— Вставай к плите, гости проснулись и хотят горячего! — грубый тычок в бок вырвал меня из сладкого, короткого сна. — Время уже восемь, а у тебя конь не валялся. Люди солянку ждут, похмелиться надо!

Я с трудом разлепила глаза. Голова была тяжелой, как чугунный котел. Вчера я легла в четыре утра, перемыв гору посуды после новогоднего застолья.

Надо мной нависал Игорь. Мой муж. Вид у него был помятый, лицо одутловатое после вчерашнего. Он стоял в одних трусах, почесывая волосатый живот, и смотрел на меня с нескрываемым раздражением.

— Игорь, ты время видел? — прохрипела я, натягивая одеяло на голову. — Восемь утра. Второе января. Какие гости? Какая солянка? Ты обещал, что сегодня мы отдыхаем. Ты обещал, что сам все сделаешь, если твои друзья останутся.

— Обещал, не обещал… — буркнул он, сдергивая с меня одеяло. Холодный воздух комнаты обжег кожу. — Обстоятельства изменились. Пацаны проснулись, трубы горят. Им закусить надо. А я что, баба — у плиты стоять? Твое это дело. Давай, подрывайся, не позорь меня перед людьми. И пива холодного из холодильника достань, пока готовишь.

Он развернулся и вышел из спальни, оставив дверь нараспашку. Из коридора доносился громкий ржач его друзей, звон бутылок и запах перегара, смешанный с ароматом мандаринов и елки. Этот запах вызывал тошноту.

***

Я сидела на краю кровати, опустив ноги в тапочки, и пыталась осознать происходящее.
Я — врач-терапевт. Весь декабрь я работала на износ, принимая толпы кашляющих и чихающих пациентов. Я мечтала выспаться в праздники. Просто лежать, смотреть фильмы и есть салаты.

Игорь не работает уже три месяца. Его уволили с очередного места «за несправедливость начальства» (читай: за пьянку и прогулы). С тех пор он лежит на диване, играет в приставку и рассуждает о том, как несправедлив мир к талантам.
Весь этот банкет оплатила я. Я купила продукты, я накрыла стол, я убирала за его друзьями-халявщиками, которые приперлись 31-го числа без приглашения и без подарков.

«Ленусь, ну это же мои братаны! Не будь букой!» — уговаривал Игорь, когда я увидела на пороге трех здоровых лбов с женами.

И я стерпела. Ради праздника. Ради «мира в семье».

Я вышла на кухню. И остановилась в дверях.
Это была не кухня. Это был полигон после бомбежки.
Гора грязной посуды в раковине возвышалась опасной башней. На столе — засохшие корки хлеба, лужи от пролитого вина, окурки в тарелках с недоеденным оливье. На полу валялись пустые бутылки, конфетти и растоптанные шпроты.

За столом сидели трое друзей Игоря. Вид у них был такой же помятый, как и у моего мужа.
— О, хозяйка! — заорал один из них, лысый, с татуировкой на шее. — Ну наконец-то! Ленка, давай соляночку! Душа горит!

— И огурчиков соленых достань! — добавил второй, ковыряясь вилкой в банке с грибами. — А то эти кончились.

Игорь сидел во главе стола, развалившись на стуле.
— Слышала? Давай шустрее. Мужики ждать не любят.

Я подошла к плите. Там стояла огромная кастрюля, в которой я вчера варила холодец. Пустая. Они сожрали всё. Пять литров холодца за ночь.

Внутри меня что-то щелкнуло. Тихо так, но отчетливо.
Я посмотрела на свои руки. Красные, обветренные от постоянного мытья рук на работе и посуды дома. Без маникюра, потому что «дорого, лучше купим пива пацанам».

— Солянку, значит? — тихо спросила я.

— Ну да! — гаркнул Игорь. — Чего стоишь? Вода в кране есть, мясо в холодильнике. Вперед!

И тут произошло то, что стало последней каплей.
Один из гостей, толстый, с сальными волосами, потянулся за сигаретами. Задел локтем мою любимую вазу с цветами, которую подарила мне благодарная пациентка. Ваза упала на пол. Звон разбитого стекла резанул по ушам. Вода растеклась по линолеуму, смешиваясь с грязью и окурками.

— Опа! — заржал гость. — На счастье! Ленка, убери, а то порежемся. И давай быстрее с супом, а то я сейчас блевану.

Игорь даже не посмотрел на осколки. Он смотрел на меня с вызовом.
— Ну? Чего застыла? Тряпку в зубы и убирай!

Ярость.
Она поднялась во мне горячей волной, смывая усталость, страх, привычку терпеть.

Я подошла к раковине. Взяла грязную, жирную сковородку с остатками пригоревшего мяса.
Повернулась к столу.

