Алёна, где же тарталетки с икрой? Гости уже сидят за столом, а у нас пусто! Ты меня перед сватами позоришь? говорит Галина Петровна, стоя в дверях кухни, руки в боках, подпоясанных блестящим платьем.

Алёна отрывает прилипшую к лбу прядь, чуть не роняя противень с мясом по-французски. Жар из духовки обжигает лицо, запах майонеза и варёных овощей висит в квартире с утра тридцатого декабря.

Галина Петровна, икра на нижней полке холодильника, пытается говорить ровно Алёна, хотя внутри дрожит. Я просто не успеваю, мясо уже горит. Может, Вика поможет? Она же только в телефоне сидит.

Вика устала, она только что с дороги! восклицает свекровь, проходя в кухню и заглядывая в кастрюли. И к тому же её маникюр новогодний. А ты, хозяйка, должна встретить гостей так, чтобы стол ломился. Мы же из другого конца города проехали по пробкам.

Из гостиной доносится грохот телевизора, где в сотый раз Иван Петров летит в Москву, и громкий смех золовки Вики. На диване сидит муж Алёны, Сергей, лениво переключая каналы, пока его племянники шумные близнецы Миша и Дима прыгают с кресла на пол, будто землю трясут.

Алёна молча берёт банку икры. Руки дрожат. Весь день тридцать первого декабря прошёл в тумане: нарезка, варка, жарка, уборка. Сергей обещал помочь, но как только приехала мама с сестрой и детьми, он превратился в «почётного гостя» в своей же квартире.

И масла побольше, не жалей, комментирует свекровь, стоя над душой. В прошлый раз сухие были. И хлеб почему такой толстый? Надо было багет брать. Серёжа, посмотри, какой у жены салат «Мимоза» бледный, наверное, яйца переварила.

Сергей появляется в дверях с надкушенным мандарином.

Мам, зачем так? Салат нормальный. Алёна, давай быстрее, куранты уже почти, а старый год ещё не провели. Хочется есть.

Он не смотрит на жену, которая одновременно намазывает бутерброды, следит за мясом и старается не наступить на кота Барсика, который в панике бегает под ногами от криков детей.

Застолье начинается шумно. Вика, сестра мужа, сразу захватывает внимание, громко рассказывая, как её муж, «к сожалению, не смог приехать изза важной командировки», подарил ей новый телефон. Близнецы хватают колбасу руками, бросают крошку на ковер, который Алёна чистила два часа, и проливают сок на свежую скатерть.

Ой, ничего страшного, дети, отмахивается Галина Петровна, когда Алёна тянется за салфеткой, чтобы вытереть пятно вишнёвого сока. Постираешь потом. Главное, чтобы им было весело. Вика, наложи себе грибочки, они же магазинные, съедобные. А огурцы, Алёна, ты, кажется, пересолила.

Алёна сидит на краешке стула, почти без сил. Кусок еды не проходит. Она смотрит на гору блюд, приготовленных за два дня, и не ощущает вкуса.

Давайте выпьем за нашего Сергея! восклицает свекровь, поднимая бокал шампанского. Какой он молодец, добытчик, семья держит! Золотой мужик!

Сергей улыбается, расправляя плечи. Алёна почти поперхивается морсом. «Добытчик», который полгода работает на полставки и жалуется на тяжёлую судьбу, пока Алёна берёт дополнительные фриланспроекты и закрывает ипотеку за эту квартиру. Она молчит, лишь крепче сжимает ножку бокала.

Время движется к полуночи. Президент произнёс речь, куранты пробили двенадцать. Начинается раздача подарков.

Алёна вытаскивает красивые пакеты. Для Галины Петровны дорогой набор антивозрастной косметики, о которой та намекала месяц назад. Для Вики сертификат в парфюмерный магазин. Для племянников конструкторы, стоящие как крыло самолёта. Для мужа новые беспроводные наушники.

Ой, спасибо, небрежно заглядывает в пакет Галина Петровна. Крем? Ну ладно, пригодится для пяток. А тебе, Алёна, тоже подарок. Вика, давай.

Золовка, жуя бутерброд, протягивает Алёне маленький целлофановый пакетик. Внутри две кухонные прихватки с изображением свиньи и набор губок.

Это чтобы тебе было веселей на кухне! смеётся Вика. Символ года же. Или нет? Не важно, в хозяйстве всё пригодится.

