Лена возвращалась с работы и думала о сладостях, которые лежали в сумке. Она купила Вадику его любимые конфеты с орехами и шоколадный батончик.

Каждую пятницу она забирала сына от свекрови, и каждую пятницу покупала ему что-нибудь вкусное. Это стало их маленьким ритуалом.

Свекровь жила в пятиэтажке без лифта, на четвёртом этаже. Лена поднималась по лестнице и прикидывала, отдать сладости сразу или подождать до дома.

Если Нина Павловна покормила внука недавно, лучше отложить конфеты на потом, чтобы не перебить аппетит перед ужином. Вадику было пять лет, и он легко мог наесться сладким, а потом отказаться от нормальной еды.

На площадке между вторым и третьим этажом Лена остановилась. Там, на холодной бетонной ступеньке, сидел её сын.

Он был без куртки, в одной футболке с динозавром. Закрывал лицо ладонями и тихо хныкал.

Лена быстро поднялась к нему, присела рядом и обняла. Вадик прижался к ней всем телом, уткнулся лицом в её свитер.

— Вадик, что случилось? Почему ты здесь сидишь один?

Где твоя куртка?

Мальчик не сразу смог ответить. Сначала он всхлипывал и шмыгал носом, потом немного успокоился и поднял голову.

— Мама, тётя Оля сказала, что меня сдадут в детский дом. Она сказала, что там живут дети без мам.

Я не хочу без тебя, мама.

— Когда она тебе это сказала?

— Я разлил компот на скатерть. Нечаянно. Я правда нечаянно. А тётя Оля сказала, что таких детей сдают в детский дом.

Лена почувствовала, как злость поднимается откуда-то из живота и заполняет всё тело.

— Вадик, послушай меня внимательно. Никто никогда не отдаст тебя в детский дом.

Ты мой сын, и ты всегда будешь со мной. Тётя Оля сказала неправду.

Понимаешь?

Вадик кивнул, но видно было, что страх ещё не отпустил его полностью.

— Пойдём. Тебе нужно одеться.

Лена взяла сына за руку, и они поднялись на четвёртый этаж. Дверь квартиры свекрови была приоткрыта.

Изнутри доносился голос Нины Павловны.

— Вадик! Вадик, где ты спрятался?

Выходи, бабушка тебя уже ищет!

Свекровь вышла в прихожую и увидела внука вместе с Леной. На её лице появилось удивление, потом замешательство.

— Леночка, ты уже пришла! А мы тут заигрались, в прятки играем.

Вадик такой выдумщик, такие места находит.

Лена не стала объяснять, что Вадик не прятался, а сидел в подъезде и плакал. Она решила разобраться с этим иначе.

— Нина Павловна, нам пора домой. Оденьте, пожалуйста, Вадика.

Я сейчас вернусь.

Свекровь принялась искать куртку внука в шкафу, а Лена прошла в гостиную.

На диване сидела Оля, золовка, младшая сестра мужа. Рядом с ней расположился её парень Игорь, мужчина лет сорока в узких джинсах и рубашке с закатанными рукавами.

Оба смотрели что-то в телефоне Игоря и посмеивались. Когда Лена вошла, они подняли головы.

— Больше никогда не смей говорить моему сыну такие вещи.

Лена старалась говорить спокойно, но спокойствия не чувствовала.

Оля подняла брови и изобразила недоумение.

— Лена, ты о чём?

— Ты сказала пятилетнему ребёнку, что его сдадут в детский дом. Он сидел в подъезде на ступеньках и плакал.

Один. Без куртки.

— Господи, Лена. — Оля закатила глаза и откинулась на спинку дивана. — Это была шутка. Неудачная, согласна.

Но я же не думала, что он воспримет это всерьёз и убежит из квартиры.

— Ему пять лет. Он не понимает твоих шуток.

— Ну извини. — Оля развела руками. — Я не хотела его расстраивать. Просто он разлил компот прямо на мамину скатерть, и я немного разозлилась.

С кем не бывает.

Игорь молчал и рассматривал свои ногти. Лена поняла, что продолжать этот разговор бессмысленно.

Оля никогда не признавала своих ошибок полностью. Она всегда находила способ переложить ответственность на кого-то другого или представить ситуацию так, будто все вокруг преувеличивают.

Лена вернулась в прихожую. Вадик уже был одет.

Свекровь застёгивала ему молнию на куртке.

— Спасибо, Нина Павловна. До свидания.

— Леночка, может, чаю? Вы так быстро уходите…

— В другой раз.

Лена взяла сына за руку, и они вышли из квартиры.

***

По дороге домой Лена думала о том, что Оля опять врала ей прямо в глаза. Говорила, что не хотела расстраивать Вадика, что это была просто неудачная шутка.

Но Лена слишком хорошо знала золовку, чтобы верить её словам.

Муж рассказывал о сестре ещё до свадьбы. Оля была младше его на семь лет, и с самого детства родители относились к ней иначе.

Она была поздним ребёнком, долгожданной девочкой после мальчика, и ей прощали то, за что брата наказывали. Муж говорил, что Оля росла не ребёнком, а маленьким дъяволёнком.

Она ломала его игрушки и потом говорила родителям, что это он сам их сломал. Устраивала истерики в магазинах, падала на пол и кричала, пока ей не покупали то, что она хотела.

Родители уступали, потому что им было стыдно перед другими покупателями.

Когда Оля стала подростком, она научилась таскать деньги из карманов родителей. Брала понемногу, чтобы не заметили, но со временем суммы росли.

В шестнадцать лет она могла уйти из дома на несколько дней и жить у подруг, не отвечая на звонки. Мать плакала и не спала ночами, отец грозился выгнать её из дома, но потом Оля возвращалась, просила прощения, и всё начиналось заново.

Лена познакомилась с Олей за три месяца до свадьбы. Первое впечатление было неплохим.

Оля казалась весёлой, общительной, легко смеялась и делала комплименты. Она сказала Лене, что рада за брата, что он наконец нашёл нормальную девушку.

Лена приняла это за чистую монету.

Проблемы начались постепенно. Однажды Оля зашла к ним в гости, пока Лена была на работе.

Муж потом сказал, что сестра заскочила на полчаса, попила чаю и ушла. Вечером Лена открыла шкаф в спальне и увидела, что её норковая шуба лежит на полу, скомканная.

Шуба хранилась на верхней полке, в специальном чехле. На воротнике расплылось большое пятно красной помады.

Лена не носила красную помаду. Она спросила мужа, но тот сказал, что не видел, чтобы сестра заходила в спальню.

Лена отнесла шубу в химчистку, пятно вывели, но осадок остался.

Через несколько месяцев Оля попросила одолжить ден%