— Оставляю, конечно, — не задумываясь ответила Ирина.

— Дело, конечно, твое, но ты должна понимать: легко не будет.

— Я понимаю.

— Разумеется, я тебе во всем помогу. Все, что в моих силах, сделаю, не переживай. Поставим мы малыша твоего на ноги, все будет хорошо.

Ирина снова заплакала. На этот раз от облегчения. Так хорошо ей стало после этого разговора с матерью. Будущее снова заиграло светлыми красками, впереди забрезжила надежда. Мать посоветовала Ирине взять академический отпуск в вузе.

— Тебе всего ничего учиться после родов останется. Год всего лишь какой-то. Глупо бросать институт. Потом тяжелее наверстывать будет.

— А как же ребенок? Кто с ним будет, пока я доучиваюсь?

— А я на что? Придется, видно, на пенсию мне выходить. Давно пора.

— А деньги? На что мы будем жить?

— Учеников себе наберу, репетиторством займусь. Такую работу с уходом за малышом вполне можно совмещать. Да и на детей пособия платят. Выкрутимся. Не впервой нам экономить и ужиматься.

Ирина просияла. Во всей этой ситуации ее больше всего пугала перспектива бросить вуз. Столько труда в этот диплом уже вложено, столько надежд с ним связано! Но мудрая мама и здесь нашла выход. Ирина радовалась тому, какая у нее хорошая и принимающая родительница. Ни словом ведь не упрекнула дочь за то, что та «в подоле принесла». И к внуку будущему сразу с любовью и нежностью стала относиться. Замечательная у нее мать, что и говорить.

До самых родов Ирина усиленно училась. Встреч с Максом она больше не искала. Этот человек вообще исчез для девушки с лица земли. А вот тому, что совсем скоро у нее появится дочь, Ирина несказанно радовалась. Когда УЗИ определило девочку, она выдохнула от облегчения. Казалось, что дочь воспитывать без отца куда легче, чем сына. Ирина думала тогда, что ей очень повезло.

Кристина родилась в срок. Ладненькая, здоровая девочка. Глаза у нее были отцовские — огромные, серые. В разлете бровей и изгибе губ тоже угадывался Макс. Красивая малышка. Но Ирине не очень приятно было видеть в дочери черты человека, который так с ней обошелся. Впрочем, это были такие мелочи в сравнении с теми эмоциями и чувствами, что нахлынули на Ирину. Она и не представляла, что младенцы способны вызывать такие волнения души.

Мама была рядом. Она учила дочь ухаживать за новорожденной, качала внучку ночами, чтобы дать Ирине выспаться. А когда подошел конец академического отпуска и молодой матери настала пора возвращаться на учебу в большой город, Мария Сергеевна, как и обещала, ушла на пенсию. Последний учебный год дался Ирине нелегко. Она рвалась домой, к матери, к маленькому ребенку. Ей снились тревожные сны про Кристину. Нет, маме своей Ирина полностью доверяла. Знала, что та справится с малышкой даже лучше, чем она сама, но все равно. Физически не хватало маленького теплого комочка рядом. Иногда Ирина даже плакала от невозможности ускорить время. Только девушка понимала: все это как раз ради их с Кристиной будущего.

Наконец Ирина получила диплом. Когда-то она думала, что после этого события останется в большом городе, найдет здесь работу, зацепится, что никогда-никогда больше не вернется в провинциальный тихий Ирпень. Там и работать-то особо негде, и зарплаты мизерные, и сходить вечером толком некуда. Рождение дочери изменило мировоззрение и планы на жизнь. Теперь Ирина всей душой стремилась в Ирпень. Она даже работу там уже нашла. Устроилась бухгалтером на завод — самое крупное предприятие городка. Кстати, это ректор посодействовал трудоустройству. Рекомендовал начальнику завода одну из лучших студенток. А так, с улицы, на такое предприятие в Ирпене было не попасть. Ирина считала, что ей очень повезло.

Так и жили. Ирина работала на заводе, Мария Сергеевна воспитывала маленькую Кристину и занималась хозяйственными делами. Ладно, мирно, уютно, тепло, спокойно. Ирина фактически была матерью-одиночкой, но при этом она понимала, что живет легче и приятнее, чем многие ее замужние подруги. Те после работы спешили домой, забирали по пути из садиков и школ детей, потом готовка, уборка, проверка уроков. Ирина же, живя с матерью, была полностью избавлена от этих забот. Дома всегда было чисто, на плите стоял теплый вкусный ужин. Кристина накормленная, умытая, присмотренная. Мария Сергеевна, как бывшая учительница, еще и уроки с внучкой делала, когда время пришло. Ирина приходила домой после тяжелого рабочего дня и отдыхала. Ну, максимум с дочкой ее мать отправляла погулять.

