Катя с улыбкой смотрела на мужа с его любовницей.

Катя с улыбкой смотрела на мужа с его любовницей. Они ведь даже не догадывались…

 

Катя стояла у окна своей съемной квартиры и смотрела на подъезд напротив. Оттуда как раз выходили двое — её муж Виктор и та самая блондинка в красном пальто. Они шли под ручку, смеялись. Виктор что-то говорил, девушка кокетливо поправляла волосы.

— Какие милые, — усмехнулась Катя, доставая телефон. — Прямо голубки.

Она сделала несколько фотографий на зум. Качество вышло отличное — лица видно прекрасно. Виктор явно не ожидал, что его жена снимает квартиру прямо напротив дома его любовницы.

Телефон завибрировал. СМС от адвоката: «Екатерина Сергеевна, документы готовы. Можете забрать завтра после обеда».

Катя улыбнулась ещё шире и написала в ответ: «Спасибо, Марина Петровна. Обязательно заеду».

Дверь квартиры открылась, вошла её подруга Лена с пакетами продуктов.

— Ну что, опять гуляют? — спросила она, кивая на окно.

— Уже уходят. Сегодня он ей, наверное, про командировку рассказывал, которой не было.

— Катюха, я до сих пор не понимаю, зачем тебе эта квартира на месяц? — Лена начала выкладывать продукты на стол. — Ты могла просто нанять детектива.

— Могла, — кивнула Катя, отходя от окна. — Но мне нужны были не просто доказательства. Мне нужна была полная картина. Ты же знаешь, какой Витя осторожный.

— Ага, такой осторожный, что водит любовницу в кафе в двух кварталах от вашего дома.

— Это раньше водил. Последние два месяца он стал аккуратнее. Перестал светиться в людных местах. Телефон на пароль поставил. Начал задерживаться на работе.

Лена присела за стол:

— И когда ты поняла?

— Три месяца назад, — Катя достала из холодильника бутылку воды. — Помнишь, я ездила к маме в больницу на неделю?

— Помню, конечно.

— Так вот, вернулась я на день раньше. Захожу домой вечером, а у Вити на столе два бокала, недопитое вино, в спальне духи чужие. И он такой растерянный, говорит — коллеги заходили, обсуждали проект.

— Коллеги с духами «Шанель»?

— Именно. Я виду не подала, но начала присматриваться. Потом в его машине нашла чек из ювелирного — браслет на тридцать тысяч. Мне он ничего не дарил. Тогда я и решила действовать.

Лена налила себе чай:

— Ты ему про браслет сказала?

— Зачем? Пусть думает, что я ничего не знаю. А я начала готовиться. Сначала к адвокату сходила, все наши совместные активы переписала. Потом эту квартиру сняла — удачно же напротив его любовницы оказалась.

— Как ты вообще вычислила, где она живёт?

Катя усмехнулась:

— Элементарно. Следила за ним две недели на машине подруги Светки. Он думал, я каждый вечер дома, а я за ним по городу каталась. Досидела однажды до часу ночи, пока он от неё не вышел. Запомнила адрес, на следующий день приехала, в подъезде консьержке триста рублей дала — она мне всё про квартиру рассказала.

— Даже про консьержку подумала!

— Ленка, я семь лет с этим человеком живу. Семь лет! У нас ипотека, кредит на машину, совместный бизнес. Думаешь, я просто так все это отдам?

— А он-то думает, что ты ни о чём не догадываешься?

— Именно так и думает, — Катя достала из сумки папку с документами. — Вчера приходит домой, целует в щёчку, говорит: «Катюш, давай в следующие выходные на природу съездим, а то мы совсем друг другу время не уделяем».

— Нахал!

— Это ещё что. Позавчера предложил мне съездить к моей маме в гости на неделю. Говорит, ты устала, отдохни. А сам, небось, любовницу к нам домой приглашать собрался.

— И ты согласилась?

— Сказала, что подумаю. Пусть надеется. А я уже всё решила — в пятницу подаю на развод.

Лена присвистнула:

— Быстро ты.

— Совсем не быстро. Быстро только он ко мне охладел. А я месяц готовилась, Лен. У меня уже все справки собраны, свидетели есть, фотографии. Адвокат говорит — дело чистое.

— А он-то как отреагирует?

Катя налила себе воды и села напротив подруги:

— Знаешь, я даже представляю эту сцену. Он придёт с работы, такой довольный, а я ему — вот документы, вот доказательства, вот адрес адвоката. И никаких истерик, никаких слёз. Просто факты.

— Он же будет оправдываться!

— Конечно будет. Скажет, что это всё не то, что я подумала. Что она просто друг. Что я всё неправильно поняла.

— Типичная схема.

