Правила свекрови.интересный рассказ

Правила свекрови.интересный рассказ

 

— Дашенька, а что это у тебя тут за бумажка на комоде лежит? Список покупок?

Ой, а зачем тебе такой дорогой крем? Я вот в журнале читала, что обычное оливковое масло ничуть не хуже, а даже и лучше для кожи.

И морщины разглаживает, и натуральное оно…

Даша замерла посреди спальни. Она только что вышла из душа, обернутая в полотенце, и меньше всего ожидала увидеть в своей комнате свекровь, сосредоточенно изучающую листок с ее личными записями.

— Ольга Юрьевна, почему вы вошли без стука? — голос Даши дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Я же переодеваюсь.

— Ой, да ладно тебе, Даш, чего я там не видела? — Ольга Юрьевна даже не подняла головы, продолжая вертеть в руках квитанцию из клиники. — Мы же женщины, все свои.

А это что? Ты анализы сдавала? А почему мне не сказала?

Я бы тебе посоветовала врача в третьей поликлинике, там такая чудесная женщина работает, Зинаида Петровна, она еще Пашеньку моего в детстве лечила…

— Положите, пожалуйста, на место, — Даша сделала шаг вперед и буквально вырвала листок из рук свекрови. — Это мои личные дела. И я прошу вас, в сотый раз прошу: стучитесь, когда заходите к нам.

— Ну чего ты сразу ершишься, как ежик? — Ольга Юрьевна обиженно поджала губы, но из комнаты не ушла. Напротив, она по-хозяйски присела на край незаправленной кровати. — Я же как лучше хочу.

Вижу — вещь лежит, думаю, вдруг важное что-то, потеряешь еще.

А порядок в комнате надо поддерживать, Дашенька. Паша любит, когда все на своих местах…

Вот я вчера заходила, пока вы гуляли, пыль на полках протерла. А то дышите этим…

— Вы заходили в нашу комнату, когда нас не было? — взвилась Даша.

— Ну а как же? — свекровь искренне удивилась вопросу. — Я же мать, да и я в своем доме.

Кто еще о вас позаботится, если не я? Вы же как дети малые, все раскидываете…

— Это наша комната, Ольга Юрьевна. Наше личное пространство!

— Да какое там пространство, — отмахнулась свекровь. — Мы — одна семья.

Кстати, что вы решили с выходными?

Я подумала, нам надо всем вместе поехать на дачу к тете Люсе. Она звала, сказала, что у нее как раз малина поспела.

— Мы никуда не поедем, — отрезала Даша, пытаясь натянуть одежду под пристальным взглядом свекрови. — У нас были другие планы.

— Какие такие планы? Опять по торговым центрам шататься? — Ольга Юрьевна недовольно хмыкнула. — Лучше бы ребенком занялись.

Темочке свежий воздух нужен, а не этот ваш городской смог. Я уже и Паше сказала, он вроде не против.

— Вы уже обсудили это с моим мужем за моей спиной?

— Почему сразу за спиной? Мы за завтраком поговорили, пока ты спала.

Он сказал, что если ты не будешь капризничать, то поедем.

Даша глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Но не получилось.

***

Когда она только переехала к Паше, поначалу все было хорошо. Ольга Юрьевна встретила ее пирогами, улыбками и бесконечными рассказами о том, какой Паша замечательный сын.

Даша тогда еще настояла, чтобы они брали «бедную одинокую женщину» с собой в кино или в парк — ей было свекровь жалко.

А теперь все изменилось.

— Мам, опять? — под одеялом заворочался Паша. — Я же просил тебя, дай нам собраться спокойно.

— Пашенька, а я вот Даше говорю про дачу. Ты же не передумал? — Ольга Юрьевна тут же расцвела в улыбке, поворачиваясь к сыну.

— Мам, я сказал «посмотрим». Даш, ты чего такая хмурая?

— Того, Паша. Того, что твоя мама опять читает мои бумаги и решает за нас, где мы проведем субботу, — Даша резко застегнула молнию на джинсах.