И все же Ирине хотелось мужского внимания. Она была еще совсем молодой женщиной, красивой, яркой, ухоженной. На нее обращали внимание. И порой Ирина позволяла себе романы. Все они были непродолжительными, избранники быстро разочаровывали женщину. Но хотя бы на время она ощущала себя красивой и желанной. Оно того стоило.

Кристина полностью была на Марии Сергеевне. Иногда Ирине даже казалось, что Кристина не дочь ей, а младшая сестра. Наверное, это было нехорошо, но как уж есть. Зато Ирина быстро поднималась по карьерной лестнице. Много работала, развивалась в профессиональном плане. Сначала это рвение было вызвано необходимостью, им ведь нужны были деньги на существование. Маленькая пенсия Марии Сергеевны и крошечное детское пособие Кристины — на это невозможно прожить. Вот Ирина и старалась. Потом женщина как-то вошла во вкус. Ей нравилось ощущение власти, нравилось, что люди уважают ее, что есть вопросы и проблемы, которые никто, кроме нее, решить не может. В общем, работа и изредка скоротечные романы — все это отнимало большую часть времени Ирины.

За Кристину женщина была спокойна. Под присмотром бабушки ей было даже лучше, чем с ней, родной матерью. Мария Сергеевна — педагог со стажем. Она лучше знает, как общаться с детьми. Ирина… она любила дочь, очень любила. Но ей с ней было скучно, что ли. Ирина честно пыталась играть с Кристиной в куклы и настольные игры, но это так утомляло, отнимало столько энергии. Совещания и отчетности давались куда легче, чем вот такие вот вечера. Да и болтовня Кристины раздражала. Девочка постоянно пыталась донести до матери, с кем она играла в садике, чем их там кормили, с кем поссорилась, с кем подружилась, чего испугалась, чему обрадовалась. Ирина пыталась изображать интерес, но в конце концов не выдерживала. Раздражение переполняло, и Ирина выходила из себя.

Тут же появлялась Мария Сергеевна. Начинала причитать, что мама устала, маме нужен отдых. Уводила болтливую Кристину, занимала девочку чем-то. Ирина чувствовала себя виноватой, но… и радовалась тоже. Радовалась, что наконец-то осталась одна. Закрывалась в комнате, брала книгу или набирала подругу.

Зато Кристина ни в чем не нуждалась. Ирина зарабатывала неплохо по меркам Ирпеня и могла себе позволить дарить дочери дорогие подарки. Навороченные игрушки, яркие книжки, красивые платья. Ирина обожала выбирать для дочки все это. Она представляла, чему бы сама обрадовалась в детстве, и дарила это своей маленькой девочке. Та так искренне радовалась новым игрушкам и нарядам! Так горячо благодарила маму! И тогда Ирина чувствовала, что выполняет свой долг. Она хорошая мать. Просто вот ситуация у них такая. Если у девочки нет отца, должен же кто-то заниматься ее обеспечением. А душевного тепла и внимания Кристина в избытке получает от бабушки.

Мария Сергеевна всегда была понимающей и поддерживающей матерью для Ирины. Но в то же время и строгой. У Ирины с детства имелись обязанности. Она убиралась в комнатах, пока мать на работе, ходила в магазин, даже за квартиру платила в ЖКХ, потому что родительнице некогда было. И уж, конечно, Ирина с ранних лет сама готовила себе одежду в школу. И стирала, и гладила, и развешивала.

С Кристиной же Мария Сергеевна явно растаяла. То ли возраст, то ли жалость к малышке, от которой с самого начала отказался отец и которой почти не занималась ее вечно занятая мать. Девочка росла как юная капризная принцесса. Мария Сергеевна готовила для внучки вкусные и полезные блюда. Меню всегда составлялось с учетом пожеланий девочки.

— Ребенку нужно хорошо питаться, — говорила Мария Сергеевна.

Лучший кусок в доме всегда предназначался Кристине. Ей покупались сладости, фрукты и деликатесы даже тогда, когда с деньгами было туговато. А такие периоды все еще иногда случались. Мария Сергеевна часами играла с Кристиной в игрушки, даже будучи уставшей, даже с головной болью.

