денис, пять минут назад — ты влип в государственное преступление. Моя должность называется «ведущий инженер систем шифрования правительственной связи». Мой кофр и терминал внутри — собственность государства под высшим уровнем защиты. Заперев меня и попытавшись лишить связи, вы автоматически пошли по статье «Покушение на захват спецсредств и незаконное удержание сотрудника при исполнении».
— Мы не знали! Инночка, доченька, мы же пошутили! — запричитала со стены Тамара Аркадьевна, растеряв весь свой наждачный гонор. — Ну какая кража, какая спецсвязь?! Это просто семейные разборки, ну решили квартирный вопрос обсудить! Отпустите нас, мы уйдём, мы ноги её здесь больше не будет!
Майор Тарасов жёстко усмехнулся, доставая бланк протокола.
— «Пошутили» вы, гражданка, на хорошую статью Уголовного кодекса. Группа фиксации уже едет. Все ваши крики про «сгниешь тут» и «увезем в погреб» зафиксированы микрофонами терминала спецсвязи. Это идёт как прямая угроза жизни сотрудника с целью завладения имуществом. Плюс попытка дестабилизации работы узла связи. Полный букет.
Денис попытался дёрнуться, но боец сверху аккуратно, но весомо прижал его коленом к полу.
— Инна, скажи им! Ты же моя жена! Мы четыре года вместе! Я же люблю тебя! — закричал муж, и из его глаз потекли самые настоящие, трусливые слёзы. — Ну дурак я, ну бес попутал, долги эти проклятые… Спаси меня! Они же меня посадят!
Я поднялась, поправила строгий жакет и взяла свой кожаный кофр в руку.
— Семья, Денис, — это когда защищают, а не запирают в комнате, чтобы обобрать до нитки. Четыре года я тащила на себе твои долги и твоих неработающих родственников. Хватит. Завтра мой юрист подаст на развод. Квартиру ты, как видишь, «переписал», только не на себя, а на протокол задержания.
Бойцы начали поднимать задержанных с пола. Оксану и Тамару Аркадьевну повели к выходу первыми, их всхлипы и стоны эхом разносились по разгромленному подъезду. Дениса уводили последним. Он шёл, спотыкаясь, постоянно оглядываясь на меня, но я уже смотрела мимо него.
Эпилог
Прошёл год.
Майский Оренбург цвёл сиренью, яркое солнце заливало обновлённую улицу Чкалова. Я сидела на веранде небольшого кафе недалеко от нашего Управления, лениво помешивая ложечкой остывающий латте. На мне были новые джинсы и лёгкая ветровка. На плече висел всё тот же кожаный кофр с гербом, но сегодня он казался совсем лёгким.
Мой развод с Денисом оформили в рекордно короткие сроки — суду хватило справок из следственного изолятора.
Судебный процесс завершился месяц назад. Учитывая, что дело шло под контролем ФСБ, смягчать приговор никто не стал. Денис как организатор «семейного плена» получил пять лет общего режима. Его матушка, Тамара Аркадьевна, отделалась тремя годами условно благодаря возрасту и куче медицинских справок, которые она экстренно собрала. Оксане дали два года колонии-поселения — её Оксанкин «юрист» ничем не смог помочь, когда в деле появились аудиозаписи её угроз про погреб на даче. Квартиру их, кстати, коллекторы всё-таки забрали за долги по микрозаймам, так что возвращаться им теперь особо некуда.
Мою «сталинку» я продала. Слишком много там было чужих, липких воспоминаний. Купила отличную квартиру в новостройке с панорамными окнами и закрытой охраняемой территорией, куда никакой бывший родственник не проскочит даже теоретически.
На стул напротив меня сел майор Тарасов, теперь уже подполковник. Он был в гражданском, улыбался и держал в руках два билета в театр.
— Привет, Инна. Как дела? Слышал, твой отдел закрыл годовой отчёт без единого замечания от Москвы?
— Привет, Пётр, — я улыбнулась ему в ответ. — Да, система работает как часы. Перебоев со связью больше не наблюдается.
— Ну и отлично, — он пододвинул ко мне билет. — Тогда сегодня вечером никаких терминалов, кодов и биометрии. Только Чехов и хороший ужин. Идёт?
Я посмотрела на свой кофр, на мирный весенний город и поняла, что шрамы прошлого окончательно затянулись. Мои личные границы теперь охраняла не только лучшая спецслужба страны, но и моя собственная гордость. А система… система всегда наказывает тех, кто пытается взломать чужую жизнь ради лёгкой наживы.
Конец.
Как вы считаете, справедливо ли суровое уголовное наказание для Дениса и его семьи, учитывая, что это был внутрисемейный имущественный конфликт, или государство обязано жестко карать за любые посягательства на сотрудников спецведомств? Могла ли Инна решить этот вопрос без запуска протокола «Тревога-1», например, схитрив и пообещав подписать документы после открытия двери? И как бы вы поступили, если бы узнали, что близкий человек годами скрывает от вас свою настоящую, секретную профессию, мотивируя это государственной тайной?