Спасибо, произносит Алёна, но в горле скапливается обида. Не столько за подарок, сколько за демонстративное отношение: «Твоё место на кухне, вот и инструменты».

После часа ночи веселье достигает пика. Стол выглядит как поле битвы: грязные тарелки возносятся башнями, салатницы наполовину пусты, везде кости от курицы, кожура мандаринов и конфетные обёртки. Дети уже спят в спальне хозяев (их уложили на супружескую кровать, не спросив Алёну), а взрослые перебираются на диван смотреть «Голубой огонек».

Алёна собирает грязную посуду, несёт тарелки в раковину одну за другой. Гора растёт: жирные противни, кастрюли с засохшим пюре, бокалы с остатками помады.

Галина Петровна зевает, широко открывая рот.

Ох, как же душевно. Серёжа, наливай ещё чай, только с лимоном. И торт принеси, чего ждём?

Алёна замерла с грязной вилкой в руке.

Чайник только что вскипел, тихо отвечает она. Можете сами налить? Я посуду мою.

Алёна! голос свекрови звучит как сталь. Ты предлагаешь гостям обслуживаться сами? Мы в гостях или в столовой самообслуживания? Невежливо.

Сергей, не отрываясь от экрана, буркнет:

Алёна, ну дай маме чаю, тебе трудно?

Алёна наливает, режет торт, разложит по блюдцам. Вика съела кусок, потом попросила добавки, потом жалуется, что крем слишком жирный и её тошнит.

К двум часам ночи гости начинают уходить.

Всё, пора спать, заявляет Галина Петровна, вставая с дивана и потягиваясь. Вика с детьми в спальню ляжет, мы с тобой, Серёжа, тут на диване разместимся. А Алёна найди себе место. Может, на кухне раскладушку поставишь? Или на кресле в прихожей.

В спальне моя кровать, напоминает Алёна.

Там дети! Ты их будить будешь? возмущается золовка. Ты же всё равно будешь убирать. Работы до утра.

Свекровь кивнула, оглядывая разгром.

Вот именно. Алёна, убери всё быстро: посуду помой, со стола убери, пол проти, чтобы утром было чисто и свежо. Завтра в десять завтрак организуй, блинов напеки, Вика их любит.

Они расходятся. Сергей целует мать в щёку, желает сестре спокойной ночи и, проходя мимо жены, хлопает её по плечу:

Давай, зайка, не задерживайся. Убери всё быстро и ложись. Завтра тяжёлый день, к тёще Наде надо ехать.

Дверь в комнату закрывается. Выключается свет в коридоре. Алёна остаётся одна.

Тишину нарушает лишь гудение холодильника и капающая вода из крана. Она смотрит на раковину, переполненную. На столешнице башни из жирных тарелок. На плите застывает жир. Под ногами хрустят осколки новогодней игрушки, разбитой близнецами.

Алёна смотрит на свои руки. Маникюр, сделанный вчера вечером, уже облупился. Ноги гудят, будто хотят выть.

«Быстренько прибери», звучит в голове. «Блинчики напеки». «Посуду помой». Она представляет, как включит воду, будет тереть бесконечные тарелки, вдыхая аромат моющего средства и чужих крошек, будет отскребать засохшую гречку, потом будет мыть пол, месить тесто, спать не придётся.

Внутри чтото щёлкает тихо, как лопнувшая струна, на которой держалось её терпение.

Алёна выключает воду, вытирает руки полотенцем, снимает фартук и вешает его на крючок. Она проходит к центру кухни, оглядывает поле битвы: на столе остаются недопитые бутылки, запылённые нарезки, грязные салфетки.

Нет, произносит она вслух.

Алёна берёт со стула домашнюю кофту, накидывает её на плечи, выключает свет, оставляя гору посуды во тьме, и идёт в коридор.

Из гостиной слышен храп свекрови. Из спальни сопение детей и Вики. Сергей, видимо, уже спит у стены.

Алёна берёт из шкафа тёплый плед и подушку, выходит на застеклённый балкон. Там старое, но удобное кресло и мощный обогреватель. Она включает его, плотно закрывает дверь балкона, укутывается в плед и, впервые за два дня, закрывает глаза, чувствуя, как тело расслабляется.