— Дочь, иди сама чем-нибудь в комнате займись, — говорила иногда Ирина. — Видишь, бабушке уже спать хочется, ей плохо сегодня.

Кристина капризно кривила пухлые губки. Ее глазенки сверкали злобой, очень похожей на ту, что мелькала в глазах Макса, когда он отправлял Ирину избавиться от беременности. Женщине не по себе становилось от этого взгляда дочери.

— Что ты, что ты! — всплескивала руками Мария Сергеевна. — Да мне за радость с Кристиночкой поиграть.

И веселье продолжалось.

Кристина никогда не убирала за собой игрушки, она могла кинуть вещи, снятые с себя, прямо у порога. Мария Сергеевна с улыбкой выговаривала ей и сама все раскладывала по местам. Иногда Ирина пыталась воспитывать дочь, но в итоге всегда срывалась на крик. Ну не хватало у нее терпения вдалбливать в голову большого уже, по ее мнению, ребенка прописные истины. То, что девочка уже давно должна была знать и сама.

— Опять тарелку за собой не помыла? Я тебе в нее же, такую грязную, обед и наложу.

— А у меня много тарелок, — парировала Кристина. — Мне бабушка недавно с принцессами пиалушку купила. Туда можно наложить.

— Неужели трудно тарелку за собой помыть?! — Раздражение захлестывало Ирину. — Пока не приучишься к порядку, никакого телевизора.

В момент таких ссор в комнате неизменно возникала Мария Сергеевна. Сглаживала углы, успокаивала дочь и внучку, гасила конфликты.

Потом началась школа. Кристина упорно отказывалась учиться. Вроде бы девочка и соображала хорошо, но ленилась. Вместо того чтобы прописывать строчки крючков и палочек, ей хотелось смотреть мультики, а скучнейшим примерам девочка предпочитала прогулки.

— Мам, ну опять у нее тройка по истории, — сокрушалась Ирина. — Тройка по истории? Это ведь не математика, которую не понять можно. Историю нужно просто учить.

— Ну и что, что тройка? Не двойка же, и ладно. Девочке нужен свежий воздух. Гулять она пошла с подружками. Что ж теперь, взаперти все детство провести?

Ирина лишь качала головой. Она ведь прекрасно помнила свое собственное детство. Мать тогда была куда более требовательна и к ее оценкам, и к внешнему виду, и к времяпрепровождению.

— Ну да, строгой я матерью была, — соглашалась Мария Сергеевна, когда Ирина задавала ей вопросы. — А теперь мудрой стала. Поняла, что детям не муштра нужна, а любовь. И потом, у девочки и так в жизни мало радостей. Ты все время на работе, почти не общаешься с ней. Отец тот вообще знать ничего о ребенке не хочет.

Это был неоспоримый аргумент. У Ирины снова поднималось откуда-то из глубины чувство вины. Она виновата в том, что дочь растет без отца. Не того человека Кристине в родители выбрала. Ну, или вела себя как-то не так, потому и не захотел Макс с ними остаться. Да и мать права: действительно, Ирине куда больше нравится работать и проводить время в компании мужчин, чем возиться с подрастающей дочкой. И Ирина не спорила с матерью. И на время оставляла попытки перевоспитать Кристину. Так ей было даже легче, наверное, проще.

Чем старше становилась Кристина, тем яснее Ирина понимала: еще хлебнут они с этой девочкой проблем и хлопот. Кристина училась плохо, перебивалась с тройки на двойку. И дело было не в ее низких умственных способностях, а в банальной лени, незаинтересованности в учебе. Благодаря тому, что в этой школе когда-то работала бабушка Кристины, девочку переводили из класса в класс. Но Марии Сергеевне приходилось часто краснеть в кабинете директора. Тот настоятельно советовал быть строже с нерадивой ученицей. Только вот жалко было Марии Сергеевне единственную внучку. Да и казалось, что возраст у девочки такой, перебесится, поймет, как важно учиться, возьмется за ум.

Со своей стороны Мария Сергеевна помогала внучке с уроками, объясняла ей сложные темы, сама готовила для нее доклады. Ирина видела, какой титанический труд проделывает ее мать, чтобы Кристина хоть как-то училась, не оставалась на второй год. И снова чувствовала свою вину, потому что самой ей совершенно не хотелось всем этим заниматься.