— Жрать хотите? — спросила я громко.

— Ну! — хором ответили мужики.

— Нате!

Я с размаху швырнула сковородку на середину стола. Прямо в остатки салатов. Жир, куски мяса, майонез разлетелись во все стороны, забрызгав их лица, майки, стол.

— Ты че, больная?! — взвизгнул Игорь, вскакивая. — Ты че творишь?!

— Я кормлю гостей! — заорала я. — Горячего хотели? Получайте!

Я схватила ведро с мусором, которое стояло под раковиной и было переполнено.
— А это на десерт!

Я вывалила содержимое ведра прямо на стол. Очистки, пустые пачки, объедки посыпались на их колени.

— А-а-а! — заорали гости, вскакивая и отряхиваясь. — Игорян, твоя баба бешеная!

— Вон отсюда! — рявкнула я, хватая швабру. — У вас одна минута! Кто не спрятался, я не виновата!

— Ленка, ты пожалеешь! — визжал Игорь, пытаясь стряхнуть с себя картофельные очистки. — Я тебе устрою!

— Я тебе уже устроила! Вон!

Я начала махать шваброй, как берсерк секирой.

Друзья Игоря, толкаясь и матерясь, ломанулись в коридор. Они даже обувь не надевали, хватали куртки и вылетали на лестничную площадку в носках.

Игорь остался один. Он стоял посреди кухни, грязный, жалкий, в трусах и майке.

— Ты… Ты всех разогнала! — прошипел он. — Ты меня опозорила!

— Я тебя сейчас еще и бездомным сделаю! — пообещала я.

Я побежала в спальню.
Схватила его вещи, которые валялись на стуле. Джинсы, свитер.
Вернулась в коридор.
Открыла входную дверь.
Вышвырнула шмотки на лестницу.

— Вали за ними!

— Ты не имеешь права! Это моя квартира!

— Это квартира моей мамы! Ты здесь даже не прописан! Ты приживалка! Альфонс!

— Я полицию вызову!

— Вызывай! Я им покажу, как ты мебель ломаешь! И как ты на меня замахивался! У меня синяк на руке остался, когда ты меня вчера толкал! Сниму побои, и ты сядешь!

Он испугался. Попятился.

— Лен, ну ты чего… Ну давай поговорим…

— Разговор окончен! Ключи!

— Что?

— Ключи от квартиры! Сюда! Быстро!

Он попытался прошмыгнуть мимо меня в комнату. Я преградила ему путь шваброй.

— Или ключи, или я сейчас звоню твоему начальнику (бывшему) и рассказываю, как ты его склад обворовывал! Ты же хвастался по пьяни!

Это был удар ниже пояса, но он сработал. Игорь знал, что там действительно рыльце в пушку.
Он побелел.
Дрожащими руками пошарил в кармане джинсов, которые валялись на полу (он успел их схватить). Достал связку. Швырнул мне под ноги.

— Подавись! Стерва!

— Вон! — я ткнула его шваброй в грудь.

Он выскочил на площадку, босой, в куртке нараспашку.

— Я вернусь! Я тебе окна побью! — орал он, натягивая штаны на лестнице.

— Попробуй! Я тут же звоню в 02!

Я захлопнула дверь.
Закрыла на все замки.
Накинула цепочку.

Ноги подкосились. Я сползла на пол.
Сердце колотилось так, что в глазах темнело.

В квартире стояла тишина. Только слышно было, как капает вода из крана на кухне.

Я сидела на полу, среди разбросанных вещей, в грязном халате.
И улыбалась.

Встала.
Пошла на кухню.
Сгребла всё со стола в большой черный мешок. Посуду, еду, мусор. Всё, к чему они прикасались.
Мне не жалко тарелок. Куплю новые.

Открыла окно. Морозный воздух ворвался в квартиру, выдувая запах перегара и предательства.

Потом зашла в ванную. Смыла с себя грязь, пот, усталость.
Надела чистую пижаму.

Заказала доставку. Самый дорогой сет роллов и бутылку вина.
Позвонила мастеру по замкам.
— Срочно. Двойной тариф.

Вечером, когда замки были новые, а квартира сияла чистотой (я вызвала клининг, гулять так гулять), я сидела на кухне.
Елка мигала огоньками.
Я ела роллы, пила вино и смотрела любимый сериал.

Телефон пиликнул. СМС от Игоря: «Ленусик, пусти, холодно. Я все прощу«.
Я рассмеялась в голос.
«Я все прощу«. Какая наглость.

Я заблокировала его номер. И номера всех его дружков.

Завтра на работу. Но я пойду туда с легким сердцем.
Потому что дома меня ждет тишина, покой и чистота.
И больше никакой солянки для чужих мужиков.