— Только я уже всё про неё знаю. Зовут Алина, двадцать восемь лет, работает в той же компании, что и Витя, должность — помощник руководителя отдела. То есть фактически его подчинённая.

— Ого! Это вообще по закону можно прижать!

— Можно, — кивнула Катя. — Адвокат говорит, что это отягчающее обстоятельство. Плюс у меня есть их переписка.

— Как ты до переписки добралась?

— Он всё в компьютере хранил. Думал, я туда не лезу. А я пароль подобрала — он год рождения своей мамы поставил, гений.

Лена покачала головой:

— Мужики такие предсказуемые иногда.

— Ещё как! Там вся их любовная история. Началось полгода назад на корпоративе. Она ему в глаза смотрела, он растаял. Дальше — больше. Встречи, подарки, признания. Он ей про меня говорил, что мы уже чужие люди, что любовь прошла.

— А сам целует в щёчку и на природу зовёт!

— Вот именно. И знаешь, что самое обидное? Он ей обещал на мне жениться после развода.

— То есть развестись-то собирался?

— Собирался, только не сейчас. В переписке пишет: «Подожди ещё полгода, мне нужно всё правильно оформить, чтобы она ничего не забрала». Видишь, какой расчётливый?

Лена сжала кулаки:

— Вот сволочь!

— Расслабься, — усмехнулась Катя. — Он просчитался. Думал, я дурочка, ничего не замечу. А я уже два месяца как все наши деньги переводила. Понемногу, незаметно. На счёт, о котором он не знает.

— Екатерина, ты гений!

— Я просто не лыком шита. Он забыл, что я в банке работала пять лет. Я знаю, как все эти схемы работают. У меня теперь своя подушка безопасности есть — миллион двести насобирала.

— Откуда столько?

— Премии мои складывала, от подработок откладывала. Витя думал, я всё на хозяйство трачу. А я копила. На всякий случай. И вот случай настал.

Телефон Кати снова завибрировал. Она глянула на экран и скривилась:

— Сам звонит.

— Бери!

Катя включила громкую связь:

— Да, Витенька?

— Катюш, привет! Слушай, я сегодня задержусь. Совещание затянулось.

— Понятно. Ужинать дома будешь?

— Нет, я тут перекушу. Ты не скучай, ладно? Посмотри фильм какой-нибудь.

— Хорошо. Вить, а ты точно на совещании?

Пауза. Катя ухмыльнулась, глядя на Лену.

— А где же ещё? Конечно, на совещании. Что за вопрос?

— Просто спросила. Ладно, не мешаю. Работай.

— Целую, Катюш!

— И я тебя.

Катя отключила телефон и рассмеялась:

— Совещание! Я в окно вижу — он только что в подъезд к ней зашёл.

— Врёт как дышит!

— Зато я теперь это на диктофон записала. Ещё одна улика в копилку.

Лена встала и подошла к окну:

— А что он вообще в ней нашёл? Ты красивее, умнее.

— Она моложе, — пожала плечами Катя. — И, видимо, не задаёт лишних вопросов. Я же в последнее время часто с ним спорила — по бизнесу, по деньгам. Ему это надоело. Захотелось покладистую, которая глазками хлопает.

— Дурак он.

— Несомненно. Но это его проблемы. Моя задача — выйти из этой ситуации с минимальными потерями.

— Ты же квартиру делить будешь?

— Буду, — кивнула Катя. — Адвокат говорит, что по закону мне половина положена. Но я хочу всю квартиру себе.

— Это возможно?

— Возможно, если доказать, что именно я вкладывала основные деньги. А у меня все чеки сохранились — на ремонт, на мебель, на технику. Витя платил только ипотеку, а я всё остальное. Получается, моя доля больше.

— Умница!

— Плюс машина оформлена на меня. Он думал, так удобнее. А теперь она моя по документам. Пусть попробует отсудить.

Лена вернулась к столу:

— А бизнес?

— Бизнес тоже делится. Там сложнее, но адвокат сказала, что у меня хорошие шансы. Я учредитель с сорока процентами. Требую выкупить мою долю по рыночной цене.

— А если не выкупит?

— Тогда продадим всё, поделим деньги. Мне всё равно. Главное — чтобы он заплатил за своё предательство.

В окно они увидели, как в подъезде напротив зажёгся свет на пятом этаже.

— Вот и пришёл к любимой, — прокомментировала Лена.

— Пусть наслаждается, — отмахнулась Катя. — Ему осталось всего три дня свободной жизни.

— Три дня?

— Ага. В пятницу я подаю документы, в понедельник ему вручат повестку. Адвокат всё организовала — прямо на работе вручат, при свидетелях.

— Жёстко!

— Это ещё не всё. Я его начальнику позвонила вчера. Анонимно. Сказала, что их сотрудник состоит в интимных отношениях с подчинённой, что это нарушает корпоративную этику.

