— Перед Николаичем, — шмыгнул носом Сережа, вытирая мыльный лоб тыльной стороной ладони. — Николаич себе печатку с тигром купил, теперь как руку на чертеж кладет — все сразу замолкают. А я что? Я ведущий технолог, а хожу как пацан. Меня снабженцы вообще ни во что не ставят!
Я смотрела на своего мужа и понимала, что шесть лет счастливого брака не застраховали меня от внезапного осознания: я живу с альтернативно одаренным человеком.
— Сережа, — я глубоко вздохнула, пытаясь удержать остатки рассудка. — Николаич — начальник цеха, ему шестьдесят лет, и у него три судимости по молодости. Ему печатка с тигром положена по статусу его бурного прошлого. А у тебя высшее бауманское и близорукость минус три. Твой «Император» на фрезерном участке будет выглядеть так, будто ты его в автомате с жвачкой за десять рублей выиграл.
— Не за десять, — тихо огрызнулся Сережа. — Пять восемьдесят. Это серебро с позолотой. И фианит по центру. Крупный.
— Потрясающе. А почему вода-то как из скотобойни?
Сережа виновато покосился на размокший кусок губки на краю ванны.
— Так футляр китайский. Я шорты в машинку кинул, а там этот бархатный гроб в кармане лежал. Видимо, клей и краска у китайцев ядовитые. Машинка на отжиме встала, выдала ошибку «дисбаланс». Я открываю — а там филиал ада. Все мои белые футболки, твои любимые шёлковые шорты и три пары моих трусов… Всё стало цвета спелого граната. Я испугался, что ты увидишь, вытащил трусы в таз, начал течь белизной, а краска отбеливателем не берется, только ядовитее становится!
Я перевела взгляд с мужа на стиральную машину. На её белоснежной крышке сиротливо лежал виновник торжества. Перстень «Император» действительно поражал воображение своего создателя: массивное, дутое серебро, покрытое вызывающе желтой позолотой, в центре которого гордо сиял искусственный бриллиант размером с хорошую фасолину. Настоящее цыганское барокко.
Рядом с перстнем лежали мои шёлковые шорты. Точнее то, что от них осталось — теперь они выглядели так, будто в них снимали средней руки фильм ужасов про вампиров.
На мгновение в ванной повисла тишина. Слышно было только, как с Сережиных мыльных рук в таз капает розовая вода. Трагизм ситуации достиг своего пика.
И тут меня прорвало. Я начала хохотать. Сначала тихо, прикрывая рот ладонью, а потом в голос, до слез, держась за стены. Сережа смотрел на меня с ужасом и надеждой, не понимая, вызывать мне скорую или можно уже перестать плакать над трусами.
Глава 2. Императорский отмыв
— Марин… ты чего? — несмело спросил он.
— «Император»! — всхлипывала я, вытирая слезы. — Серёжа, ты гений! Ты потратил заначку на балкон, чтобы стать авторитетом на заводе, и в итоге устроил химическую атаку на собственное бельё! Николаич бы тебя зауважал, если бы увидел, как ты сурово, по-мужски, плачешь над тазом!
Сережа обиженно поджал губы, но напряжение в его плечах спало. Он понял, что убивать его прямо сейчас не будут.
— И что теперь делать? — он уныло ткнул пальцем в багровые трусы. — Шорты твои жалко… И балкон… Я дурак, да?
— Дурак, — согласился я, отсмеявшись. — Но мой родной. Так, «Император» подмосковный, слушай мою команду. Воду из таза выливай, кафель отмывай, пока эта китайская краска в него намертво не въелась. Бельё грузи обратно в машинку, я знаю одно средство с кислородным отбеливателем, попробуем спасти твои футболки. Если не спасем — будешь ходить на завод в гламурно-розовом, снабженцы точно оценят твою смелость.
Муж резво зашевелился, сливая багровую жижу в унитаз и остервенело смывая пену со стен. Перстень он аккуратно взял двумя пальцами и протянул мне.
— Забери. Сдай обратно, если чек не сильно размок. На балкон отложим.
Я взяла кольцо. Тяжелое, нелепое, но в этой его нелепости было что-то такое трогательное. Этот тридцативосьмилетний ребенок действительно хотел, чтобы его уважали на работе. Ему казалось, что мир взрослых мужчин работает именно так — по законам золотых перстней и грозных взглядов.
— Сдать не получится, Сереж, — я повертела кольцо в руках. — Изделия из драгметаллов возврату не подлежат, если нет брака. Так что придется тебе его носить.
Сережа замер с ершиком в руках, и в его глазах загорелся робкий огонек:
— Правда?
— Правда. Но с одним условием. На завод ты его наденешь только один раз — на юбилей Николаича. Пусть увидит твоего «Императора» и умрет от зависти. А в цеху ты будешь зарабатывать авторитет своими мозгами, как и раньше. Твои чертежи и так лучшие на заводе, снабженцы тебя боятся, потому что ты каждую цифру наизусть помнишь, а не из-за колец.
Эпилог
Конец мая 2026 года встретил нас шумом строительных инструментов. На нашем балконе наконец-то кипела работа — бригада мастеров устанавливала новенькие панорамные окна. Деньги на ремонт мы в итоге накопили, правда, пришлось три месяца жестко экономить на доставках еды и мелких радостях, но оно того стоило.
Мои шёлковые шорты спасти так и не удалось — они остались благородного цвета «бешеная фуксия», и теперь я ношу их исключительно дома, напоминая Сереже о его императорском прошлом. А вот футболки отмылись.
Сережа стоял на кухне и делал бутерброды для строителей. На его правом безымянном пальце тускло поблескивало золото «Императора» с огромным фианитом. На заводе он его больше не носит — после того, как на юбилее Николаича сам начальник цеха подошел, покрутил Сережин палец и уважительно крякнул: «Ну, Серега, ты и цыган, уважаю!». Авторитет был завоеван раз и навсегда, и надобность в постоянном ношении отпала.
Я подошла сзади, обняла мужа за талию и уткнулась носом в его плечо.
— Ну что, Ваше Величество, чай готов? — прошептала я.
— Готов, Царица моя, — рассмеялся Сережа, поворачиваясь ко мне и целуя в щеку. — Иди, принимай работу на балконе. Там мастера как раз последний профиль ставят.
Я смотрела на его улыбку и думала: какая, в сущности, глупость — эти идеальные, правильные браки, где никто не совершает глупостей, не покупает дурацких колец и не плачет над тазом с красной водой. Наша жизнь была далека от идеала, но в ней было главное — умение посмеяться над своими ошибками и вместе отмывать любые, даже самые багровые пятна.
Конец.
Как вы считаете, правильно ли поступила Марина, отреагировав на глупую покупку мужа смехом и поддержкой, или ей следовало устроить серьезный скандал из-за потраченных из заначки денег? Действительно ли мужчинам в определенном возрасте необходимы такие внешние атрибуты «статуса» для уверенности в себе, или это проявление инфантилизма? И как бы вы отреагировали, если бы ваш партнер тайно потратил общие сбережения на вещь, которая кажется вам абсолютно нелепой?
