Наконец-то мы избавились от этой приживалки!

Наконец-то мы избавились от этой приживалки!» — кричала свекровь, поднимая бокал. Она не знала, что я уже выкупила их долги.

Хлопок вылетающей пробки резанул по ушам. Пенный напиток полился в высокие хрустальные фужеры, и звон стекла показался мне прощальным салютом по моей прошлой жизни.

— Ну, гора с плеч! — голос Инги Павловны, моей бывшей свекрови, дрожал от восторга. — В доме даже дышать стало легче. Стасик, сынок, иди сюда! У тебя сегодня праздник!

Я сидела за маленьким столиком в углу огромной гостиной, где обычно помощники разбирали счета, и дописывала последние буквы в акте о передаче имущества. Точнее, об отсутствии такового. Ручка скользила по плотной бумаге. Мой, теперь уже бывший, муж Стас стоял в центре комнаты, улыбаясь во весь рот. Рядом с ним висла Кристина — дочь владельца сети автосалонов. Она по-хозяйски стряхивала невидимую пылинку с его пиджака, а он смотрел на неё так, как когда-то смотрел на меня.

Его сестра Лариса снимала всё на телефон, комментируя для подписчиков: «Ребята, это лучший день! Мы скинули лишний груз!».

— Вера, не тяни время, — буркнул свекор, Эдуард Борисович, нервно постукивая пальцами по столу. — Гости ждут фуршет. Подписывай и уходи.

Я поставила точку. Внутри все перегорело. Три дня назад я потеряла самое дорогое, а сегодня они отмечают мой уход, словно великое достижение.

— Вещи твои охрана выставила за ворота, в пакетах, — Лариса подошла ко мне, жуя бутерброд с икрой. — И да, мы проверили сумки. Надеюсь, ты ничего не прихватила, как в прошлый раз пыталась?

Они выдумали ту историю. Но сейчас мне было всё равно. Я встала, чувствуя легкое головокружение.

— Стас, — тихо позвала я.

Он обернулся. В его глазах я искала хоть каплю совести. Хоть тень сожаления. Но увидела только опасение — опасение, что мама расстроится, если он со мной заговорит.

— Иди, Вера, — он отмахнулся. — Ты получила, что хотела. Вольную.

Инга Павловна подняла фужер, глядя на меня с нескрываемым пренебрежением:

— «Наконец-то мы избавились от этой приживалки!» — громко сказала свекровь, обращаясь к гостям. — За новую жизнь моего сына с достойной женщиной!

Зал зашумел одобрительными возгласами. Кристина притянула Стаса к себе и обняла его — крепко, напоказ, глядя мне прямо в глаза.

Меня выпроводили за тяжелую дубовую дверь. В лицо ударил мокрый снег. На брусчатке валялись два черных пакета — итог моих четырех лет брака.

Я не знала тогда, что этот дождь смывает не только мои слезы, но и их будущее. Я не знала, что ровно через сорок дней я вернусь в этот дом. Но не как гостья, а как владелица каждой доски в их паркете.

Моя жизнь до встречи со Стасом была простой и серой. Детдом в провинции, койка в общежитии, учеба на бюджете и две работы, чтобы просто выжить. Я не знала своих родителей. Меня нашли на пороге больницы завернутой в старое одеяло.

Со Стасом мы познакомились, когда я работала администратором в частной клинике, а он пришел с повреждением ноги после тренировки. Он казался мне кем-то необыкновенным. Мягкий, интеллигентный, с грустным взглядом.

— Ты другая, — говорил он, когда мы гуляли по набережной, и я ела простое мороженое. — В моем кругу все носят маски. А ты настоящая.

Я поверила. Я думала, что нашла опору. Как же я ошибалась. Я нашла мальчика, который искал себе вторую мамочку, только безвозмездно.

Кошмар начался сразу после свадьбы. Инга Павловна поставила условие: жить только в их особняке. «Чтобы мальчик был под присмотром».

Я стала невидимкой.

— Фу, Вера, от тебя несет столовой, — морщилась свекровь, когда я приходила с работы. — Смени одежду, прежде чем садиться на наш диван.

— Ты опять купила дешевые продукты? — возмущалась Лариса. — Мы такое не едим.

Я терпела. Я верила Стасу, который