— Катюха! Ты серьёзно?

— Абсолютно. Пусть у него и на работе проблемы начнутся. Может, тогда поймёт, что семью разрушать — дорогое удовольствие.

Лена присвистнула:

— Ты его просто уничтожишь.

— Я делаю то, что он заслужил, — холодно ответила Катя. — Он семь лет клялся в любви, семь лет обещал быть рядом. А сам полгода водил меня за нос, планировал, как меня обокрасть. Думал, я буду плакать и умолять вернуться? Не дождётся.

— А вдруг он попытается помириться?

— Поздно. Я уже всё решила. Даже если он сейчас встанет на колени и будет клясться, что больше не повторится — не поверю. Доверие не восстанавливается.

— Правильно говоришь.

Катя встала и снова подошла к окну. На пятом этаже горел свет, силуэты двигались за шторами.

— Знаешь, Лен, я даже благодарна ему в каком-то смысле.

— Это как?

— Если бы не эта ситуация, я бы так и жила в иллюзиях. Думала бы, что у нас всё хорошо. А так я поняла, кто он на самом деле. И поняла, что могу сама о себе позаботиться.

— Ты всегда была сильной.

— Просто раньше не задумывалась об этом. Привыкла полагаться на него. А теперь вижу — мне никто не нужен. Справлюсь сама.

Телефон снова ожил. Сообщение от адвоката: «Екатерина Сергеевна, подтверждаю — в пятницу в 14:00 подаём заявление. Приходите за час, обсудим детали».

Катя набрала ответ: «Буду обязательно. Спасибо за всё, Марина Петровна».

— Это всё? — спросила Лена. — План идеальный?

— Почти. Осталась одна деталь.

— Какая?

— Родителям его рассказать. Позвоню свекрови в четверг вечером, всё выложу. Пусть знает, какого сына воспитала.

— Они же его защищать начнут!

— Начнут, — согласилась Катя. — Но мне плевать. Я им просто озвучу факты. Дальше сами разберутся. Может, хоть совесть у него проснётся, когда мама узнает.

— Сомневаюсь.

— Я тоже. Но попытаться стоит. Хочу, чтобы все знали правду. Не только я и он, а все. Пусть друзьям потом объясняет, почему семья развалилась.

Лена налила ещё чаю:

— А тебе не страшно? Всё-таки семь лет вместе.

Катя задумалась:

— Знаешь, поначалу было страшно. Когда только узнала — думала, мир рухнул. Плакала, не спала ночами. Потом злость пришла. А потом — холодный расчёт. Сейчас мне даже интересно стало. Как он отреагирует, что скажет, как будет выкручиваться.

— Ты стала другой.

— Стала сильнее. И точно знаю, что не позволю никому больше так со мной поступать.

— Молодец, Кать. Я тобой горжусь.

— Спасибо, что поддержала. Без тебя было бы труднее.

— Да ладно, это же я! Для чего подруги?

Они сидели молча, попивая чай и глядя в окно. Свет на пятом этаже напротив всё ещё горел. Где-то там Виктор проводил вечер со своей Алиной, даже не подозревая, что жизнь его вот-вот перевернётся.

А Катя улыбалась. Спокойно, уверенно. Она знала, что делает. И впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему свободной.

Завтра начнётся новая жизнь. Без лжи, без предательства. Только она сама, её решения и её будущее.

И это будущее выглядело гораздо ярче, чем прошлое.

В четверг вечером Катя долго смотрела на номер свекрови, прежде чем нажать «вызов».

Сердце билось ровно. Не учащённо — как раньше, когда она нервничала перед разговором с Виктором. Сейчас в ней была не паника. В ней был порядок.

— Алло, Катенька? — голос Валентины Ивановны звучал по-домашнему тепло. — Как вы там? Витя говорил, что много работает.

Катя усмехнулась.

— Работает, да. Именно поэтому я и звоню.

Пауза на том конце провода.

— Что-то случилось?

— Да. И я считаю, вы должны знать.

Она говорила спокойно. Без истерик, без надрыва. Факты. Даты. Адрес. Имя. Полгода отношений. Переписка. Обещания развестись «грамотно, чтобы жена ничего не получила».

Сначала свекровь пыталась перебивать.

— Катя, ты что-то не так поняла…

— Это наветы…

— Витя не такой…

Потом замолчала.

Катя слышала, как женщина тяжело дышит в трубку.

— У меня есть фотографии, — тихо добавила она. — И документы на развод я подаю завтра.

Долгая пауза.

— Ты уверена, что хочешь разрушить семью? — наконец спросила Валентина Ивановна.

— Семью разрушил ваш сын. Я просто закрываю последствия.

