Муж решил проучить меня и уехал к свекрови.

Муж решил проучить меня и уехал к свекрови. Вернулся — и не поверил своим глазам…

 

— Я ухожу, чтобы ты поняла, кого потеряла! Поживи неделю одна, повой на луну без мужика в доме, может тогда научишься ценить заботу! — Виталик патетично швырнул в спортивную сумку пачку носков, едва не сбив с полки мою любимую вазу.

Я молча наблюдала за этим театральным представлением, прислонившись к косяку двери. Внутри всё клокотало от смеси обиды и истерического смеха. Мой муж, тридцатилетний «мальчик», стоял посреди моей — купленной мною ещё до брака! — однокомнатной квартиры и угрожал мне своим отсутствием. Видимо, он искренне верил, что без его драгоценного присутствия стены рухнут, а я засохну, как забытая герань.

А началось всё, как обычно, после воскресного визита к Вере Тимуровне. Свекровь моя была женщиной уникальной: она умела делать комплименты так, что хотелось немедленно повеситься, и давала советы тоном генерала, отчитывающего новобранца за грязные сапоги.

Виталик вернулся от мамы «заряженным». Это было видно сразу: губы поджаты, взгляд сканирующий, ноздри раздуваются в поисках пыли.

— Аня, почему у нас опять полотенца в ванной висят не по цвету? — начал он с порога, даже не разувшись. — Мама говорит, что это создаёт визуальный шум и разрушает гармонию ци в доме.

Я глубоко вздохнула.

— Виталик, твоя мама гармонию ци видела только в телепередаче девяностых годов, а полотенца висят так, чтобы ими было удобно вытирать руки, — спокойно ответила я, помешивая рагу на плите.

Виталик насупился, прошёл на кухню и ткнул пальцем в крышку кастрюли.

— Опять овощи кусками? Мама говорит, что настоящая жена должна перетирать всё в пюре, так лучше усваивается мужским организмом. Ты просто ленишься.

— Виталий, — я отложила ложку. — У твоей мамы просто нет зубов, потому что она сэкономила на стоматологе, купив третий сервиз в сервант. А у тебя зубы есть. Жуй.

Супруг побагровел, набрал в грудь воздуха, чтобы выдать очередную порцию «мамулечкиной мудрости», но осёкся.

— Ты… ты просто неблагодарная! — выдохнул он. — Мама — кандидат наук по домоводству, между прочим!

Виталик, твоя мама всю жизнь проработала вахтёром в общежитии, а «кандидатом» она себя называет только потому, что ей нравится, как это звучит, — парировала я с ледяной улыбкой.

Он замер с открытым ртом, силясь найти аргумент, но мозг предательски буксовал. Виталик хлопнул глазами, скрипнул зубами и махнул рукой, словно отгоняя муху.

Выглядел он в этот момент так нелепо, будто пингвин.

Именно тогда он и решил меня «проучить».

— Всё! «С меня хватит твоего хабальства!» —провозгласил он, застегивая сумку. — Я еду к маме. На неделю. Посиди тут, подумай над своим поведением. Когда вернусь, жду идеальный порядок и извинений. Письменных!

Хлопнула входная дверь. Наступила тишина.

Было странное ощущение пустоты и… внезапного облегчения. Но обида жгла. Он ушёл из моего дома, чтобы наказать меня тем, что я останусь в комфорте и тишине? Гениальный стратег.

Однако судьба приготовила мне сюрприз покруче Виталиковых истерик.

Утром в понедельник меня вызвал шеф.

— Анна Сергеевна, горит проект в филиале. Владивосток. Нужно лететь завтра, срок — три месяца. Командировочные — двойные, плюс премия, которой хватит на новую машину. Выручайте, больше послать некого.

Я стояла в кабинете и чувствовала, как за спиной расправляются крылья. Три месяца! Без Виталика, без звонков Веры Тимуровны, на берегу океана (пусть и холодного), с отличной зарплатой.

— Я согласна, — выпалила я.

Выйдя из офиса, я задумалась. Квартира будет пустовать три месяца. Коммуналка нынче дорогая. И тут мне позвонила приятельница Ленка.

