Муж, который считал себя хозяином квартиры

«Муж, который считал себя хозяином квартиры, женщины и будущего — и остался ни с чем»

 

«Он строил планы, как выставить жену за дверь, пока она молча слушала и запоминала каждое слово»

Ключи оставлены в замке двери. Тишина в прихожей — и голос Вадима из спальни, тихий, но возбуждённый.

Ксения замерла, не сняв куртку. Смена была адская — двенадцать часов с чужими детьми, потому что напарница слегла с температурой. Ноги гудели. В голове — только одна мысль: добраться до кровати.

— Мама, она вернётся только завтра к обеду, у неё сутки, — шептал Вадим в трубку. — Можем спокойно всё обсудить.

Ксения прислонилась к стене. Сердце стукнуло так, что в ушах зашумело.

— Нет, она ничего не подозревает. Наивная совсем. Думает, что я к тебе на выходных с ремонтом помогаю. А мы с Дарьей уже третий месяц встречаемся. Молодая, покладистая, не то что эта… Хочет детей, представляешь? Нормальная семья будет.

Ксения зажала рот ладонью. Воздух застрял где-то в горле.

— Я уже с адвокатом переговорил. Квартира на мне, сбережения тоже. Ей ничего не достанется. Пусть съезжает к своей матери. Мам, она вообще ни копейки в дом не вложила. Работает за гроши в садике, вечно уставшая ходит… Дарья хоть выглядит, как женщина.

Смех. Его смех — лёгкий, довольный.

Ксения сняла туфли и бесшумно прошла на кухню. Села на табурет. Руки тряслись так, что пришлось сцепить их в замок.

Из спальни донеслось:

— В воскресенье я её к тебе привезу, познакомитесь наконец. Дашка хочет с твоей будущей свекровью чай попить. Нормально всё будет, мам, не переживай. Главное — чтобы Ксюха ничего не пронюхала до времени. Ещё месяц потерпим, а там — развод по-быстрому.

Дверь в спальню скрипнула. Вадим вышел — в домашних штанах, растрёпанный, с улыбкой.

— Ксюш, ты уже? Я думал, ты позже придёшь.

Она подняла голову. Посмотрела ему в глаза.

— Смена закончилась раньше. Устала очень.

Он подошёл, обнял за плечи.

— Моя бедная, иди ложись. Я тебе чай принесу.

Ксения кивнула. Встала. Прошла мимо него в ванную. Закрыла дверь. Опустилась на край ванны. И только тогда позволила себе выдохнуть.

В кафе Лидия слушала, не перебивая. Когда Ксения закончила, подруга откинулась на спинку стула и спросила:

— Квартира на нём?

— Да.

— Деньги?

— Тоже.

— Значит, при разводе останешься ни с чем, — Лидия достала телефон. — Есть один знакомый. Олег. Решает нестандартные вопросы. Ничего криминального, но эффектно.

— Что ты предлагаешь?

— Проучить их так, чтобы запомнили. Всех троих. Ты готова?

Ксения посмотрела в окно. За стеклом шёл мелкий дождь.

— Готова.

— Тогда узнай точное место и время их свидания в воскресенье. Остальное — моё дело.

Вечером в пятницу Ксения позвонила Вадиму на работу, изобразив интерес:

— Ты в воскресенье к маме едешь?

— Да, с ремонтом помочь.

— А где вы будете вечером? Может, я передам что-то с тобой?

Пауза. Потом:

— Не надо ничего передавать. Мы… с мамой в ресторан пойдём, у неё день рождения подруги.

— В какой?

— «Прованс», на Садовой. Что-то не так?

— Нет-нет, просто спросила.

Она положила трубку. Написала Лидии адрес.

В воскресенье Вадим оделся так, будто шёл на свидание всей своей жизни. Рубашка отглажена. Джинсы новые. Одеколон.

— Срочный проект на работе, вернусь поздно, — бросил он, целуя Ксению в лоб.

Она кивнула, не отрывая взгляда от телефона.

Через полчаса Ксения встретилась с Олегом у угла тихой улочки. Мужчина лет сорока пяти, крепкий, с жёстким лицом. Рядом — двое помощников.

— Адрес?

Ксения показала фото ресторана.

— Столик у окна. Он там через двадцать минут.

— Хорошо. Жди здесь. Когда мы выйдем — входи ты.

Ресторан был полупустой. Вадим и Дарья сидели у окна, держались за руки, смеялись. Она смотрела на него влюблёнными глазами, он гладил её пальцы.

Олег вошёл первым. За ним — двое. Прошли через зал уверенно, без спешки. Остановились у столика.

— Так ты тут кутишь с девочкой, а про долг забыл? — голос Олега прозвучал на весь ресторан.

Вадим вздрогнул. Поднял голову. Лицо побелело мгновенно.

