Вещий сон.интересный рассказ

Вещий сон.интересный рассказ

 

Их было трое сыновей, прям как в сказке, правда, младшего звали не Иван, а Никита.

— А надо было все-таки Иванушкой называть, — шутила мама.

Старшие сыновья с раннего детства показывали незаурядные способности и таланты.

Первый, Сергей, заканчивал ординатуру и обещал быть блестящим хирургом.

Средний, Слава, учился в консерватории и был лауреатом многих международных конкурсов – был талантливым тромбонистом.

Младший же Никита ничем особо не отличался. Учился без охотки, в свободное время бродил по улицам или читал книжки.

— Ну хоть не в компьютерных играх пропадает, и то хорошо, — говорила мать, особенно вернувшись с родительского собрания и наслушавшись жалоб от других родителей.

А в конце одиннадцатого класса Никита неожиданно заявил – пойду на археолога. Ну что ж – на археолога, так на археолога.

Кроме трех сыновей в семье была кошка Злюка. Звали ее так неспроста. Появилась она в доме благодаря маме – та однажды возвращалась с работы под проливным дождем и увидела на остановке в картонной коробке, размокшей от влаги, крошечного полосатого котенка, который жалобно мяукал, забившись в угол. Честно говоря, кошек она терпеть не могла, и на за что не хотела заводить их, хотя дети регулярно просили домашнего питомца. Но сердце ее было не каменное, и она решила спасти его, с надеждой в дальнейшем пристроить куда-нибудь.

Дети были в восторге! Уже достаточно взрослые пацаны облепили котенка с трех сторон и наперебой пытались его погладить, придумывали имена и угадывали пол. Котенок, не успев как следует обсохнуть и осмотреться, тяпнул за палец Славу, который решил почесать котенка за ушком.

— Моя рука, — закричал он, — мне же завтра выступать!

— Вот злюка, — бросила мама, взяла котенка за шкирку и унесла на кухню к тарелке теплого молока.

Эти слова были пророческими. Кошечка – а это оказалась девочка – обладала невообразимо вздорным нравом. Она не только не была благодарна людям, приютившим ее и возможно даже спасшим ее от верной гибели, она полностью отвергали любые попытки погладить ее, поиграть с ней или взять на руки – сразу же шипела и царапалась. Именно по этой причине ее не только назвали Злюка, но так никто и не согласился взять себе этого милого судя по фотографии, но абсолютно дикого и своенравного животного. Мама повздыхала и оставила кошку – не выбрасывать же обратно на улицу.

В то лето Никита первый раз поехал на настоящие раскопки. Он так ждал их, что даже ставил крестики в настенном календаре. Мама же переживала – первый раз отпускала младшего сына одного так надолго. Да и вообще – все дети этим летом разъезжались. Сергей с невестой Дашей купил путевку в Турцию. Слава поехал в санаторий поправлять нервы – последний год ему тяжело дался, его никак не брали в основной состав оркестра, он уступал как опытным музыкантам, так и появившимся молодым дарованиям.

На раскопках было даже интереснее, чем Никита себе представлял. Ему нравилось совершенно все, несмотря на стоящую жару и тяжелую физическую работу. Зато спалось ему так сладко, как никогда в жизни.

Но однажды ночью, не успев уснуть, Никита широко открыл глаза и больше уже не сомкнул их до самого утра. Он увидел очень странный сон – снилась ему кошка Злюка. Во сне та отчаянно мяукала и просилась на руки Никите, чего отродясь не бывало. Он тянулся с ней, пытался успокоить, но кошка все время ускользала от него, словно падала в какую-то закручивающуюся воронку. И все бы ничего, но была в этом сне еще одна странность – в ушах у кошки блестели маленькие мамины сережки – голубые незабудки с крошечным камешком в центре. Сердце отчаянно колотилось, а почему, Никита и сам не знал.

Еле дождавшись утра, он позвонил маме. Трубку никто не взял. Тогда он набрал отца – тот ответил через несколько гудков. Оказалось, папа отправился с друзьями на рыбалку в другой город, но уверял, что с мамой все хорошо – только вчера он разговаривал с ней по телефону.

— Спит еще, наверное, — сказал он на прощание.

