Тамара Петровна, вы не видели коробку с моими осенними сапогами? Я точно помню, что убирала их на антресоль весной, Людмила стояла посреди коридора на стремянке, растерянно оглядывая полупустые полки.

Тамара Петровна, грузная и громогласная, выглянула из кухни, отряхивая руки от передника. На лице её была такая благодатная улыбка, будто только что накормила всех голодных в деревне.

А, те коричневые сапоги? Я отдала их Зине, дочери моей сестры из Калуги. Она приехала на прошлой неделе, жаловалась, что обуви уже не хватает, подошва отваливается. А ты, Людка, всё равно их не носила новые чёрные уже купила. Зачем тебе две пары? Сложить их в шкаф, что ли?

Людмила чуть не упала со стремянки. Она медленно спустилась, чувствуя, как внутри закипает холодная злоба.

Тамара Петровна, это были итальянские сапоги, я купила их за пятнадцать тысяч рублей три года назад. Они были в идеальном виде, я хранила их под пальто как запасную пару. Как вам было позволено отдавать мои вещи?

Ой, ну началось! свекровь закатила глаза и отмахнулась полотенцем. «Итальянские», «пятнадцать тысяч» Ты опять деньги считаешь, Люда. Зима уже на носу, а ты бережёшь старье. У нас в семье так не делают помогаем друг другу, даже последнюю рубашку отдадим. А ты сидишь, как курочка в своей печке. Кстати, Зина мать-одиночка!

При чём тут Зина? Это мои вещи! голос Людмилы задрожал. Почему вы не спросили меня?

А зачем спрашивать? Тебя дома не было, ты всё время на работе. А Зине было нужно. И я же видела, ты их не носишь они пылят, место занимают. Я, так сказать, порядок навела, пространство освободила. Тебе ведь теперь легче дышится.

В тот момент хлопнула входная дверь. Вернулся с работы Антон, муж Людмилы. Увидев напряжённую позу жены и недовольное лицо свекрови, он тяжело вздохнул, стягивая ботинки.

Что у вас опять? С подъезда слышно, как вы спорите.

Антон, скажи своей жене, чтобы она не бросалась на меня! тут же бросилась Тамара Петровна. Я доброе дело сделала, сироте помогла, а она устроила скандал изза старых сапог! Жаль ей, видишь ли!

Людмила обернулась к мужу, ища поддержки.

Антон, она отдала мои кожаные сапоги своей племяннице без спроса. Это нормально, потвоему?

Антон устало потер переносицу. Он всегда терялся между матерью и женой.

Лёд, ну ладно. Мама просто хотела помочь. Отдала и отдала. Купим тебе новые, ещё лучше. Не обеднеем. Зачем нервами качаться изза тряпок?

То есть ты считаешь, что это в порядке вещей? тихо спросила Людмила. Сегодня сапоги, завтра шубу вынесет?

Не преувеличивай. Мама добрая душа, привыкла делиться. В их деревне так принято. Ошиблась, не подумала. Прости её.

Людмила посмотрела на мужа, потом на торжествующую свекровь, которая уже громко хлопала кастрюлями, и поняла: разговор бесполезен. Антон опять выбрал позицию страуса, пряча голову в песок, лишь бы мама не обиделась.

Мы жили в квартире Тамары Петровны уже два года. Сразу после свадьбы свекровь настояла: «Зачем тратить деньги на съём? Живите у меня, квартира небольшая, места хватит. А деньги лучше откладывайте на ипотеку». Людмила сперва сомневалась, но Антон уговорил экономия важна.

Квартира у Тамары Петровны была «проклята». Сремонт с эпохи перестройки, мебель скрипела, из окон дуло. Людмила, привыкшая к порядку, сразу взялась за дело. Она хорошо зарабатывала, была старшим логистом в крупной компании, и могла себе позволить обустройство.