— Анька, беда! Сестра с мужем и тремя детьми приехали с юга, ремонт у них, жить негде, гостиница дорого. Они шумные, конечно, но платят щедро и сразу за весь срок!

В голове щёлкнул дьявольский план. Пазл сложился.

— Лен, пусть заезжают. Завтра. Ключи оставлю у консьержки. Только одно условие: если придет какой-то мужик и будет качать права — гнать его в шею.

В тот же вечер я собрала свои вещи, убрала всё ценное в одну коробку, отвезла её к маме, а квартиру подготовила к сдаче. Виталик на звонки не отвечал — «воспитывал». Ну-ну.

Утром я улетела, а в мою квартиру заселилось веселое семейство Гаспарян: папа Армен, мама Сусанна, трое детей-погодок и их огромный, добродушный, но очень громкий лабрадор по кличке Барон.

Прошла неделя.

Виталик, как я узнала позже, стойко выдержал семь дней «рая» у мамы. Оказалось, что Вера Тимуровна хороша на расстоянии. В быту же её «любовь» душила почище удавки.

— Виташенька, не чавкай, — поправляла она его за завтраком.

— Виталий, ты почему воду в унитазе смываешь дважды? Счётчик крутится!

— Сынок, ты неправильно сидишь, позвоночник искривится, будешь как дядя Боря, горбатым.

К концу недели Виталик взвыл. Он решил, что я уже достаточно наказана, выплакала все глаза и осознала его величие. Пора было возвращаться триумфатором.

Он купил три вялых гвоздики (символ прощения, видимо) и поехал домой.

Подходя к двери, он, предвкушая мой испуг и радость, вставил ключ в замок. Ключ не повернулся. Виталик нахмурился, дёрнул ручку. Заперто. Он нажал на звонок.

За дверью послышался топот, напоминающий бег стада бизонов, а затем гулкий лай, от которого задрожала входная дверь.

— Кто там? — прогремел мужской бас с характерным акцентом.

Виталик отшатнулся.

— Э-э… Я Виталий. Муж. Откройте!

Дверь распахнулась. На пороге стоял Армен — мужчина шириной с дверной проём, в майке-алкоголичке и с шампуром в руке (они как раз жарили шашлык на электрогриле). Рядом, высунув язык, стоял Барон.

— Какой такой муж? — удивился Армен. — Ани нет. Аня уехала. Мы тут живём. Снимаем. Договор есть, деньги платили. Ты кто такой, э?

— Я… я хозяин! — взвизгнул Виталик, теряя самообладание. — Это моя квартира! Ну, жены… Мы тут живём!

— Слюшай, дорогой, — Армен добродушно похлопал его по плечу шампуром, оставив жирное пятно на рубашке. — Аня сказала: мужа нет, муж у мамы живёт. Квартира свободная. Иди к маме, да? Не мешай людям отдыхать. Сусанна, неси аджику!

Дверь захлопнулась перед носом Виталика.

Телефон мой разорвался от звонка через минуту. Я сидела в ресторане с видом на Золотой Рог, ела гребешки и пила белое вино.

— Ало? — лениво ответила я.

— Ты что устроила?! — орал Виталик так, что мне пришлось отодвинуть трубку от уха. — Кто эти люди в нашем доме?! Почему они меня не пускают?! Я вернулся, а там какой-то табор!

— Виталик, не кричи, — холодно прервала я его. — Ты же ушёл. Сказал, на неделю, а может и навсегда, чтобы я «поняла». Я поняла. Одной мне жить скучно и дорого. Вот я и пустила жильцов. Контракт на три месяца.

— На три месяца?! — он сорвался на фальцет. — А мне где жить?!

— Ну ты же у мамы. Тебе там хорошо, борщ протёртый, полотенца по фэн-шую. Живи, наслаждайся. Я в командировке. Буду не скоро.

— Я подам на развод! Я вызову полицию! — брызгал слюной муж.

— Вызывай. Квартира моя, собственник я. Договор аренды официальный, налоги я плачу. А ты там прописан? Нет. Ты там никто, Виталик. Просто гость, который злоупотребил гостеприимством.

Я сбросила вызов.