Если бы проблема заключалась только в плохой успеваемости! Куда хуже дела обстояли с поведением. Кристина, достигнув подросткового возраста, превратилась в маленькое симпатичное чудовище. Хамила и грубила всем и вся, особенно доставалось матери и бабушке. Девочка прогуливала уроки, связалась с нехорошей компанией. Пару раз Кристину даже ловили на краже в магазине. Охранник за руку хватал. Хорошо хоть, это был давний знакомый Марии Сергеевны. Он звонил не в полицию, а бабушке. Та краснела за внучку, рассыпалась в извинениях и благодарностях перед понимающими сотрудниками магазина. Проводила длинные беседы с Кристиной, понимая в глубине души, что та вряд ли последует ее наставлениям.

— Ну зачем ты взяла эти шоколадки? Спросила бы у матери денег или у меня. Что ж, мы не дали бы тебе на сладости? И так от вкусняшек всяких шкафы ломятся.

Кристина лишь молчала, исподлобья глядя на бабушку и мать. Ирина готова была отхлестать наглую девчонку ремнем за такие фокусы, но Мария Сергеевна не давала. Она была уверена, что так Кристина только ожесточится. С ней надо мягче, разговорами, уговорами. Но разговоры не помогали. Ирина знала, почему дочка крадет. Это было чем-то вроде развлечения в ее компании. Кристине нравилось водиться с детьми из, так скажем, маргинальных семей. Ее привлекала их свобода, независимость, презрение к рамкам и правилам.

Ирина осознавала это и ощущала полное бессилие. Ее надежда была только на мать. Уж Мария Сергеевна как опытный педагог должна найти ключик к взбалмошной девчонке. Тем более что Кристина с самого детства на бабушке. Они понимают друг друга как никто другой. Ирина с облегчением переложила ответственность за воспитание дочери на мать. Сама она зарабатывала, содержала всю семью. А это, согласитесь, не так мало.

Поведение Кристины все ухудшалось. Ирину вызывали к директору чуть ли не каждую неделю. Сама она не ходила. Эту миссию брала на себя опять же Мария Сергеевна. Да и когда было Ирине заниматься такими делами? На ней огромная ответственность — бухгалтерия всего завода. Многие вопросы вообще могла решить только она одна.

Все, кому Ирина жаловалась на поведение дочери, уверяли, что это норма. Подросток она, все они чудят. Беспечно махала рукой коллега, вырастившая двух сыновей. «Перебесится», — уверенно заявлял очередной мужчина, с которым Ирина проводила время. Нет, о серьезных отношениях она уже давно не мечтала. Понимала, что быт, наличие проблемного ребенка — все это никому не нужный балласт. Но вот для души женщина романы все-таки заводила. Чувствовала, что не нагулялась в свое время. Недополучила внимания и заботы от представителей сильного пола. Да и нравилось хотя бы временно ощущать себя нужной, любимой, восхитительной. Одним словом, переживала Ирина за Кристину, жалела мать, но ничего изменить не могла. Так ей казалось, во всяком случае. Вот и плыла Ирина по течению в надежде, что все само собой образуется, и утешая себя тем, что зарабатывает деньги, всех содержит, а потому и вправе переложить часть своих обязанностей на родительницу. В конце концов, многим бабушки и дедушки с детьми помогают.

Кристина взрослела, набиралась наглости, становилась все более грубой. Она начала курить. Марию Сергеевну этот факт поверг в шок. А Ирина… честно говоря, она испытала какие-то смешанные чувства. Сама Ирина в возрасте Кристины была тихоней-отличницей. Никаких гулянок, никаких дискотек. На девчонок, дерзко дымящих за углом школы, она посматривала с каким-то благоговением. Эти девочки казались ей такими крутыми, смелыми, сильными. И вот теперь ее родная дочь стала одной из них. Но это так, мимолетные мысли и ощущения. В целом же Ирину, конечно, беспокоило поведение дочери.

Особенно ее новая компания. Был среди этих ребят парень, старше Кристины года на два — Олег. Рос он в неблагополучной семье: мать, злоупотребляющая выпивкой, куча младших братьев и сестер. Ирине казалось, что именно Олег виновник ужасного поведения дочери. Мальчишка обладал врожденной харизмой и обаянием. Умел нравиться взрослым, когда хотел. Но именно он подбивал приятелей, в том числе и Кристину, на нехорошие дела. Именно он задавал тон. Именно этот самый Олег являлся лидером компании. Учился паренек, конечно, из рук вон плохо. Сам прогуливал уроки и приятелей за собой уводил. Инициировал опасные развлечения: то дети на спор сладости из магазина таскали, то под колеса машины резко выпрыгивали, пугая водителей.