За два года они с Антоном, а точнее за счёт зарплаты Людмилы (Антон то менял работу, то выплачивал автокредит), полностью преобразили квартиру. Поменяли окна, переклеили обои, поставили новый холодильник, стиральную машину с сушкой, ортопедический диван, спальный гарнитур, встроенную кухню, плазменный телевизор, микроволновку, кофемашину, новые шторы, ковры, посуду. Всё выбирала Людмила с любовью, создавая уютное гнёздышко.

Тамара Петровна принимала обновления с радостью, хвасталась соседкам: «Смотрите, какой ремонт сделали, красота!» При этом продолжала считать себя хозяином всего, что появлялось в доме.

История с сапогами была не первой, но самой громкой. Раньше пропадали мелочи: набор полотенец из Турции оказался у соседки Вали, дорогой шампунь у Зины, пачка элитного чая в подарок врачу. Каждый раз Людмила пыталась отстоять границы, а получала лишь ответы: «Это мой дом! Всё, что здесь, общее. Мы семья, а не отдельные личности».

После случая с сапогами Людмила повесила замок на дверь спальни. Свекровь возмущалась:

Вы что, от родной мамы запираетесь? Что вы там прячете? Стыдоба какая! Я к ним со всей душой, а они замки вешают, как в коммуналке!

Антон нервничал:

Люда, сними замок. Мама плачет, давление скачет. Неудобно перед ней, будто ей не доверяем.

Мы ей не доверяем, Антон, резко ответила Людмила. Не хочу однажды проснуться и понять, что всё моё бельё ушло на благотворительность.

Месяц прошёл спокойно. Замок работал, Людмила носила ключ на шее. Свекровь демонстративно не звала невестку пить чай, но вещей не трогала. Людмила начала расслабляться, думая, что урок усвоен.

Беда настигла, когда Людмила собрался в трёхдневную командировку. В спешке она не повернула язычок замка. Уже в самолёте вспомнила об этом, но решила, что ничего серьёзного не случится.

Вернувшись поздно вечером, Людмила вошла в спальню, бросила сумку и сразу ощутила: чтото не так. Комната выглядела пустой. На месте её туалетного столика с зеркалом зияла пустота, лишь вмятины от ножек на линолеуме.

Она замерла. Всё столик, пуфик, косметика, духи, украшения исчезли. В панике бросилась в комнату свекрови.

Где мой столик? закричала она.

Тамара Петровна, оторвавшись от телевизора, сначала испугалась, но быстро надела маску возмущения.

Что ты орёшь? Вернись и поздоровайся сначала! отмахнулась она. У тёти Гали внучка выходит замуж, нужны подарки. Деньги нет, отец пьёт, мать болеет. Твой столик лишь пыль собирал, а теперь он в подарок Гале. Вот так помогаем!

Людмила чувствовала, как ноги подкашиваются. Она прислонилась к стене.

Вы отдали мою мебель? Мою дорогую косметику? Подарили?

Не чужим людям! Родным! ответила свекровь, вставая с дивана. Ты сама ещё купишь, ты же богата. А Настеньке начинать жизнь надо. И вообще это моя квартира, значит, я решаю, что с ней делать. Вы живёте бесплатно, так что благодарите, а не жалуйтесь!

Бесплатно? прошептала Людмила. Мы коммуналку платим полностью, ремонт сделали, продукты покупаем совместно. Эта мебель моя собственность, у меня есть чеки.

Чеки? фыркнула Тамара Петровна. Твои бумажки никому не нужны. В моём доме мои правила. Не нравится дорога скатертью! И столик теперь для сироты!

Людмила без ответа развернулась и ушла в спальню, где её охватило холодное пустое чувство: конец.

Когда пришёл Антон, он увидел пустоту у стены.

Привет, я так устал начал он, но остановился, увидев отсутствие трюмо. Что случилось?

Мама подарила его Насте на свадьбу, вместе с моей косметикой, спокойно ответила Людмила.

Антон выглядел ошеломлённым.

Не может быть мама! крикнул он.

Тамара Петровна вошла в дверной проём, оттолкнув руки в бок.

Что «мама»? Да, подарила. Дело сделано. Не стоит драму разгонять. Антон, скажи жене, чтобы успокоилась. Подумаешь, мелочь!