Никита хотел позвонить Сергею, но вспомнил, что брат за границей. Тогда он позвонил Славе. Выслушав брата, тот обрушился на него с обвинениями – дескать, он и так с нервным срывом, а Никита его еще своими снами пугает, как маленький, честное слово. А ведь Слава только-только успокоился и встал на путь обретения душевного равновесия…

Положив трубку, Никита задумался – может, и правда глупости, ну чего он шум такой поднял из-за какого-то дурацкого сна? Но липкая тревога не собиралась его опускать, и он решил сделать последний звонок, предварительно уже раз в двадцатый не дозвонившись до матери. Позвонил он соседке, теть Любе. На удивление та единственная отнеслась к словам Никиты очень серьезно. Обещала сходить к матери и перезвонить.

Звонок застал Никиту, когда от вовсю орудовал лопаткой. Пока он освобождал руки от перчаток, пока выуживал телефон из внутреннего кармана, прошла, казалось, целая вечность. На экране горел незнакомый номер. Одеревеневшими пальцами он нажал на кнопку. Это была тетя Люба. Дверь его мать не открывала, и испуганная его звонком женщина вызвала своего сына – тот по балкону перелез в соседнюю квартиру, приметив, что окно и дверь открыты нараспашку. Маму Никиты они нашли лежащей на кухне, без сознания. Вызвали скорую, толком врачи ничего не говорят, но не в реанимации, значит, все не так страшно.

Никита почувствовал себя маленьким мальчиком, который внезапно оказался на далекой и неизведанной планете один-одинешенек. Страх за маму жестким обручем скрутил сердце. Он хотел тут же броситься домой, но как? Побежал к руководителю практики, тот обещал сделать, что можно, и через три дня отправил его домой.

Отец поспел быстрее – первым же рейсом вылетел домой и сразу же поехал в больницу. Врачи успокоили его, объяснив, что его жена пережила микроинфаркт, упала и ударилась головой, но, к счастью, серьезных последствий для ее здоровья нет. Конечно, придется полежать в стационаре и подлечиться, но в целом прогноз благоприятный. Когда приехал Никита, мать выглядела вполне бодрой и называла младшего сына своим спасителем. Никита смущался и говорил, что это не он, это все Злюка – она его во сне позвала.

— Кстати, Злюка-то, Злюка – места себе не находит, бегает по квартире и орет, — рассмеялся отец. – Тоже, видимо, мать потеряла.

Приехав домой, Никита нашел кошку, сгреб ее в охапку и крепко поцеловал ее влажный розовый нос.

— Какая же ты молодец, Злючка, — сказал он.

На удивление та не дала ему лапой, как делала обычно, но из рук вырвалась, начав демонстративно умываться. А потом улеглась на мамины домашние тапочки и принялась ждать, когда хозяйка вернется домой.

Маму выписали через две недели. Дом будто выдохнул вместе с ней — вернулся запах её духов, её шаги по коридору, её тихое ворчание на разбросанные тапки и немытую кружку. Даже Злюка изменилась: перестала метаться по квартире, перестала орать по ночам и снова стала прежней — независимой, колючей, но уже не тревожной.

Никита задержался дома дольше, чем планировал. Руководитель практики вошёл в положение, зачёл часть работ дистанционно. Отец пытался отправить его обратно — «не срывай учёбу», — но мать неожиданно встала на сторону сына.

— Пусть побудет, — сказала она мягко. — Мне спокойнее.

И Никита остался.

Он стал замечать то, чего раньше не видел. Как мама устаёт быстрее обычного. Как она делает паузы, поднимаясь по лестнице. Как отец украдкой следит за ней, когда она идёт на кухню.

Вечерами они сидели втроём в гостиной. Сергей звонил из Турции — загорелый, счастливый, строящий планы на свадьбу с Дашей. Слава тоже постепенно приходил в себя, рассказывал о санатории, о дыхательной гимнастике и о том, что, возможно, подастся в камерный ансамбль — там меньше конкуренции.

Жизнь возвращалась в привычное русло.

Но однажды ночью Никита снова проснулся.

Сердце колотилось так же отчаянно, как тогда, на раскопках.

Снилась Злюка.

Она сидела на подоконнике в родительской спальне. За окном — густой туман. Кошка смотрела прямо на Никиту, не мигая. А потом спрыгнула на пол и побежала к двери. Обернулась. Мяукнула — коротко, требовательно. И исчезла.

Проснувшись, Никита не сразу понял, что не так. В квартире было тихо. Слишком тихо.

Он встал и пошёл по коридору. Свет из-под двери родительской спальни не пробивался — значит, выключен. Но Злюка действительно сидела у двери и скребла лапой.

— Ты чего? — шёпотом спросил Никита.

Кошка посмотрела на него и снова поскреблась.

Он постучал.

— Мам?

Тишина.

Постучал сильнее.

— Мам! Пап!

Отец открыл почти сразу — сонный, но бодрый.