На эту компанию не раз жаловались взрослые. Мария Сергеевна и Ирина пытались запретить Кристине общаться с такими приятелями. Но каждый раз девочка устраивала скандал.

— Да что вы понимаете? Это настоящая дружба. Нам интересно вместе. С ними мне хотя бы не скучно. Вместе мы — сила!

Хуже всего было то, что компания эта изводила тихих, спокойных детей из школы. Иногда просто ради развлечения, иногда — чтобы поживиться их карманными деньгами. На Кристину и ее приятелей жаловались. Друзья девочки уже давно стояли на учете. Саму Кристину спасало все то же хорошее отношение учителей к бывшей коллеге Марии Сергеевне.

Однажды старший брат девочки, которую в очередной раз обидела компания Олега, подстерег негласного лидера во дворе и побил ему как следует. С тех пор друзья Олега, в том числе и верная Кристина, открыли сезон охоты на эту несчастную. В итоге перестарались. Кристина. Это была Кристина. Именно она подставила подножку однокласснице, та упала, ударилась головой. Скорая, реанимация. Все, к счастью, обошлось, девочка выздоровела. Последствий у травмы серьёзных не оказалось. Но Кристину тоже поставили на учёт. Более того, семья Ирины попала в поле зрения органов опеки. Теперь их регулярно проверяли.

Кристине было уже пятнадцать. Ирина не могла с ней справиться. Мария Сергеевна переживала, глядя на то, в кого превращается её внучка. Методы воспитания, которые хорошо работали с дочерью, на Кристине дали сбой. На все замечания матери Кристина отвечала грубо, часто матом. Раньше на неё хотя бы действовала угроза остаться без карманных денег. Теперь же девочка и этого не боялась. Знала: если понадобится, всегда можно вытащить энную сумму из кошелька матери или бабушки. И не раз проделывала это. А иногда даже тащила что-то из дома: украшения, гаджеты, даже посуду и книги.

Кристина грубила матери, бросалась в Ирину колкими обидными словами. На бабушку тоже порой срывалась, но всё же с ней она была куда более вежливой. Хотя бы это. Мария Сергеевна сильно сдала. Ирина подозревала, что отчасти в этом виновата Кристина. Точнее, её неподобающее поведение. Она не раз отчитывала дочь, обращала её внимание на то, как плохо бабушке от таких выкрутасов.

— Ей не от этого плохо, — парировала Кристина.

С годами она всё больше внешне походила на Макса. Те же правильные черты лица, те же плотно сжатые губы, тот же надменный самоуверенный взгляд. Красивая, но неприятная этой своей холодностью, жёсткостью.

— Это ты бабушку довела. Меня на неё повесила. А сама работала и с мужиками развлекалась. И чем ты лучше меня? Я, по крайней мере, с бабушкой чаще нахожусь. И лекарства ей напоминаю принимать. А вот ты — где ты?

Ирина задохнулась от такой наглости. Хотела спросить, понимает ли дочь то, на какие деньги ей покупается модная одежда и дорогие гаджеты, на что она питается, но не стала. Всё равно Кристина не поймёт.

А потом? Потом у Марии Сергеевны случился сердечный приступ. В тот момент она была одна дома. Кристина где-то болталась с приятелями. Ирина задержалась на работе допоздна. Не хотелось ей возвращаться домой. Там встревоженные печальные глаза матери, там вредная скандальная дочь с кучей проблем. Ближе к десяти вечера Ирина всё-таки засобиралась. Не ночевать же в офисе. В этот самый момент ей позвонила дочь. Увидев на экране имя дочки, Ирина удивилась. Кристина редко звонила ей сама.

— Бабушка умерла, — в трубке раздались истеричные рыдания девочки. — Я домой прихожу, а она лежит.

— Я сейчас вызову скорую, — проговорила заплетающимся языком Ирина. Ужас сказанного дочерью доходил до неё постепенно. Но ещё теплилась надежда, что Кристина всё же ошиблась.

Я сразу же сама скорую вызвала, а потом уже тебя набрала.