Антон посмотрел на Людмилу, потом на свекровь.

Мам, это перебор. Это же Людмины вещи, дорогие. Как нам их вернуть? Неудобно, а Настя обидится

Людмила произнесла тихо, но решительно:

Забирайте ничего не надо. Пусть пользуется. На здоровье.

Тамара Петровна победно улыбнулась.

Вот и умница! Я знала, ты поймёшь. Дело семейное.

Последующие два дня Людмила вела себя идеально: работала, готовила, улыбалась. Антон выдохнул: «Слава богу, прошла. Баба успокоилась». Свекровь ходила, чувствуя свою безнаказанность.

В пятницу едем к тёте Галине на дачу, объявила Тамара Петровна за ужином. Нужно яблоки собрать, Антон, отвези нас. А ты, Люда, останешься дома?

Нет, мягко отказалась Людмила. Я устала после командировки, хочу отдохнуть и сделать генеральную уборку.

Ну, дело хозяйское, пожала плечами свекровь. Убирай, давно пора, а то углы запылились.

В пятницу вечером Антон загрузил мать и тётю Галину в машину, а Людмила, пока они уезжали, позвонила в службу грузчиков.

Алло, Сергей? Нужен бригада, пятитонник, как договаривались. Жду.

Через полчаса к подъезду подъехал грузовик, вышли четыре парня. Людмила встретила их с папкой документов: чеки, гарантийные талоны на всё, что она купила за два года.

Ребята, работаем быстро и аккуратно, отдавала приказ.

Началось великое переселение. Сначала вынесли огромный велюровый диван, потом плазменный телевизор, потом кухню: сняли столешницу, холодильник, микроволновку, кастрюли. Затем стиральную машину из ванной, даже шторки и коврик. В спальне разобрали кровать, матрас, шкаф-купе. Последний штрих снять лампы «Ильича», заменить их энергосберегающими.

Через четыре часа квартира превратилась в пустой «бабушкин» вариант: старый линолеум, одинокая табуретка, советский шкаф. Людмила прошлась по комнатам, чувствуя лёгкое облегчение, как будто сняла с плеч тяжёлый камень. На прихожей оставила ключи и записку: «Оставила вам простор, теперь места много, как вы и хотели. Прощайте».

Она села в такси и поехала в новую съёмную квартиру, которую нашла в среду, пока «вела себя идеально». В воскресный вечер, сидя в новой кухне, распаковывая коробки, она получила массу звонков: сотни от Антона, десятки от свекрови, несколько от тёти Гали. Последний звонок был от Антона, голос его дрожал от гнева.

Ты что, всё выкрасила? крикнул он. Мы приехали, а тут пустота! Нет телевизора, нет холодильника, даже унитаз пропал! Что ты сделала?

Я забрала свои вещи, спокойно ответила Людмила.

Какие вещи? Всё! Даже унитаз! возмущался он. Мама в шоке!

Пишите заявление, холодно сказала она. У меня есть чеки на каждую гвоздь, каждую полку. Я также подам встречное заявление о краже моего туалетного столика, сапог, шубы и золотых серёжек, которых я не нашла в шкатулке.

Тишина. Антон стал жаловаться, будто всё изза неё.

Люда, зачем так? Давай поговорим, верни мебель, мама поймёт

Я уже подала на развод через госуслуги, ответила Людмила. Всё разделено, я забрала своё, ты оставил своё.

Но я тебя люблю!

Нет, Антон. Ты любишь удобство, а не меня. Этот аттракцион закрыт. Живи с мамой, помогай родственникам, у тебя теперь место для гостей, а меня уже нет.

Он попытался убедить её вернуться, но Людмила уже сменила замки и не давала адрес. Она выключила телефон, посмотрела в окно, где светились огни большого города. В новой квартире было пока неуютно, коробки стояли, шторы ещё не повешены, но воздух был свежий, пространство своё.

Она налила себе чай, достала любимую кружку, и впервые за два года почувствовала, что дома.