Через десять минут позвонила Вера Тимуровна. Я взяла телефон только ради этого шоу.

— Анна! — голос свекрови звенел, как битое стекло. — Ты что себе позволяешь? Ты выгнала мужа на улицу! Это бесчеловечно! В Семейном кодексе сказано, что жена обязана обеспечить мужу тыл и горячий ужин!

— Вера Тимуровна, — перебила я её, наслаждаясь моментом. — В Семейном кодексе, статья 31, сказано о равенстве супругов. А в свидетельстве о собственности на квартиру сказано только моё имя. Ваш сын решил меня «воспитывать» уходом? Педагогический эксперимент удался. Ученик превзошёл учителя.

— Да ты… ты меркантильная хамка! — задохнулась свекровь. — У мужчины должно быть своё пространство! Ты разрушаешь семью! Я буду жаловаться в профсоюз!

— Жалуйтесь хоть в «Спортлото», — рассмеялась я. — Кстати, Вера Тимуровна, вы же всегда говорили, что Виталик у вас золотой. Вот и забирайте своё сокровище. Только не забудьте ему пюре перетирать, а то он жевать разучился.

Свекровь что-то булькнула в трубку, попыталась набрать воздуха для проклятия, но поперхнулась собственной злобой.

Звук, с которым она отключилась, напомнил мне старый факс, который зажевал бумагу.

Три месяца пролетели как один день. Я вернулась довольная, с новой причёской, деньгами и абсолютно ясным пониманием того, что прежняя жизнь мне не нужна.

Квартира встретила меня чистотой — Армен и Сусанна оказались порядочными людьми, перед отъездом вымыли всё до блеска и даже починили капающий кран, до которого у Виталика год не доходили руки.

Виталик появился на пороге через два часа после моего возвращения. Вид у него был жалкий. Похудевший, с серым лицом, в мятой рубашке. Три месяца с «любимой мамочкой» сделали из него старика.

— Ань, — начал он, глядя в пол. — Ну, хватит дуться. Я всё осознал. Мама тоже… перегибала. Давай начнём сначала? Я даже вещи свои принёс обратно.

Он попытался шагнуть в прихожую.

Я перегородила ему путь чемоданом.

— Виталик, а начинать нечего. Ты хотел, чтобы я научилась ценить мужчину в доме? Я научилась. Армен кран починил за полчаса. А ты год ныл, что прокладку купить некогда.

— Но я же твой муж! — воскликнул он, и в глазах его мелькнул тот самый страх, страх ребёнка, которого выгоняют из песочницы.

— Был муж, стал груз, — отрезала я. — Вещи твои я собрала ещё до отъезда, они у консьержки внизу. Ключи отдавай.

— Ты не посмеешь! — он попытался включить привычную агрессию. — Я отсужу половину ремонта!

— Виталик, ремонт делал мой папа, чеки все у меня. А ты тут только обои своим нытьём обклеивал, — я улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Всё, гастроли окончены. Антракт затянулся, зрители разошлись.

Он стоял, хлопая глазами, пытаясь понять, в какой момент его идеальный план по воспитанию жены превратился в его личный крах.

Я захлопнула дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел стартового пистолета в мою новую жизнь.

Говорят, Виталик до сих пор живёт с мамой. Знакомые рассказывают, что Вера Тимуровна теперь контролирует не только его еду, но и то, во сколько он ложится спать и с кем говорит по телефону. А он ходит сутулый, тихий и всегда смотрит под ноги, боясь наступить на невидимые мины маминого настроения.

 

Через неделю после той сцены в прихожей мне пришло официальное письмо. Толстый конверт, с гербом и штампом. Я даже усмехнулась — неужели Виталик всё-таки решился на «войну»?

Решился.

Иск о разделе совместно нажитого имущества.

Я разложила бумаги на столе и внимательно прочитала. Из «совместно нажитого» в списке значились: холодильник (куплен мной за год до брака), диван (подарок родителей), телевизор (мой кредит, который я закрыла сама) и… «нематериальный вклад супруга в создание уюта».

Вот на этом месте я рассмеялась в голос.