— Что… Я вас не знаю.

— Не знаешь? Семьдесят тысяч долларов за сорванный контракт. Помнишь теперь?

Дарья отшатнулась.

— Вадим, что происходит?

— Ничего, это ошибка какая-то, — он попытался встать, но помощник положил руку ему на плечо. Не грубо. Но твёрдо.

— Какая ошибка? — Олег наклонился ближе. — Ты думал, мы забудем?

— Я не подписывал никаких договоров, клянусь! — голос Вадима сорвался. — У меня нет таких денег, я работаю продавцом, откуда…

Весь его лоск рассыпался за секунды. Он сжался, ссутулился, стал меньше.

Дарья схватила его за рукав.

— Вадим, скажи, что это неправда!

Он мотал головой, бормотал что-то невнятное.

— До завтрашнего вечера, — жёстко бросил Олег. — Либо деньги, либо у тебя будут серьёзные проблемы.

Он развернулся. Помощники последовали за ним. Дверь закрылась.

В зале повисла тишина. Дарья смотрела на Вадима. Он уткнулся взглядом в тарелку.

— Откуда у тебя долги? — голос её дрожал. — Семьдесят тысяч?! Ты говорил, что у тебя квартира, сбережения, что мы…

— Не знаю, это путаница…

— Путаница?! —она повысила голос.

— Ты обещал мне детей! Говорил, что твоя мать уже ждёт внуков!

Он попытался взять её за руку.

— Дашенька, послушай…

И тут дверь снова открылась.

Ксения вошла медленно. Сняла шарф. Прошла через весь зал, не отводя взгляда от их столика.

Вадим вскочил, опрокинув стул.

— Ксения…

Дарья обернулась. Посмотрела на Ксению. Потом на Вадима. Медленно до неё начало доходить.

— Это твоя жена?

Вадим открыл рот. Закрыл. Облизнул губы.

— Дашь, подожди…

— Твоя жена?! — Дарья вскочила. — Ты сказал, что разводишься! Что она уже съехала! Что вы три месяца не живёте вместе!

Ксения остановилась в двух шагах от столика. Посмотрела на Дарью спокойно.

— Мы живём вместе. Он уходил из дома час назад. Целовал меня в лоб и сказал, что едет на работу.

Дарья попятилась. Схватила сумку.

— Ты лжец, — прошептала она, и голос её сорвался на крик. — Лжец! У тебя долги, жена, и ты смел мне врать про детей?!

— Дашенька…

— Не смей! — она отшвырнула его руку.

Слёзы потекли по её лицу, размазывая тушь. Она развернулась и выбежала из ресторана, громко хлопнув дверью.

Вадим стоял посреди зала. Несколько посетителей смотрели с нескрываемым интересом. Он медленно поднял взгляд на Ксению.

— Ты всё подстроила.

— Да.

— Долг… это неправда?

— Всё неправда, — Ксения села на освободившийся стул. — Я подслушала твой разговор с матерью в среду. Когда ты планировал, как выгонишь меня из квартиры. Как встретишься с Дарьей. Как будете надо мной смеяться.

Лицо Вадима исказилось.

— Ксюша, прости, я не хотел…

— Не хотел? Ты три месяца водил её к своей матери. Обещал детей. Рассказывал, какая я наивная. И планировал оставить меня ни с чем.

Он сел напротив. Попытался взять её за руку, но она отдёрнула.

— Я был идиотом. Я всё исправлю, клянусь…

— Мы ничего не исправим, — Ксения встала. — Потому что у меня есть запись того разговора. И теперь решать буду я. Не ты. Не твоя мать. Я.

Он сидел, не в силах произнести ни слова.

— А твоя Дарья знает теперь, кто ты есть на самом деле. Мужчина с долгами, женой и большими проблемами, — Ксения надела шарф. — Кстати, передай Елене Викторовне: чай с будущей невесткой не состоится.

Она вышла на улицу. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо. У угла стояла Лидия, курила.

— Всё в порядке?

Ксения кивнула.

— Спасибо. Олег отлично сыграл.

— Ты молодец, — Лидия обняла её за плечи. — Не каждая на такое решится.

— Я всё ещё трясусь.

— Нормально. Адреналин. Пройдёт, — Лидия затушила сигарету. — Главное — ты поняла? Теперь ты хозяйка положения.

Ксения смотрела на дорогу. Машины проезжали мимо, включив фары.

— Знаешь, что самое странное? Я не чувствую злости. Совсем.

— А что чувствуешь?

— Облегчение.

Лидия усмехнулась.

— Это и есть свобода.

Домой Ксения вернулась поздно. Вадима не было. Она прошла на кухню, поставила чайник, села у окна.

На телефоне — три пропущенных от Вадима. Два сообщения.

«Ксюша, прости меня. Я был слепым. Приеду, поговорим».

