— …Мы подождем здесь, — Глеб указал на скамейку во дворе, скрытую раскидистыми кустами сирени. — Главное — не спешить. Пусть они поверят, что ты действительно уехала, а покупатель вот-вот прибудет.
Оксана кивнула. Время тянулось мучительно долго. Каждые пять минут она бросала взгляд на окна третьего этажа. Балу мирно улегся у ног Глеба, изредка поводя ушами.
Ровно через сорок минут Глеб набрал номер Дениса. Оксана затаила дыхание, слушая, как мужчина включил громкую связь.
— Денис? Добрый день, это Глеб по поводу материнской платы для майнинга. Да-да, наличные у меня с собой. Но тут такое дело… Мне срочно нужно в аэропорт, шеф вызвал. Я смогу подъехать только через пару часов. Вы точно будете дома? Товар готов к проверке?
— Да без проблем! — донесся из динамика бодрый, ликующий голос Дениса. — Всё подключено, проверим на месте. Я никуда не ухожу, жду вас! Качественный апгрейд гарантирую.
Как только вызов завершился, Глеб посмотрел на Оксану:
— Рыбка заглотила наживку. Теперь они уверены, что у них есть минимум два часа абсолютной свободы и куча легких денег на подходе. Идем?
Оксана почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Рука, сжимавшая связку ключей, слегка дрожала, но отступать было поздно.
Они тихо вошли в подъезд и поднялись на третий этаж. Глеб остался на лестничной площадке чуть выше, держа Балу за короткий поводок, а Оксана сделала глубокий вдох и подошла к своей двери. Изнутри доносилась… музыка. Причем не приглушенное бубнение телевизора, к которому Оксана привыкла, а ритмичные, залихватские мотивы старой эстрады.
Девушка аккуратно вставила ключ в замок. Дверной механизм сработал с едва слышным, но отчетливым щелчком. Оксана толкнула дверь и замерла на пороге.
В прихожей стоял густой, аппетитный аромат запеченной свинины с чесноком — блюда, которое Антонине Васильевне было «категорически противопоказано» её строгой диетой. Из кухни доносился громкий хохот и звон хрустальных бокалов.
Оксана сделала два шага по коридору и заглянула на кухню.
Картина, отрывшаяся её взгляду, заставила её замереть на месте. Антонина Васильевна, которая еще час назад умоляла принести ей водички, потому что у неё «ноги не слушались», сейчас в нарядном шелковом халате лихо отплясывала возле кухонного стола, держа в одной руке кусок сочного мяса, а в другой — бокал с наливкой. Её движения были на удивление легкими и пружинистыми.
Денис сидел на стуле, закинув ноги на соседнюю табуретку, и с удовольствием уплетал салат, лениво похлопывая в ладоши в такт материнским па.
— Ну, мамань, выдаешь! — гоготал Денис. — Прямо балерина! А то «ой, спина, ой, отнимается».
— Кончай притворяться, наша спонсорша уехала! — со смехом заявил муж, заметив, что мать на секунду схватилась за бок. — Ближайшие три дня хата в нашем распоряжении. Сейчас еще мужик приедет, заберет деталь, и обмоем это дело как следует. Оксанка дура безотказная, приедет со смены — опять карточки свои выложит. Главное, мамуль, перед её приездом снова в кровать завались и стони погромче, чтобы у неё даже мысли не возникло меня на работу гнать.
— Да уж знаю, сынок, — весело отозвалась свекровь, делая очередной оборот вокруг стола. — Актриса со стажем! Главное — лекарства подороже просить, я их потом в аптеку через Любку сдаю, хоть какая-то копейка на булавки…
Музыка резко оборвалась. Денис замер с поднятым бокалом, а Антонина Васильевна так и осталась стоять на одной ноге, медленно бледнея.
На пороге кухни стояла Оксана. Её лицо было бледным, но взгляд — пугающе спокойным. За её спиной в узком коридоре показалась высокая фигура Глеба, а рядом глухо зарычал огромный Балу, отчего Денис мгновенно спустил ноги со стула и вжался в стену.
Глава 2. Конец театрального сезона
— О-оксаночка… — пролепетала свекровь, и её голос моментально попытался вернуть прежнюю дребезжащую, жалобную интонацию. — А мы тут… мне доктор сказал… через боль двигаться надо… разрабатывать суставы…
— Заткнитесь, — тихо, но так веско сказала Оксана, что пожилая женщина мгновенно захлопнула рот.