Кристина действительно ошиблась. К приезду медиков Мария Сергеевна была ещё жива. Ирина подлетела к своему подъезду на такси как раз в тот момент, когда её мать грузили в машину скорой помощи. Ирина поехала с ней. Мария Сергеевна была без сознания. Но женщина всё равно говорила с матерью. Просила держаться, обещала, что всё теперь будет по-другому. Ирина выдохнула с облегчением, когда мать на каталке увезли в отделение. Казалось, самое страшное позади. Главное, мама оказалась в руках врачей, теперь всё будет хорошо.

Не успела женщина доехать до дома, как ей позвонили из больницы и сообщили страшную новость. Марии Сергеевны больше нет. Выразили соболезнования, сказали, что сделали всё, что могли.

Ирина вошла домой на ватных ногах. К ней кинулась встревоженная, растрёпанная Кристина. Опухшее от слёз лицо, красные глаза.

— Ну что?

Узнав обо всём, Кристина не сдержала яростного воя.

— Почему бабушка?! Лучше бы это была ты! Лучше бы ты!

Слова дочери в этот страшный момент вошли в сердце Ирины дополнительным острым лезвием. Ей и так было тяжело, а тут ещё и такое. Женщина молча прошла в свою комнату, заперлась, уткнулась лицом в подушку и только тогда дала волю своим чувствам. Рыдания сотрясали её тело, рвали горло. Страх, боль и отчаяние давили тяжёлой плитой. Казалось, что в жизни уже не будет ничего хорошего.

Потянулись серые рабочие будни. Обе они, и Ирина, и Кристина, привыкали жить без Марии Сергеевны. Без её заботы, вкусных обедов и ужинов, поддержки, любящих взглядов, тёплых слов. Ирина чувствовала, что не принадлежит больше себе. Все её силы, всё время, вообще все ресурсы уходили на работу, поддержание чистоты в доме, готовку и, конечно, на воспитание дочери. Вот с этим по-прежнему было не очень. Ирина подозревала, что у Кристины уже далеко не только дружеские отношения с тем самым Олегом — опасным, по её мнению, парнем из неблагополучной семьи. Пятнадцатилетняя девчонка, совершенно не думая об учёбе, пропадала целыми днями, а иногда и ночами с этой своей сомнительной компанией.

Не помогали ни крики, ни уговоры, ни даже шантаж. Ирина пыталась действовать строго и решительно. Бывало, что, уходя на работу, запирала дочь на ключ в квартире. Но та каким-то непостижимым образом всегда выбиралась. Кристина быстро катилась по наклонной, а Ирина могла лишь наблюдать за этим. Не было у неё родительского авторитета перед единственным ребёнком. Слова Ирины не значили для Кристины совершенно ничего. И девочка частенько прямо заявляла матери об этом, не стесняясь в выражениях. Ирина не раз предпринимала попытку поговорить с Кристиной по душам, только натыкалась на стену равнодушия и презрения.

— Что, когда я маленькая была, не нужна была тебе? На бабушку меня скинула и бегом к своим кавалерам? А теперь чего хочешь? Уважения? Любви? Ну уж нет, не дождёшься!

Ирина понимала: отчасти дочь права. Действительно, она была совершенно не готова к рождению малышки и в какой-то момент самоустранилась от её воспитания, с облегчением передав все полномочия своей матери. И всё же поведение девочки становилось всё более опасным. Видеть, во что превращается Кристина, было страшно.

Кристину кое-как аттестовали за девятый класс. Аттестат выдали такой, что ни о каком колледже и мечтать не приходилось. А в десятый класс девочку категорически брать отказались. Ирина тут вполне понимала учителей. Женщина пыталась внушить дочери, что ей нужно работать. Та лишь презрительно фыркала.

— За копейки на кассе в супермаркете с утра до вечера стоять? Или, может, вообще мусор во дворах мести? С ума сошла? Эта работа не по мне.

— Ну знаешь, с твоим образованием только такие варианты.

— Без тебя разберусь.

— Ах так? — снова начала закипать Ирина. — Без меня, значит? Ну отлично. Тогда ищи деньги на еду сама и оплачивай свою часть квартплаты. Раз такая взрослая, то и отвечай за себя сама.

Ирина думала, что шантаж деньгами возымеет действие. Отрезвит Кристину. Заставит задуматься о будущем. Но та как-то нехорошо улыбнулась и кинулась в свою комнату. Вещи собирать. Поняв, что происходит, Ирина поспешила за дочерью.

— Ты что делаешь? Подожди. Ты не так меня поняла!