И впервые за семь лет Катя не почувствовала вины.

Она отключила телефон и положила его на стол.

Лена смотрела на неё внимательно:

— Ну?

— Она в шоке. Думаю, сейчас будет звонить ему.

И действительно. Через десять минут телефон Виктора зазвонил. Катя видела, как он вышел на балкон квартиры напротив. Даже отсюда было видно — он нервничает.

Он ходил по балкону, жестикулировал, потом резко ушёл внутрь.

Катя не чувствовала ни боли, ни ревности. Только холодное удовлетворение.

Пятница.

Кабинет адвоката пах кофе и бумагой. Марина Петровна внимательно просмотрела документы ещё раз.

— Всё готово. Иск составлен грамотно. По активам — у нас хорошая позиция. По бизнесу — тоже. Главное, держите себя спокойно.

— Я спокойна, — кивнула Катя.

— Он будет давить эмоционально. Может угрожать, может просить, может обвинять. Не поддавайтесь.

— Не поддамся.

В 14:07 заявление было подано.

Катя вышла из здания суда и вдруг почувствовала странную лёгкость. Будто с плеч сняли тяжёлый, многолетний груз.

Она больше не ждала. Не проверяла. Не надеялась.

Она действовала.

В понедельник в 11:23 Виктор позвонил.

Голос был уже не уверенный. Растерянный.

— Катя… Что это?

— Это развод, Витя.

— Ты с ума сошла? Ты понимаешь, что творишь?!

— Прекрасно понимаю.

— Это из-за слухов? Из-за каких-то фотографий? Ты могла просто поговорить!

— Полгода ты говорил с другой женщиной. Теперь говорю я.

Он замолчал.

— Кто тебе сказал? — наконец выдавил он.

— Ты сам. В переписке. Очень подробно.

Тишина.

— Ты лазила в мой компьютер?!

— Я защищала себя.

— Это подло!

Катя рассмеялась.

— Подло — это обещать любовнице, что «жена ничего не получит».

Он тяжело выдохнул.

— Катя… Это была ошибка. Просто увлечение. Ты же знаешь, что я люблю тебя.

— Нет, Витя. Любовь так не выглядит.

— Я всё закончу. Прямо сегодня! Мы можем начать сначала!

— Нет.

Одно короткое слово. И внутри ничего не дрогнуло.

— Ты всё разрушишь, — зло сказал он. — Бизнес, квартиру, всё!

— Это уже разрушено. Просто ты ещё не понял.

Она отключила телефон.

Руки не дрожали.

Через два дня стало известно, что Алину вызвали в отдел кадров. Слухи в компании разлетелись быстро. Кто-то видел повестку, кто-то слышал разговоры начальства.

Виктор пришёл домой поздно. Впервые — не к Алине.

Катя уже собрала часть вещей. Аккуратно, системно.

— Ты серьёзно? — спросил он, глядя на коробки.

— Абсолютно.

— Ты же всё заберёшь!

— Только своё.

— Мы можем договориться!

— Могли полгода назад.

Он подошёл ближе.

— Ты мстишь.

— Нет. Я выхожу из сделки, которая стала невыгодной.

Его лицо перекосилось.

— Ты стала другой.

— Я стала собой.

Он сел на диван, будто впервые увидел женщину, с которой жил столько лет.

— Алина… — начал он, но осёкся.

— Уже не уверена? — спокойно спросила Катя.

Он ничего не ответил.

Судебный процесс затянулся на несколько месяцев.

Виктор пытался торговаться. Давил через общих друзей. Просил «не выносить сор». Обещал «справедливо поделить». Намекал, что если Катя отзовёт часть требований, он «поможет ей в будущем».

Она не реагировала.

Документы, цифры, расчёты. Всё было просчитано.

Квартиру разделили с компенсацией в её пользу. Машина осталась ей. Долю бизнеса Виктор выкупил — по рыночной стоимости, стиснув зубы.

Когда деньги поступили на её счёт, Катя смотрела на цифры без эйфории.

Это была не победа.

Это было восстановление баланса.

Однажды вечером она снова стояла у окна — но уже в новой квартире.

Светлая, просторная. Не съёмная. Её собственная.

Телефон тихо завибрировал.

Сообщение от Виктора:

«Я всё понял. Если когда-нибудь захочешь поговорить — я рядом».

Катя посмотрела на экран несколько секунд.

Потом удалила сообщение.

Не из злости.

Просто потому, что это больше не имело значения.

Она подошла к зеркалу. В отражении была женщина, которая прошла через предательство — и не сломалась.

Не озлобилась.

Не унизилась.

А выстроила заново свою жизнь — кирпич за кирпичом.

За окном медленно падал снег.

Катя улыбнулась.

Теперь её будущее действительно было её собственным.