Денис попытался перехватить инициативу. Он вскочил, напуская на себя хозяйский вид, хотя его колени заметно подрагивали при виде массивного пса.
— Ксюх, ты всё не так поняла! Это шутка была! И вообще, кто это с тобой? Что за посторонние люди в моей квартире?!
— Квартира оформлена на мою маму, Денис, — спокойно ответила Оксана, проходя к столу. Она взяла со стола бутылку дорогого алкоголя, купленного явно не на пособие по безработице, и перевернула её над раковиной. — И с этого момента ты здесь больше не живешь. Ни ты, ни твоя гениальная труппа малого театра.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула свекровь, растеряв последние остатки напускной немощи. — Мы семья! Мой сын на тебя лучшие годы потратил! Куда мы пойдем? У меня прописка деревенская!
— В деревню и пойдете, — Оксана повернулась к мужу. — Даю вам ровно один час. Собираете свои системные блоки, свои три чемодана мазей и тряпок и выметаетесь. Если через час вы будете здесь, мой знакомый вызовет полицию и наряд психиатрической помощи. Расскажете им, как парализованные люди лихо танцуют под эстраду.
Глеб сделал шаг вперед, слегка натянув поводок Балу. Пес выдал короткий, басовитый гав, от которого в серванте звякнул хрусталь.
— Время пошло, — хмуро бросил Глеб, сверяясь с часами.
Этот час превратился в хаос. Денис, матерясь и путаясь в проводах, судорожно упаковывал свои компьютеры. Антонина Васильевна, забыв про «отказавшую спину», с невероятной скоростью запихивала вещи в огромные баулы, изредка выкрикивая в адрес Оксаны проклятия и обвинения в черствости. Оксана сидела на стуле в коридоре, глядя перед собой пустім взглядом. Ей не было больно. Ей было противно.
Когда последняя сумка пересекла порог квартиры, Денис обернулся, злобно зыркнув на жену:
— Ты еще приползешь, дура! Я на крипте миллионы подниму, а ты так и будешь свои коробки на складе до старости сканировать!
Дверь закрылась. В квартире впервые за полгода стало чисто и тихо.
Эпилог
Прошел год. Май 2026 года ворвался в город оглушительным цветением каштанов и теплым ветром. Оксана стояла на веранде небольшого уютного деревянного дома, расположенного на окраине города, прямо у границы огромного питомника декоративных растений.
Она больше не работала ночными сменами на сортировочном узле. Глеб помог ей устроиться в административный отдел питомника — её дотошность и умение работать с логистикой оказались там на вес золота. Оказалось, что её высокая работоспособность, направленная в правильное русло, способна приносить не усталость и круги под глазами, а искреннее удовольствие и хороший доход.
Из-за угла дома с радостным лаем выскочил Балу, а следом за ним шел Глеб, неся в руках корзину со свежей зеленью.
— Ксюш, там от твоего бывшего адвокат звонил, — улыбнулся Глеб, обнимая её за плечи. — Развод наконец-то оформлен официально. Раздел имущества завершен, претензий у него нет, да и заявлять ему было не на что. Говорят, он сейчас устроился охранником в супермаркет в пригороде, живут с матерью на её пенсию. Майнинг-ферму пришлось продать за долги по коммуналке.
Оксана прислонилась к его плечу и закрыла глаза, вдыхая аромат сырой земли, хвои и сирени.
— Знаешь, — тихо сказала она, — я так благодарна тому треснувшему термосу на скамейке. Если бы не он, я бы, наверное, до сих пор верила в их сказки и покупала дорогие мази для здоровой спины.
Глеб рассмеялся и поцеловал её в макушку. Иногда, чтобы увидеть реальный мир, нужно просто вовремя выключить чужую фальшивую музыку и захлопнуть дверь перед носом тех, кто привык жить за твой счет.
Конец.
Как вы считаете, правильно ли поступила Оксана, выставив мужа и свекровь без долгих разговоров и выяснения отношений, или ей следовало дать Денису шанс объясниться? Является ли симуляция болезней со стороны пожилых родственников формой психологического насилия над молодыми членами семьи, или это просто «возрастные причуды», к которым нужно относиться с пониманием? И как бы вы отреагировали, если бы узнали, что ваш близкий человек тайно сдает купленные вами дорогие лекарства обратно в аптеку ради личной выгоды?
