Table of Contents
Продолжение истории: «Выбор сердца»
Марина положила ладонь на живот — округлый, тугой, живой. Дмитрий молча наблюдал за ней, понимая, что сейчас решается что‑то очень важное.
— Помнишь, как мы узнали, что ждём ребёнка? — тихо спросила Марина, не оборачиваясь. — Ты тогда чуть не уронил чашку с кофе, а потом схватил меня на руки и кружил по кухне.
— Помню, — улыбнулся Дмитрий. — И ещё я помню, как ты сказала: «Это самое лучшее, что могло с нами случиться».
— Так и есть, — Марина повернулась к нему. — Но теперь мама требует, чтобы я сделала аборт. Потому что у Оли траур, и «неприлично» радоваться в такой момент.
Дмитрий встал, подошёл к жене и снова обнял её.
— Марин, твоя мама… она сейчас сама не своя. Потерять ребёнка — это страшное горе. Но это не значит, что ты должна жертвовать своим счастьем.
— Она говорит, что я эгоистка. Что я должна «войти в положение». Что если я рожу сейчас, это будет «ударом» для Оли, напоминанием о её потере.
— А ты? Что чувствуешь ты?
Марина глубоко вздохнула:
— Я чувствую, что не могу. Не могу лишить этого малыша шанса на жизнь. Он уже здесь, он растёт внутри меня, и я уже его люблю.
Звонок, который всё изменит
— Ладно, — Марина решительно взяла телефон. — Я всё‑таки позвоню Оле.
— Прямо сейчас?
— Да. Пока я не передумала.
Она набрала номер сестры. Гудки тянулись мучительно долго.
— Алло? — голос Оли звучал глухо, отстранённо.
— Оль, это я. Как ты?
— Нормально, — коротко ответила сестра. — Что‑то случилось?
— Ничего не случилось. Просто… я хотела узнать, как ты. Мы давно не разговаривали.
— Да, давно, — в голосе Оли послышалась горечь. — С тех пор, как мама сказала, что ты эгоистка, которая думает только о себе.
— Оля, послушай…
— Нет, это ты послушай! — голос сестры вдруг задрожал. — Ты думаешь, мне легко? Каждый раз, когда я вижу беременную женщину, мне кажется, что сердце разрывается на части. А ты… ты ходишь, улыбаешься, радуешься, что скоро станешь мамой, а я… я потеряла своего малыша!
Марина сглотнула подступивший к горлу ком:
— Оль, я понимаю твою боль. Правда, понимаю. Но я не радуюсь вместо тебя. Я просто живу. И этот ребёнок — он не замена твоему малышу. Он — наш с Димой ребёнок, и он имеет право на жизнь.
На том конце провода повисла долгая пауза.
— Ты правда так думаешь? — наконец прошептала Оля.
— Правда. И знаешь что? Я хочу, чтобы ты была крёстной мамой нашего малыша. Если ты, конечно, согласишься.
Неожиданный поворот
В трубке послышались сдавленные всхлипывания.
— Ты… ты серьёзно?
— Абсолютно. Я хочу, чтобы ты была рядом. Не потому что «так надо», а потому что ты — моя сестра, и я люблю тебя. И я хочу, чтобы наш малыш знал, какая у него замечательная тётя.
— Мариш… — голос Оли дрожал. — Спасибо тебе. Я… я не знаю, что сказать.
— Просто скажи «да».
— Да. Да, я буду крёстной.
Марина почувствовала, как по щекам катятся слёзы.
— Спасибо, Оль. И ещё… я тут подумала. Может, нам начать ходить к психологу вместе? Чтобы поговорить обо всём, что накопилось.
— Думаешь, поможет?
— Не знаю. Но попробовать стоит.
Разговор с матерью
Вечером того же дня Марина набрала номер матери. Дмитрий сидел рядом, держа её за руку.
— Мам, привет. Я хотела поговорить с тобой.
— О чём тут говорить? — голос матери звучал холодно. — Ты всё решила за всех.
— Нет, мам. Я решила за себя и за своего ребёнка. И я хочу, чтобы ты это приняла.
— Как ты можешь быть такой бесчувственной? У твоей сестры горе, а ты…
— Мам, послушай меня внимательно. Оля потеряла ребёнка, и это трагедия. Но мой малыш не виноват в этом. Я не могу и не буду жертвовать его жизнью из‑за того, что тебе кажется «неприличным» радоваться в трудное время.
— Значит, семья для тебя ничего не значит?
— Семья для меня значит очень много. Именно поэтому я хочу, чтобы мы перестали делать друг другу больно. Оля согласилась стать крёстной нашего малыша. Мы будем ходить к психологу, чтобы разобраться со всем, что накопилось. И я очень хочу, чтобы ты тоже была частью этого. Чтобы ты стала бабушкой нашему ребёнку.
Мать молчала долго. Марина почти слышала, как в ней борются гордость и любовь.
— Мам?
— Я подумаю, — наконец сказала мать. — Дай мне время.
— Хорошо. Я буду ждать. И я люблю тебя, мам.
Новая надежда
Через месяц семья впервые собралась вместе — Марина, Дмитрий, Оля и их родители. Они сидели в кафе, куда Марина заранее заказала столик у окна.
— Ну что, — улыбнулась Марина, поглаживая живот, — давайте начнём с чистого листа?
— Давай, — кивнула Оля. — И, кстати, я тут кое‑что принесла. — Она достала из сумки маленькую вязаную пинетку небесно‑голубого цвета. — Начала вязать для племянника или племянницы. Пока не знаю пол, поэтому выбрала нейтральный цвет.
— Оленька! — Марина бросилась обнимать сестру. — Это так мило!
— И я тут кое‑что принёс, — отец Марины достал из портфеля папку. — Поговорил со своим знакомым — он лучший детский кардиолог в городе. Если понадобится консультация или обследование — вот его контакты.
— Пап… — глаза Марины наполнились слезами. — Спасибо.
Мать молча наблюдала за этой сценой, потом вздохнула и сказала:
— У меня тоже есть подарок. — Она протянула Марине конверт. — Здесь деньги. На всё, что понадобится малышу. И… прости меня, дочка. Я была неправа.
Марина встала, подошла к матери и обняла её:
— Всё хорошо, мам. Мы все были неправы. Но теперь мы будем учиться понимать друг друга.
Дмитрий обнял жену за плечи. В этот момент Марина почувствовала, как тяжесть, давившая на неё последние месяцы, наконец уходит. Впереди было ещё много работы над отношениями, много разговоров и, возможно, новых конфликтов. Но главное было сделано — семья начала исцеляться.
А когда через семь месяцев на свет появилась маленькая Лиза, вся семья собралась в роддоме. Оля первой взяла племянницу на руки, мать плакала от счастья, а отец гордо показывал фотографии внучки всем коллегам.
Марина смотрела на эту картину и знала — она приняла правильное решение. Любовь, а не чувство вины, должна быть основой семьи. И именно эта любовь поможет им всем двигаться дальше.