«Я хочу всё исправить. Дай мне шанс».

Ксения положила телефон экраном вниз. Чайник закипел.

Дверь открылась через полчаса. Вадим вошёл тихо, осторожно. Увидел свет на кухне.

Ксения сидела у окна, обхватив руками чашку. Не обернулась.

— Ксюш… можно присесть?

— Твоя квартира.

Он сел напротив. Она всё ещё не смотрела на него.

— Я не знаю, что сказать. Всё, что я наделал… это было подло.

Молчание.

— Дарья мне написала, — продолжал он. — Сказала, что больше не хочет меня видеть. Что я лжец.

Ксения отпила из чашки.

— Мама звонила. Кричала. Сказала, что я всё испортил. Что позорю семью.

— Интересно, — Ксения наконец посмотрела на него. — А когда вы планировали выгнать меня из этой квартиры, это не было позором?

Он опустил голову.

— Я не хотел…

— Вадим, хватит врать. Я всё слышала. Каждое слово.

Он сидел, сгорбившись.

— Что ты хочешь? Развод?

Ксения поставила чашку на стол.

— Я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Я больше не та наивная девчонка, над которой ты смеялся с матерью. Я не тряпка. И решать, как дальше жить, буду я.

— Я понял, клянусь…

— Пока не понял, — она встала. — Но поймёшь. А что будет с нами — я решу позже. Когда захочу.

Она прошла в спальню. Закрыла дверь на ключ. Села на край кровати.

Руки всё ещё дрожали, но внутри разливалось что-то тёплое и новое. Что-то, чего не было раньше.

Власть. Не над Вадимом. Над собой.

За дверью раздались его шаги. Потом тишина. Потом скрип дивана в гостиной.

Ксения легла, укрывшись одеялом. Закрыла глаза.

Впервые за много месяцев она засыпала спокойно.

Утром Вадим ушёл рано, не постучав в спальню. Ксения собралась на работу. В детском саду её встретил привычный шум — дети, воспитатели, завтраки.

К обеду, когда дети улеглись спать, она достала телефон.

От Вадима — сообщение: «Я подумал. Если хочешь, я съеду к матери на время. Дам тебе пространство».

Ксения не ответила.

От Лидии пришла фотография: Олег с помощниками, серьёзные лица, но в глазах — смешинки. «Наши артисты требуют аплодисментов».

Ксения усмехнулась. Написала: «Передай — они лучшие».

Вечером, возвращаясь домой, она шла медленно. Останавливалась у витрин. Смотрела на людей.

Жизнь не изменилась за один день. Квартира всё ещё была на Вадиме. Денег почти не было. Работа — та же.

Но что-то внутри сдвинулось.

Она больше не боялась. Не боялась остаться одна. Не боялась, что о ней подумают. Не боялась свекрови, мужа, их планов.

Она просто шла домой.

И решала сама.

 

Вечером Вадим действительно не пришёл ночевать.

Ксения поняла это сразу — по тишине. По тому, как не хлопнула дверь ванной, не загремели кастрюли на кухне, не зазвонил телевизор в гостиной. Квартира вдруг стала странно просторной. Воздух — легче.

Она не писала ему. И он — тоже.

Только на третий день на кухонном столе появилась записка:

«Я у матери. Возьму пару вещей позже. Не хотел тебя будить».

Почерк неровный, будто писал на коленке.

Ксения сложила листок и убрала в ящик. Не из сентиментальности — как доказательство. Она вообще начала всё фиксировать: разговоры, сообщения, даже свои мысли. Лидия настояла:

— Если дойдёт до суда, пригодится. Он уже консультировался с адвокатом. Не забывай.

Ксения кивнула. Теперь она ничего не забывала.

Через неделю позвонила свекровь.

— Ксения, — голос Елены Викторовны был холоден, как мартовский лёд. — Нам нужно поговорить.

— О чём?

— О том, что ты устроила этот цирк. При людях. Позор.

— Позор — это когда сын с матерью планируют, как оставить жену без жилья, — спокойно ответила Ксения.

На том конце повисла пауза.

— Ты подслушивала? — в голосе мелькнуло возмущение.

— Да.

— Это низко.

— Ниже, чем изменять?

Елена Викторовна тяжело выдохнула.

— Вадим запутался. Молодой ещё. Мужчины иногда… оступаются.

— А женщины, значит, должны молча ждать?

— Не драматизируй. У вас нет детей, имущество его. Разойдётесь цивилизованно — и всё.

Ксения почувствовала, как внутри что-то окончательно захлопнулось.

— Вот именно. У нас нет детей. И это к лучшему.

Она положила трубку.

В тот же вечер Вадим написал:

«Мама перегнула. Прости её. Она переживает».

Ксения не ответила.

Спустя две недели он пришёл за вещами. Позвонил в дверь, будто был чужим.