— Нематериальный вклад? — переспросила я вслух. — Это тот, который выражался в цветовой сортировке полотенец?

Я позвонила своему знакомому адвокату — Сергею.

— Ань, — он едва сдерживал смех, просматривая сканы, — если это всё, что они смогли придумать, то дело будет коротким. Квартира твоя, куплена до брака. Ремонт — твои деньги. Из совместного там только чайник и его носки.

— Носки пусть забирает, — сухо ответила я. — Мне без них легче дышится.

Суд назначили через месяц.

В зале заседаний Виталик выглядел неуверенно. Рядом сидела Вера Тимуровна — как боевая артиллерия. Волосы уложены идеально, губы поджаты, папка с бумагами прижата к груди.

Когда судья спросил, в чём заключается «нематериальный вклад», Виталик покраснел.

— Я… я морально поддерживал супругу, — выдавил он.

— Каким образом? — спокойно уточнил судья.

— Я… проверял порядок. Следил за гармонией в доме.

В зале кто-то хмыкнул.

Сергей поднялся.

— Уважаемый суд, если контроль цвета полотенец и требования перетирать рагу в пюре считаются вкладом, прошу внести это в реестр ценных профессиональных навыков.

Судья не улыбнулся. Но в глазах мелькнула тень иронии.

Решение было предсказуемым. Иск отклонён. Развод удовлетворён.

Когда мы вышли из здания суда, Вера Тимуровна подскочила ко мне.

— Ты разрушила семью! — прошипела она. — Кто тебя теперь возьмёт? Ты же с характером!

Я поправила ремешок сумки и спокойно ответила:

— Меня не нужно «брать», Вера Тимуровна. Я не чемодан. И уж точно не приложение к вашему сыну.

Виталик стоял в стороне, сгорбившись. Он будто стал меньше ростом.

Мне даже не было злорадно. Было… пусто.

И свободно.

Прошёл год.

Я сменила работу — та самая командировка во Владивосток стала поворотной. Мне предложили возглавить направление. Зарплата выросла втрое. Я купила новую машину — ту самую, о которой мечтала. Без кредитов. Без «а мама говорит, что это слишком вызывающе».

Квартира изменилась тоже. Я убрала тяжёлые шторы, перекрасила стены в светлый оттенок, выбросила диван, на котором Виталик любил лежать с видом мученика. Пространство стало лёгким.

Однажды вечером, возвращаясь домой, я столкнулась у подъезда с Ленкой.

— Слышала новости? — она заговорщицки понизила голос. — Виталик женится.

— Правда? — я удивилась искренне.

— Да. Девочка двадцать три года. Тихая, из провинции. Вера Тимуровна в восторге. Говорит, «наконец-то воспитанная».

Я кивнула.

— Ну что ж. Значит, система восстановила равновесие.

— А тебе не обидно? — осторожно спросила Ленка.

Я задумалась на секунду.

— Нет. Обидно было тогда, когда я пыталась соответствовать чужим ожиданиям. Сейчас — нет.

И это было правдой.

Через несколько месяцев я случайно увидела их в торговом центре.

Виталик шёл впереди, неся пакеты. За ним — молодая девушка с усталым лицом. Рядом — Вера Тимуровна, энергично что-то объясняющая и указывающая пальцем на витрину.

Девушка кивала.

Виталик кивал.

Они оба кивали.

Я поймала взгляд Виталика на секунду. Он узнал меня. В его глазах промелькнуло что-то сложное — сожаление? стыд? ностальгия?

Я улыбнулась вежливо, без вызова. Просто как знакомому из прошлого.

И прошла мимо.

Вечером, сидя на балконе с бокалом вина, я подумала о том дне, когда он хлопнул дверью и заявил, что уходит, чтобы я «поняла, кого потеряла».

Он был уверен, что без него я развалюсь.

А я просто расправила плечи.

Иногда люди уходят, думая, что забирают с собой опору.

А на самом деле — освобождают место.

И самое забавное — я действительно научилась ценить мужчину в доме.

Только теперь я выбираю того, кто приходит не воспитывать, а поддерживать.

А если такого рядом нет — ничего страшного.

У меня есть ключи. От своей квартиры. И от своей жизни.