— Все я так поняла. Куском хлеба попрекаешь. И не в первый раз уже. Ну и отлично. Я давно собиралась от тебя бежать куда подальше.

— Куда ты собралась? Останься. Мы подумаем вместе, как устроить твою судьбу. Все еще можно исправить. Варианты есть.

— Ни за что.

Кристина твердо стояла на своем. Уже потом Ирина догадалась, что решение дочь приняла не в момент ссоры, а гораздо раньше.

Кристина ушла из дома. Ирина знала, что дочь живет где-то на съемном жилье с тем самым Олегом. Женщина пыталась действовать через полицию. Все-таки ее Кристине даже семнадцати нет, а этот Олег уже совершеннолетний. Ирина надеялась, что его привлекут. Но выяснилось, что Кристина уже достигла так называемого возраста согласия и, в принципе, вправе жить где захочет и с кем захочет.

Ирина чувствовала себя ужасно. Она оказалась плохой дочерью, которая заездила мать. Если б не Ирина и ее проблемы, кто знает, возможно, Мария Сергеевна до сих пор была бы жива. Также Ирина проявила себя и чудовищной матерью. Люди вон по трое-четверо детей растят, и получаются у них прекрасные дочери и сыновья. А она, Ирина, единственную дочку упустила. У Ирины болело за Кристину сердце. Как живется ее девочке? Что она ест, чем зарабатывает? Не обижает ли ее этот ужасный Олег?

Периодически Кристина заявлялась домой, обычно в отсутствие матери. Забирала какие-то вещи, причем не только свои. Ирина, вернувшись с работы, замечала следы присутствия Кристины в квартире и тихо радовалась. Значит, жива ее девочка, хотя бы это. Только вот то, что Кристина выбирала моменты, когда Ирина на работе, ранило. Неужели дочь настолько ненавидит мать, что даже случайно с ней пересечься не желает? Ирина искала дочь. Со временем она нашла барак, в котором обитала Кристина — старое деревянное здание на окраине города. Наверняка условий никаких, а Кристина ведь росла как принцесса. Как так вышло, что даже такой убогий угол для нее оказался лучше, чем жизнь с матерью?

Иногда Ирина видела Кристину издалека, не проявляя своего присутствия. Та выглядела довольно счастливой. С Олегом они смотрелись вполне гармонично, как это ни тяжело было признавать. Кристина, похоже, увлеклась алкоголем. Это отражалось на внешности, на поведении девушки. Смотреть на дочь в таком виде было очень больно. Но Ирина чувстствовала, что не хватит у нее сил вытянуть ребенка из беды. Что она может сделать? Не силком же Кристину в клинику тащить. А добровольно она ни за что не согласится.

Прошло полтора года с момента ухода дочери из дома. Кристина уже успела справить совершеннолетие. Значит, мать ей больше не указ, даже с точки зрения закона. Раньше надо было действовать. Ирина почти не жила все это время. Все ее мысли были о дочке. Знакомые советовали махнуть рукой и забыть. Мол, раз сама решила так жить, ничто и никто ее не переубедит. Ирине предлагали заняться собой, но им легко было говорить. Как можно спокойно жить, зная, что твой ребенок сам себя губит? Потеря матери, фактически и утрата дочери — все это ударило по Ирине огромным молотом. Она не жила — существовала. Все события, происходящие в жизни, воспринимала весьма равнодушно. Эмоции вызывали только мысли о Кристине. Наверное, именно в этот сложный период Ирина и поняла, как сильно любит дочь. Раньше как-то даже и не осознавала этого. Теперь же, теперь женщина знала: никого роднее у нее на свете нет.

Однажды начальник вызвал Ирину к себе в кабинет. Та решила было, что снова что-то напутала в документах. Раньше такого не случалось, а теперь, пребывая в таком вот странном состоянии, женщина нередко ошибалась. Но нет, речь пошла о другом.

— Поедешь в соседний город на обучение, — заявил директор. — Гостиницу, суточные, все это мы тебе оплатим.

Ирина растерялась. Она никогда не ездила в командировки, а тут вдруг такое предложение. Не хотелось ей никуда ехать.

— Может, молодежь лучше послать? — робко предложила она. — Все-таки им надо опыта набираться.

— Тебе тоже надо, так что послезавтра отправляешься.