— Ой, ну началось… — Паша вздохнул, встал и поплелся к шкафу. — Мам, выйди, пожалуйста. Мы сейчас оденемся и выйдем завтракать.

— Да я уже все накрыла! Оладушки стынут, — Ольга Юрьевна поднялась, наконец, с кровати. — И не злись ты так, Даша.

От злости молоко пропадает, а ты еще кормишь. Я в твои годы…

— Ольга Юрьевна! — вскрикнула Даша.

Свекровь, наконец, вышла, что-то неодобрительно бормоча себе под нос про «нынешнюю молодежь». Дверь за ней, разумеется, осталась приоткрытой.

— Паш, это невыносимо, — прошептала Даша, глядя на мужа. — Она везде! Давай съедем, пожалуйста. Давай снимем квартиру, хоть однушку на окраине, лишь бы отдельно!

— Даш, ну опять ты за старое, — Паша достал чистую рубашку. — Мы же договорились: копим на свое.

Снимать — это выбрасывать деньги в трубу, по сорок тысяч в месяц дяде отдавать? Тебе этих денег не жалко?

— Мне своего здоровья жалко! Психического! — Даша подошла к нему вплотную. — Ты понимаешь, что я ее ненавижу? Меня трясет, когда она заходит.

Она вчера Темочке дала облизывать ложку после своего чая. Я ей сто раз говорила: не надо так делать! У нее бактерии, у ребенка иммунитет слабый…

— Да она без задней мысли, она ж его любит! Он ее единственный внук…

— Это мой сын, Паша! Мой! Она не слышит меня, она просто игнорирует все, что я говорю.

Она вчера маме моей звонила, жаловалась, что я ее «не слушаюсь», представляешь?

Как будто я девочка-подросток, а не взрослая женщина, жена и мать.

— Даш, ну мама такой человек. Недалекая, бестактная, но она добрая. Она же нам помогает. И с Темой сидит, когда нам надо уйти.

— Я лучше вообще никуда ходить не буду, чем оставлять его с ней! — Даша села на стул. — Она же все делает по-своему. Я прошу не кутать — она надевает на него три кофты. Я прошу не давать сладкое — она сует ему сушки в сахаре. Она берет измором, понимаешь? Долбит и долбит в одну точку, пока я не сдамся, лишь бы она замолчала.

— Ладно, я поговорю с ней еще раз, — пообещал Паша, хотя оба знали, что эти разговоры ни к чему не приводят.

***

Ольга Юрьевна уже вовсю хлопотала у плиты.

— Ой, Темочка проснулся! — всплеснула руками Ольга Юрьевна, услышав кряхтение из радионяни. — Бабушка сейчас придет, мой золотой, мой сладенький!

Даша дернулась, чтобы встать, но свекровь уже вихрем пронеслась мимо.

— Я сама! — Даша почти бегом бросилась в детскую, обогнав свекровь в дверях. — Я сама его умою и переодену, Ольга Юрьевна. Идите завтракайте.

— Ну чего ты, Даш? Мне же в радость, — свекровь попыталась протиснуться следом. — Ты и так всю ночь не спала, небось.

Иди, попей чаю, я Темочку причешу, кофточку ему выберу потеплее. А то тут вечно сквозняки, простудите ребенка.

— Не надо кофточку, в комнате двадцать три градуса, — Даша решительно взяла сына на руки.

Малыш, сонный и теплый, прижался к ее плечу.

— Ой, ну конечно, двадцать три! У тебя на термометре одно, а по полу-то дует. У него же ножки совсем ледяные, посмотри! — Ольга Юрьевна бесцеремонно схватила Тему за ступню. — Ой-ой-ой! Как ледышки! Паша! Ты посмотри, у твоего сына ноги синие!

Павел, стоявший в дверях, только вздохнул:

— Мам, не начинай. Нормальные у него ноги.

— Нормальные? Да ты в его возрасте уже в шерстяных носочках бегал, я сама их вязала, — женщина обиженно поджала губы и сложила руки на груди. — Ладно, делайте что хотите. Мое дело — предупредить.

Только потом не бегайте ко мне, когда у ребенка сопли по колено будут.

