Лена застыла посреди коридора, напичканного запахом свежей краски и мечтой о бесконечном уюте. Квартиру эту она выбила из лап банка всего месяц назад двадцатилетняя ипотека, три года тотальной экономии (кофе роскошь, новое платье праздник на дворе), полгода ремонта руками и болгаркой, теперь она знала по сортам ламината больше прораба, а шпатлевку могла руками месить с закрытыми глазами. Это было её личное царство. Белый рай, где все на местах: пылинки исчезали в ужасе, а Лена уже строила планы провести тут первые выходные в жизни без разговоров, людей, воплей и бардака только книга, вино и вид из окна на ночную Москву.

Стойте, тетя Галя, Лена, прокашлявшись, пошла на кухню, где недопитый чай жалобно ждал в чашке с узором рябины. Какие билеты? Что за поезд? Я ж никого не звала! выдохнула она, хотя предчувствие как-то заранее сжалось в груде.

На том конце тетя зависла в абсолютном, вязком молчании. Лена даже услышала характерное затягивание воздухом перед бурей.

Ты серьёзно, Лена? Не звала?! А Миша у нас, между прочим, юбилейный семьдесят лет, он же тут, собственной персоной! Вся родня собирается. Решили, раз у племянницы «трешка» есть, ну чего зря на гостиницу рубли палить? Мать твоя говорила: ремонт шикарный, площади царские Приедем: я, твой дядя Коля, Светка с Валерой и двойняшки-ураганы всего шестеро. Потеснимся как в старые-добрые. Мы ж не цари, на пол можно, матрасов прихватим!

Лена опустилась на высокий барный стул в виске запульсировало, будто фитнес для нервов. Шестеро оркестр! Тётка Галя со всей своей харизмой, способной переорать метро, дядя Коля, приседающий с рюмочкой и выкатывающийся на балкон курить (где Лена только купила дизайнерское кресло!), Светка, считающая, что детям можно рисовать на стенах, а Валера вечная угрюмость, истребляющий любые припасы.

Тётя Галя, Лена попыталась говорить спокойно, любуясь своим идеальным гарнитуром цвета шампанского. Простите, но в этот раз нет. У меня ремонт только закончен, спальных мест нет, да и я работаю в выходные надо отчёты дописывать.

Ой, ну что ты глупости говоришь! тут же возопила тётя. Какие ещё отчёты в субботу и воскресенье все нормальные люди отдыхают! Спать на пол, матрасом подоткнём, не переживай. Родную тётю на порог не пустишь? Ты вспомни: я тебе куклу немецкую в детстве подарила, и теперь вот эту благодарность вижу?

Про куклу эту Лена слушала каждый раз, как тёте что-нибудь требовалось. Хотя в реальности той несчастной кукле не хватало ноги и была куплена на распродаже, в семейных байках она давно стала “сакральным вкладом”.

Тётя Галя, всë понимаю, но отказываюсь. Новая квартира, гостей не жду, тем более толпой. Дядя Миша не рядом у него вообще другой конец города, а у меня тут на такси две тысячи рублей, минимум. Логичнее уж квартиру рядом с ним посуточно снять я могу помочь ссылочки кинуть.

Вот это спасибо! завизжала тётя. Ссылочки она кидать будет, деловая городская! Квартиру купила человек новой жизни! Родню знать не хочет… Да если бы не мы, ты бы на вокзале скиталась, забыла откуда ты!

Тётя Галя, Лена почувствовала холодную решимость. Не злюсь. Просто заранее: не едьте. Я не приму. Не открою дверь.

Она отрубила разговор, не дожидаясь ещё пары сердецедирающих баллад. Руки подрагивали: прекрасно понимала скоро включится тяжёлая артиллерия.

Через десять минут звякнула мама.

Лена! Ты головой ударилась? Галя звонит, давление, валерьянка пузырями! Говорит, ты их Дуло послала!