Ксения открыла. Он выглядел осунувшимся. Щёки впали, глаза потускнели.

— Я быстро, — сказал он. — Заберу документы, пару костюмов.

Она молча отошла в сторону.

Пока он собирал рубашки, Ксения стояла у окна. Не помогала, не мешала.

— Я снял комнату, — вдруг сказал он. — Временно. У матери… тяжело.

— Понимаю.

Он остановился, держа в руках пиджак.

— Ты правда хочешь развод?

Она повернулась к нему.

— А ты правда хотел оставить меня без всего?

Он отвёл взгляд.

— Я был зол. Мне казалось, что мы застряли. Ты всё время уставшая, работаешь за копейки… Я хотел другой жизни.

— С кем? С Дарьей?

Он поморщился.

— Она не отвечает. Сказала, что не связывается с мужчинами, у которых проблемы.

Ксения чуть усмехнулась.

— Проблемы были всегда. Просто раньше ты их не замечал.

Он подошёл ближе.

— Давай попробуем заново. Без лжи. Я перепишу часть квартиры на тебя. Честно.

— Почему?

— Потому что… боюсь тебя потерять.

Она внимательно посмотрела на него.

— Ты боишься остаться один. Это не то же самое.

Он не нашёлся, что ответить.

— Я подам на развод, — спокойно сказала Ксения. — И да, поговорим о разделе. Не так, как ты планировал. По закону.

— Но квартира моя, Ксюш…

— Куплена в браке. На общие средства. Я тоже работала.

Он застыл.

— Ты консультировалась?

— Конечно.

Он впервые за всё время увидел в её взгляде не растерянность, а твёрдость.

— Ты изменилась.

— Нет, Вадим. Я просто проснулась.

Он забрал чемодан и ушёл. На этот раз — без записок.

Развод длился почти полгода.

Вадим сначала пытался давить: «Не позорь нас», «Давай без суда», «Мама плохо себя чувствует». Потом — уговаривать: «Останься, всё будет иначе». Потом — обвинять: «Ты сама всё разрушила своим спектаклем».

Ксения каждый раз отвечала одинаково:

— Мы разрушили это вместе. Но я больше не буду спасать то, что ты топишь.

Адвокат, к которому её направила Лидия, оказался спокойным, внимательным мужчиной. Он изучил документы и сказал:

— У вас хорошие шансы. Не бойтесь. Главное — не поддавайтесь на эмоции.

Она не поддавалась.

В итоге квартиру решили продать и разделить деньги. Для Вадима это стало ударом. Он до последнего надеялся, что Ксения отступит.

Не отступила.

Когда они подписывали бумаги, он спросил тихо:

— Ты совсем меня не любишь больше?

Она задумалась.

— Я любила тебя. Очень. Но ты выбрал быть хозяином. А не мужем.

Он опустил голову.

— Я думал, ты никуда не денешься.

— Вот именно.

Квартиру продали в начале осени.

Ксения сняла небольшую студию недалеко от работы. Светлую, с балконом. Впервые обустраивала жильё так, как нравилось ей: светлые шторы, живые цветы, полки с книгами.

Вадим переехал к матери.

О Дарье больше никто не слышал.

Иногда Ксении казалось, что всё это произошло не с ней. Словно она посмотрела фильм — тяжёлый, нервный, но с правильным финалом.

Однажды вечером она встретила Вадима случайно — у супермаркета. Он нёс пакеты, выглядел старше.

— Привет, — неловко сказал он.

— Привет.

— Ты хорошо выглядишь.

— Спасибо.

Повисло молчание.

— Я устроился в другую фирму, — сообщил он, будто оправдываясь. — Начинаю с нуля.

— Это неплохо.

Он кивнул.

— Я многое понял, Ксения.

— Рада за тебя.

Он смотрел на неё так, словно хотел сказать что-то ещё. Но не решился.

— Береги себя, — произнёс наконец.

— И ты.

Они разошлись в разные стороны.

Ксения шла по улице и вдруг поняла: внутри — пусто. Ни боли, ни злости, ни желания доказать что-то.

Просто точка.

Спустя год она уже редко вспоминала тот вечер в ресторане.

Иногда — как анекдот. Иногда — как урок.

Лидия однажды спросила:

— Если бы можно было вернуть всё назад, ты бы сделала иначе?

Ксения подумала.

— Я бы раньше начала слушать себя.

— А Вадим?

— Пусть живёт. Каждый получает то, что строит.

Вадим хотел быть хозяином квартиры, женщины и будущего.

В итоге он остался без квартиры, без женщины и с будущим, которое пришлось выстраивать заново — уже без иллюзий.

А Ксения впервые за много лет чувствовала, что её жизнь принадлежит только ей.

И это было больше, чем победа.

Это была свобода.