Она вышла из комнаты, демонстративно громко шаркая тапками.

***

Через пятнадцать минут, когда Даша с Темой на руках зашла на кухню, Ольга Юрьевна уже сидела во главе стола, разливая чай.

— Садись, Дашенька, ешь, — она пододвинула к ней тарелку с горой оладьев, с которых стекало масло. — А то бледная совсем, смотреть страшно. Как из Бухенвальда.

— Спасибо, я не хочу оладьи, — тихо сказала Даша, доставая из холодильника йогурт. — Я же говорила, мне нельзя жирное. У Темы сразу высыпает на щеках.

— Ой, глупости какие! — Ольга Юрьевна всплеснула руками. — Придумывают врачи эти ваши диеты, лишь бы лекарства продавать.

Я Пашеньку кормила всем подряд с трех месяцев: и борщом, и кашей на цельном молоке. И посмотри, какой богатырь вырос!

— Мам, — Паша оторвался от телефона, — Даше виднее, что ей есть.

— Виднее, конечно, — свекровь ядовито улыбнулась. — Только вот ребенок у нее плачет по ночам. Может, потому и плачет, что голодный?

Молоко-то у тебя, небось, пустое, Даша. Одной водой питаешься. Вот, Темочка, на, возьми сушечку…

— Не надо! — Даша перехватила руку свекрови с куском баранки, обсыпанной сахаром. — Я просила не давать ему ничего со стола.

— Да это же просто сушка! Он ее деснами помусолит, зубки почешет. Ну что ты за мать такая, все запрещаешь? Бедный ты мой сиротка, при живых-то родителях…

— Паш, — Даша посмотрела на мужа.

— Мам, хватит, — Паша отодвинул тарелку. — Давай договоримся: в нашей комнате не хозяйничать, без стука не входить и ребенка без разрешения не кормить. Мы же это обсуждали неделю назад!

Ольга Юрьевна вдруг замерла.

— Значит, вот как? — голос ее дрогнул. — Мать уже и слова сказать не может? В своем собственном доме я — лишняя?

Я всю жизнь тебе отдала, Пашенька. Одного тебя растила, копейку к копейке складывала, чтобы у тебя эта квартира была. Чтобы ты в тесноте не жил.

А теперь я «хозяйничаю»?

— Мам, ну при чем тут это…

— Нет, ты договори! — она прижала платок к глазам. — Я для вас — и приготовить, и убрать, и с ребенком посидеть, чтобы вы в кино сходили.

А мне в ответ — «не лезь», «не корми», «стучись». Может, мне вообще из комнаты не выходить? Или сразу на кладбище собраться, чтобы место не занимать?

Даша смотрела на этот спектакль, чувствуя, как ее подташнивает.

— Ольга Юрьевна, никто вас не гонит, — устало произнесла Даша. — Мы просто просим соблюдать границы.

— Границы? — свекровь резко отняла платок от лица. — Ты границы в моей квартире установила?

Дашенька, ты когда сюда заезжала, я тебе слова плохого не сказала. Приняла как родную. Вещи твои расставляла, когда ты с работы приходила.

А ты теперь мне про границы талдычишь?

— Вот именно об этом я и говорю! — сорвалась Даша. — Зачем вы трогали мои вещи? Почему вы вчера читали мою записку на комоде?

— Я порядок наводила! Она лежала не на месте, я думала — мусор. Глянула, чтобы не выбросить важное.

И что я там увидела? Запись к психологу? Тебе деньги девать некуда, Даша? Паша на двух работах убивается, а ты по психологам ходишь?

Рассказываешь им, какая мать у мужа плохая?

— Вы прочитали мою личную запись, — медленно, по слогам произнесла Даша. — И теперь меня же в этом упрекаете?

— Да если бы ты была нормальной, тебе бы психологи не были нужны! — Ольга Юрьевна заорала. — Ты же со мной не разговариваешь! Сидишь в своей комнате как бирюк. Ребенка мне не даешь.

Я вчера подошла, хотела Темочку обнять, а ты его сразу в коляску и в сторону. Ты меня за кого держишь? За мон..стра? За прокаженную?