Мама, никто никого не посылал. Просто не могу принять у себя табун из шести человек. Мама, новая квартира, паркет, стены светлые. Помнишь прошлых Светкиных детей? Кота на даче зеленкой… А что бабушкин телевизор? Потом доставала его из-под батареи…

Лена, ну это же родня! мама тоном, каким объясняют прописные истины. Всего два дня. Уберёшь чистое постельное, закроешь вазы зато отношения человеческие. Стыдно же людям глаза показать позже, Галя расскажет…

Мне не стыдно. Почему я должна жертвовать покоем ради тёти Галиных пять тысяч экономии? Раз билетам хватило значит, денег у них достаточно и на жильё.

Эгоистка, вздохнула мама. Вся в отца пошла. Сиди теперь, одна, никому стакан не подаст.

Лучше уж самой себе подлить воды, чем потом вымывать квартиру от родственного счастья, буркнула Лена и выключила телефон.

Всю неделю она ходила по дому как ежик в лесу. Родственнички затихли: ни “позвоню попрошу прощения”, ни “проклинаю на века”. Лена даже надеялась, что взвесили всё и сняли поближе к дяде Мише что-то. Или вообще отменили поездку. Она стояла на своём: «Нет значит нет».

Суббота началась грандиозно: выспалась, накрутила крепкого кофе, развернулась красивая, в любимом халате, мимо панорамных окон, где солнце резвилось лучами. Спокойствие, гармония, дзен. Она уже строила планы читать, заказывать роллы и в довершение дня полежать в ванне.

В девять утра раздался звонок домофона резкий, навязчивый, как инспектор ГИБДД в июльский зной.

Лена вздрогнула, едва не вылив кофе на новенький ковер. Вышла к видеодомофону: на экране топталась делегация огромные баулы, тетя Галя разрумянилась, дядя Коля в видавшей виды кепке, дети светят лицами и нажимают на все подряд кнопки.

Леночка, открывай! Сюрприииз! заорала тётка Галя в объектив. С вокзала приехали, упрели! Пусти хоть в туалет зайти да воды попить!

Лена прислонилась к стене. Вот и приехали. Ну конечно, кто же сомневался: рассчитывают взять нахрапом, кому совесть-то мешает.

Она медленно досчитала до пяти и нажала кнопку.

Здравствуйте. Я просила вас не приезжать, тётя Галя.

Да брось, чудачка! Ну психанула, бывает, родные ж! Открывай давай Светкины в туалет хотят, хоть человечность-то прояви!

В соседнем доме «ВкусВилл» туалет бесплатный. Не открою.

Лен, ты чё вообще? тетя впритык к камере, нос на полэкрана. Мы ведь твои! Мать твоя знает, что мы тут! Мы сейчас такое тебе устроим, устроишься тогда!

Устраивайте, невозмутимо сказала Лена. Вот адреса гостиниц, которые я вчера прислала. Всего хорошего.

Выключила домофон, от греха подальше.

Но, видимо, кто-то из соседей выпустил их с подъездным ключом. Через пару минут в её дверь начали звонить и стучать.

Лена! Открывай, позорище семейное! вопила Света. У меня дети устали! Издеваешься, да?!

Открывай, вредная! мурлыкал дядя Коля. Сало тебе привезли, огурцы домашние!

Лена стояла в прихожей, сжав руки на груди. Да страшно, да неловко и обидно. Даже мелькнула предательски гадкая мысль: “а вдруг и правда, соседи осудят?” Но тут миссия ясна на кону квартира, обжитое пространство, её маленький мир.

Нет.

Я вызову полицию. Если не уйдёте, напишу заявление. Лена уже дрожала, но голос был уверенный.

Наступила пауза.

Ты мать свою в гроб сведешь! тетя Галя перешла в режим завывания. Полицию на тетку! Ну-ну!

Считаю до трёх, предупредила Лена. Раз…

Свет, пойдём, она точно стражей вызовет. Опозоримся, шмыгнуло из-за двери.