Утро первого января начинается не с запаха блинов, а с крика Галины Петровны.

Что это?!

Алёна открывает глаза. Солнце ярко светит сквозь морозные узоры на окнах. На балконе тепло. На телефоне показывают одиннадцать утра. Она проспала почти девять часов роскошь.

Дверь балкона открывается, и в проём появляется взъерошенный Сергей в трусах и майке.

Алёна, ты чего тут? Мама кричит, там он запинается, увидев её спокойное лицо. Ты что, спала здесь?

Спала, отвечает Алёна, тянется, расправляя затекшие мышцы. С Новым годом, Серёжа.

Какой Новый год! На кухне Ты же ничего не убрала?!

Алёна встаёт, накидывает плед как королевскую мантию и проходит мимо мужа в квартиру.

Кухня выглядит так, как она её оставила. При дневном свете гора посуды кажется ещё более зловещей. Запах застоявшейся еды тяжёлый и неприятный.

Посреди этого великолепия стоит Галина Петровна, держась за сердце, а Вика с перекошенным лицом.

Ты ты что себе позволяешь? прошипела свекровь, увидев невестку. Мы встали, хотели чаю попить, а тут свинарник! Где завтрак? Где чистые чашки?

Чашки в раковине, спокойно отвечает Алёна, наливая себе стакан воды из фильтра. Грязные.

Так помой! вопит Вика. Чем ты ночью занималась?

Спала. Как и вы.

Спала она! восклицает Галина Петровна, задыхаясь от возмущения. Посмотри на неё, Серёжа! Мы гости! Нас встречают грязью и вонью! Ты хозяйка или кто? У тебя совести нет?

Алёна ставит стакан на стол. Звон стекла заставляет всех замолчать на секунду.

Вот именно, тихо, но твёрдо говорит она. Вы приехали в мой дом, а не в отель «все включено». Я готовила два дня, покупала продукты, накрывала стол, обслуживала вас весь вечер.

Это твой женский долг! рычит Сергей, поддерживаемый матерью. Не позорь меня! Возьми тряпку и убери всё немедленно. Дети голодны!

Алёна смотрит на мужа. Впервые за пять лет брака она видит его ясно: не милого парня из парка, а испуганного мальчишку, готового унизить жену, лишь бы мать не ругалась.

Нет, говорит Алёна.

Что «нет»? не понимает Вика.

Я не буду убирать и готовить завтрак. Я устала. Если хотите есть откройте холодильник, там полно продуктов. Если нужны чистые тарелки вот раковина, «Фейри», губки, которые ты, Вика, мне вчера так любезно подарила. Пора их использовать.

Повисла звонкая тишина. Галина Петровна открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на лёд.

Ты ты выгоняешь нас? шепчет она театрально. Сынок, ты слышишь? Она нам крошку хлеба отбирает! Заставляет мать мыть посуду!

Алёна, ты перебарщиваешь, пытается удержать её Сергей, придавая лицу грозный вид. Мама гостья. Вика гостья. А ты

Я хозяйка этой квартиры, перебивает её Алёна. Ипотеку оформляю на себя, плачу её. Ты, Серёжа, последние три месяца вносишь только коммунальные услуги, и то половину. Итак, либо вы встаёте, берёте тряпки и приводите кухню в порядок, либо праздник кончился.

Да пошли мы отсюда! вопит Вика. Собирайся, мам! Моих ног здесь не будет! Хамка! Психопатка!

Вика, подожди, пытается остановить её Сергей.

Ничего не подожди! Галина Петровна вдруг обретает удивительную бодрость. Собирай детей, Вика! Едем к тёте Наде, там нас примут! А ты, Серёжа, если у тебя есть хоть капля уважения к маме, иди с нами. Оставь эту змею в её гадюшнике!

Сергей растерянно смотрит то на разъярённую мать, то на спокойную, как скала, Алёну.

Алёна, извинись, пробормотал он. Помой эти тарелки, что тебе стоит? Видишь, до чего довела?

Я никого ни к чему не доводила. Я просто отказалась быть прислугой. Выбор за тобой, Серёжа.

Сборы заняли полчаса. Всё это время Алёна сиделаАлёна, отложив плед, глубоко вдохнула холодный утренний воздух, улыбнулась и, не оглядываясь назад, закрыла дверь, начав новую главу своей жизни.