— Ты чего?

— Всё нормально?

— Конечно. Спим.

Из-за его плеча показалась мама.

— Никит, ты чего среди ночи?

Он смутился.

— Ничего… показалось.

Отец усмехнулся.

— Археолог, а веришь в сны.

Они закрыли дверь. Никита остался стоять в коридоре. Злюка потерлась о его ногу и ушла на кухню.

«Показалось», — уговаривал он себя.

Но ощущение было другое. Не тревога — предупреждение.

Через неделю мама должна была пойти на повторный приём к кардиологу. Отец собирался отвезти её сам, но в последний момент у него случился срочный вызов — старый друг попал в аварию.

— Никит, отвезёшь маму? — попросил он.

— Конечно.

В поликлинике было душно. Мама шутила, что чувствует себя древней вазой, которую проверяют на трещины. Никита улыбался, но внутри всё было натянуто.

Когда они зашли в кабинет, врач долго смотрел на результаты обследований.

— В целом динамика положительная, — произнёс он. — Но есть один момент… Нужно сделать дополнительное исследование сосудов. Лучше не откладывать.

— Это серьёзно? — спросил Никита.

— Не обязательно. Но лучше перестраховаться.

Мама попыталась отмахнуться.

— Опять вы меня пугаете.

Но Никита вдруг отчётливо вспомнил сон — туман за окном, кошку у двери.

— Мы сделаем всё, что нужно, — твёрдо сказал он.

Дополнительное обследование назначили через три дня.

Вечером накануне Злюка снова вела себя странно. Она не отходила от мамы, следовала за ней по квартире, ложилась прямо у её ног.

— Смотри, какая любовь проснулась, — удивлялась мама.

Никита молчал.

На обследовании обнаружили начинающуюся аневризму — маленькую, но опасную. Врач сказал, что если бы тянули ещё месяц-другой, последствия могли быть куда серьёзнее.

Маму госпитализировали для плановой операции.

Отец сидел в коридоре, сжимая в руках её платок.

— Если бы не ты, — сказал он глухо, — мы бы не стали настаивать на проверке.

Никита покачал головой.

— Это не я.

Он посмотрел на отца.

— Это Злюка.

Отец впервые не усмехнулся.

Операция прошла успешно. Врачи говорили о своевременности вмешательства. Мама шутила, что её теперь можно выставлять в музее — «экспонат с починенными сосудами».

Когда её привезли домой, Злюка устроила настоящее представление — носилась по квартире, прыгала на диван, впервые за много лет запрыгнула маме на колени и замурлыкала.

— Вот так да… — прошептала мама.

И осторожно погладила её по спине.

Кошка не укусила.

Не поцарапала.

Она просто лежала и мурлыкала — громко, как маленький моторчик.

Прошёл год.

Сергей женился на Даше, стал работать в крупной клинике. Слава всё-таки нашёл своё место в камерном ансамбле — не самый громкий успех, но стабильный и честный.

Никита вернулся на раскопки. Он всё чаще думал о том, как тонка грань между случайностью и судьбой. В археологии он искал следы прошлого, а дома будто жил рядом с чем-то необъяснимым.

Однажды вечером, уже осенью, он сидел на кухне с мамой. Та перебирала старые украшения — решила отдать кое-что Даше.

И вдруг Никита увидел знакомые серёжки — голубые незабудки с крошечным камешком.

— Мам… — тихо сказал он. — А ты их тогда носила?

— Когда?

— Когда тебе плохо стало.

Мама задумалась.

— Нет… Они лежали в шкатулке. Я их давно не надевала.

Никита почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он вспомнил сон — Злюку с этими серёжками в ушах.

— Странно, — пробормотал он.

— Что странно?

— Ничего.

В этот момент Злюка запрыгнула на стол — что ей категорически запрещалось — и аккуратно лапой сдвинула одну из серёжек ближе к Никите.

Он посмотрел на неё.

Кошка встретила его взгляд спокойно и серьёзно.

В её глазах не было привычной дикости. Только тихая уверенность.

Никита вдруг понял простую вещь.

Не каждый вещий сон — мистика.

Иногда это любовь, которая не умеет говорить словами.

Иногда это интуиция, которую мы не замечаем днём, но слышим ночью.

А иногда — это кошка, которую однажды спасли под проливным дождём.

И которая теперь по-своему спасает в ответ.

Злюка спрыгнула со стола и ушла в коридор, будто её миссия на сегодня была выполнена.

Никита взял серёжки и аккуратно положил обратно в шкатулку.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Кому именно — он и сам не знал.