Два.

Да пошла ты со своей квартирой! рявкнул дядя Коля. Живи теперь сама! Чтоб ты здесь одна век свой коротала!

Три.

Зашуршали баулы, послышался детский вой и шипение тети Гали: Уйдём мы, уйдём! Чтоб ноги нашей не было тут! Всей родне расскажу, что у нас тут живёт!

Шаги затихли за дверью, тишина вернулась. Лена прислушивалась еще долго, прежде чем позволила себе сползти на пол и пару минут поплакать не от жалости к ним, а от психологической встряски и победы над собственной слабостью.

Телефон откуда-то висел на диване, мигал пропущенными мама, тётка, незнакомые номера. Лена отключила его.

На кухне выпила стакан холодной воды и, выглянув в окно, увидела родственников, сующихся у такси, тычущих пальцем в её окна.

И тут вспомнила: пять лет назад она сама приезжала к тете Гале на практику, без денег и знакомых. Просилась у нее перекантоваться отказали, сказали: мол, ремонт, пыль, места нет. Спала на вокзале три дня, пока приватная бабушка комнату не сдала за помощь по хозяйству. Тогда почему-то «корни» не взыграли…

Ну уж нет, Лена тихо выдохнула. Не в этой жизни.

Включила музыку потише, заварила свежий кофе, устроилась в кресле. День был испорчен, но стены остались белыми.

Вечером телефон треснул под натиском сообщений.

«Ты нам больше не дочка!» громыхала тётя Галя.

«Как ты могла с мамой!» Света.

«Стыдно, что тебя рожала», самый болезненный от мамы.

Лена долго смотрела на экран. Хотелось оправдаться, но смысла не было для них она ресурс, который посмел заявить “нет”.

Она написала матери: «Мама, люблю тебя. Но живу по своим правилам. Если хочешь приехать одна скажи заранее, буду рада, но твоих манипуляций я больше не потерплю. Тётка Галя пять лет назад пустить не захотела меня к себе. Я просто вернула долг».

Ответа не было.

Прошла неделя. Лена жила в квартире сама. Соседи в лифте смотрели с интересом, но молчали. Одна молодая соседка с болонкой даже подмигнула: «С новосельем! Двери у вас что танк!»

Через месяц позвонила мама сухо, без истерики, спросила про ипотеку и работу. О родне ни слова. Лена промолчала.

Праздники проходили без нее; из чата в Вотсапе исключили. И, как выяснилось, жизнь только легче стала. Не надо покупать ненужные подарки, выслушивать назидания «самое время рожать», терпеть бестактные вопросы о зарплате.

Спустя полгода, под Новый год, раздался звонок в дверь. В глазок Света, одна, помятая, с красными ушами.

Лена открыла.

Привет. Можно войти? еле слышно попросила Светка.

Лена подтвердила.

Я от Валеры ушла, всхлипнула Света, пил, бил… Я детей к маме, а сама некуда. Мама пилит, мол сама виновата, Галя вообще сказала: терпеть, мол. А я не могу…

Света, только без детей. Неделя максимум, с риэлтором помогу, никаких теток-Галь на горизонте. К слову никакого обсуждения моей жизни! Лена налила чай.

Света разрыдалась: «Спасибо, Лена Мы дураки. Просто завидовали, вот и всё. Всё сама, всё своим а мы в болоте»

Зависть разрушает, Лена вздохнула. Пей чай.

Света прожила у нее пять дней: аккуратно, тихо, с трепетом к каждой чашке. Потом сняла комнату, переехала. Эта передышка стала отправной точкой: развелась, вышла на работу, прекратила общение с токсичными родней. С Леной теперь иногда ходят в кино.

А тётка Галя до сих пор не простила. Но Лена, сидя зимой с книгой и бокалом вина у окна, думала хорошо, что дом крепость. А оборонять крепость вредно нерешительно: не пустишь захватчиков будешь счастлива, даже если фамилии у вас совпадают.