— Я держу вас за человека, который не понимает слова «нет»! — Даша тоже сорвалась, не обращая внимания на то, что Тема начал хныкать. — Вы везде!

— Ой, посмотрите на нее! — свекровь картинно схватилась за сердце. — Паша, ты слышишь? Она меня выживает.

Она хочет, чтобы я в могилу раньше срока легла. Вот она, благодарность…

— Так, все! — Паша резко встал. — Прекратите обе! Я на работу. Мам, выпей валерьянки.

Даша, успокойся, пожалуйста. Вечером поговорим.

— Мы не вечером поговорим, Паша! — крикнула Даша ему в спину. — Мы сейчас говорим!

Но входная дверь уже захлопнулась. Ольга Юрьевна тут же перестала плакать. Она молча встала, взяла тарелку Паши и начала ее мыть.

— Я все равно добьюсь своего, Даша, — тихо, не оборачиваясь, произнесла она. — Ты здесь временная, а я — мать. И Паша меня не бросит.

Он знает, кто о нем по-настоящему заботится. А твои капризы… Пройдут. Родишь второго — и сразу дури в голове меньше станет.

Даша сжала кулаки. С нее хватит! Или они съезжают, или она подает на развод.

***

Супруги сняли небольшую двухкомнатную квартиру на другом конце города. Было тяжело, денег катастрофически не хватало, а Паше пришлось взять дополнительные смены.

Ольга Юрьевна первые три месяца обрывала телефоны, имитировала сердечные приступы и даже один раз подкараулила Пашу у работы, но он не сдался.

Через год они наконец-то накопили на первый взнос и купили свою квартиру. Ольга Юрьевна теперь заходит к ним только по приглашению, раз в месяц.

Она все так же пытается давать советы и критиковать еду, но Даша просто улыбается в ответ — ведь теперь у нее есть свой дом, где правила устанавливает только она.

 

Когда они переехали в свою квартиру, Даша несколько недель не могла привыкнуть к странному ощущению.

Тишина.

Никто не открывал двери без стука.

Никто не трогал её вещи.

Никто не заглядывал в кастрюли, проверяя, «правильно ли она варит суп».

Первое время она даже вздрагивала, когда звонил домофон.

— Даш, ты чего? — однажды спросил Паша. — Это всего лишь курьер.

Она неловко улыбнулась.

— Я просто… отвыкаю.

Своя территория

Новая квартира была небольшой.

Две комнаты, маленькая кухня и узкий балкон.

Но для Даши это было настоящее королевство.

Она сама расставляла мебель.

Сама выбирала шторы.

Сама решала, где будут стоять игрушки Темы.

И самое главное — никто не спорил с каждым её решением.

Однажды вечером она поймала себя на мысли, что поёт, готовя ужин.

Раньше такого не было.

Первый визит

Через три недели после переезда позвонила Ольга Юрьевна.

— Пашенька, я соскучилась по внуку. Можно зайти?

Паша посмотрел на Дашу.

Она задумалась.

Рано или поздно это всё равно должно было случиться.

— Пусть приходит, — сказала она.

Свекровь явилась через час.

С пакетом пирожков.

С коробкой конфет.

И с тем самым выражением лица, которое Даша уже хорошо знала — смесь любопытства и скрытой оценки.

Она внимательно осмотрела квартиру.

Кухню.

Шторы.

Полки.

— Скромненько… — наконец сказала она.

Даша спокойно ответила:

— Нам нравится.

Ольга Юрьевна поджала губы.

Попытка номер один

Тема радостно бросился к бабушке.

— Баба!

— Ой, мой золотой! — всплеснула руками она.

И через минуту уже тянула из пакета конфету.

— На, Темочка…

— Нет, — спокойно сказала Даша.

Рука свекрови остановилась.

— Что значит «нет»?

— Ему нельзя сладкое до ужина.

— Ой, да что ты опять начинаешь… одна конфетка…

— Нет.

Ольга Юрьевна медленно положила конфету обратно.

В комнате повисла тишина.

Паша кашлянул.

— Мам, давай правда без сладкого.

Свекровь посмотрела на них обоих.

И неожиданно… ничего не сказала.

Новые правила

За ужином она всё-таки не выдержала.

— Дашенька, а почему у вас суп без зажарки?

— Потому что так полезнее.

— Но вкус же теряется.

— Нам нравится.

— А Тема мясо ест? Я вот Пашу в его возрасте…

Даша спокойно подняла руку.

— Ольга Юрьевна.

Свекровь замолчала.

— В этом доме есть одно правило.

— Какое?

— Мы сами решаем, как жить.

Паша напряжённо смотрел на стол.

Но Даша продолжила:

— Советы можно давать.

Но решения принимаем мы.

Свекровь долго смотрела на неё.

И вдруг сказала:

— Ты изменилась.

— Да.

Паша впервые понял

После ухода матери Паша долго молчал.

Потом сказал:

— Знаешь… раньше я думал, ты преувеличиваешь.

— В каком смысле?

— Что мама так сильно давит.

Даша грустно улыбнулась.

— Теперь понял?

— Когда она начала говорить про суп… я вдруг вспомнил, что она всю жизнь так делает.

— Делает что?

— Решает за всех.

Он вздохнул.

— Наверное, я просто привык.

Непредвиденная ситуация

Через пару месяцев произошёл неожиданный случай.

Ольга Юрьевна попала в больницу.

Ничего серьёзного — давление.

Но Паша очень переживал.

— Надо к ней съездить.

Даша не спорила.

В больничной палате свекровь выглядела маленькой и усталой.

Без привычной уверенности.

— Пашенька… — тихо сказала она. — Я думала, ты не придёшь.

— Мам, ну что ты…

Она посмотрела на Дашу.

— И ты пришла…

Даша кивнула.

Неожиданный разговор

Когда Паша вышел поговорить с врачом, Ольга Юрьевна вдруг сказала:

— Я ведь не со зла.

Даша молчала.

— Просто… когда Паша родился, я была одна. Муж ушёл. Родители умерли.

Она медленно продолжала:

— Всё держалось только на мне.

Я привыкла контролировать всё.

— Но Паша вырос.

— Знаю.

Свекровь тяжело вздохнула.

— Просто иногда трудно понять, что ребёнок больше не ребёнок.

Даша тихо ответила:

— Мне тоже было трудно.

— Почему?

— Потому что мне казалось, что в вашей жизни нет места для меня.

Ольга Юрьевна долго смотрела в потолок.

— Может быть… я действительно не давала тебе этого места.

Первое перемирие

Когда её выписали, отношения начали медленно меняться.

Не идеально.

Но всё-таки.

Она стала звонить перед тем как прийти.

Иногда всё равно пыталась давать советы.

Но теперь останавливалась, если Даша говорила «нет».

Однажды Паша удивлённо сказал:

— Кажется, мама учится.

Даша улыбнулась.

— Мы все учимся.

Самый важный момент

Через год Теме исполнилось три.

На празднике были друзья, родственники и, конечно, Ольга Юрьевна.

Она сидела рядом с внуком и помогала ему открывать подарки.

В какой-то момент мальчик громко сказал:

— Это мой дом!

Все засмеялись.

— Конечно твой, — сказала бабушка.

Тема серьёзно добавил:

— И мамин.

Он подумал и сказал:

— И папин.

Потом посмотрел на бабушку.

— А ты в гости.

В комнате стало тихо.

Ольга Юрьевна на секунду растерялась.

А потом… улыбнулась.

— Да, Темочка. Я в гости.

Она посмотрела на Дашу.

И впервые за всё время сказала:

— Спасибо, что пригласили.

Иногда границы спасают отношения

Позже вечером Паша сказал:

— Знаешь… если бы мы тогда не съехали, всё бы закончилось разводом.

Даша тихо ответила:

— Или нервным срывом.

— А теперь?

Она посмотрела на сына, который засыпал на диване.

— Теперь у нас есть дом.

Паша улыбнулся.

— И правила.

Даша кивнула.

— Самое главное правило.

— Какое?

— Уважение.