Удивительным образом поездка, которая так не понравилась Ирине изначально, принесла временное облегчение. Здорово было оказаться подальше от дома, там, где никто не знает ни тебя, ни твою печальную историю. Ирина брела мимо того самого торгового центра, где когда-то познакомилась с Максом. И снова город был украшен к Новому году. Мигающие разноцветными огоньками гирлянды, подсвеченные ледяные скульптуры, наряженные елки. Ирина впервые за много лет заразилась общим предновогодним настроением. Ей даже чего-то захотелось. Например, зайти в кафе и выпить ароматный кофе или прогуляться по новогодним распродажам и купить себе новое платье. Совсем как в старые добрые времена.

Ирина, сама того не замечая, шла по улице с улыбкой. Отчего-то появилась уверенность: все будет хорошо. Все еще образуется. Ирина вспомнила, что неподалеку находится чудесное кафе. Она ходила в него с подружками, еще будучи студенткой. Захотелось снова посидеть в этом заведении. Кто знает, может, там работают те самые официанты? В период своей юности Ирина знала их всех по именам.

Путь женщины лежал вдоль забора областной больницы. Ирина с тоской взглянула на высокие корпуса. Почему-то подумалось о людях, которые сейчас находятся там, на больничных койках. Скоро Новый год. Кого-то, может, и выпишут. А кому-то придется встретить праздник в казенных стенах. Вдруг Ирина почувствовала, что теряет равновесие. Под снегом был обледеневший асфальт. Двигаться нужно было аккуратнее. А она вот бдительность потеряла. Ирина поняла, что вот-вот растянется прямо на земле. Пыталась удержать равновесие, но ничего у нее не получалось. Спасение пришло откуда не ждали. Крепкие и сильные руки ухватили Ирину сзади за плечи и привели в устойчивое вертикальное положение. Женщина обернулась и встретилась взглядом с очень обаятельным незнакомцем. Мужчиной примерно одних с нею лет. Невысокий, голубоглазый, улыбчивый. Его сложно было назвать красавцем, но он обладал очень приятными чертами лица.

— Спасибо, — улыбнулась ему Ирина. — Вы спасли меня.

— Приятно чувствовать себя спасителем прекрасной принцессы. Здесь вообще-то очень скользко. Хотите, провожу?

Ирина удивленно захлопала глазами. Конечно же, она поняла, что происходит. Этот человек пытается завязать с ней знакомство. Прямо на улице. Совсем как в старые добрые времена. Но эта догадка, она не вызвала отторжения или каких-либо негативных чувств. И вообще, почему бы и нет? Ирина сейчас находилась в другом городе. Она и чувствовала себя совершенно по-другому. Поэтому…

— Да, проводите, пожалуйста, — благосклонно кивнула женщина.

Незнакомец уверенно взял ее под локоть, и они отправились вперед. Выяснилось, что мужчину зовут Сергей и что он отличный собеседник. Грамотная речь, тонкое чувство юмора. Общаться с таким — одно удовольствие. А еще этот Сергей смотрел на Ирину так, что она снова ощущала себя умницей и красавицей. Давно забытое, но такое приятное чувство. Ирина понимала: она понравилась Сергею. Понимала она и то, что между ними ничего быть не может. Кому нужна женщина с таким ворохом личных проблем? Да и у него наверняка не все гладко в жизни. Они оба уже взрослые. Все не так просто, как в молодости. А жаль.

— А можно узнать, куда ты так спешила? — спросил Сергей. Они как-то незаметно и быстро перешли на «ты».

— В кафе. Есть тут за углом. Я в него еще студенткой ходила. Вот решила снова заглянуть. Интересно.

— Знаю его. Мы тут тоже с однокурсниками между парами бегали. Я в него до сих пор часто хожу и даже прямо сейчас не против его посетить.

— А жена твоя против не будет, что ты с малознакомой женщиной по кафе ходишь? — хитро прищурив глаза, спросила Ирина. Она делала вид, что шутит, но на самом деле боялась ответа. Ей очень хотелось услышать, что Сергей свободен.

— Да нет у меня жены, — ответил мужчина. — Мы развелись, когда сын еще маленьким был. Сын вырос давно, за границей живет, так что я совсем один.

Ирина постаралась подавить счастливую улыбку. Да, такой вариант ее полностью устраивал. Кафе очень изменилось. Конечно, никаких прежних официантов Ирина там не увидела, но это было и неважно. Главное, они сидели с Сергеем за столиком у окна, пили кофе с пирожными и разговаривали. Вспоминали студенческую юность, удивляясь тому, сколько между ними общего. Обсуждали какие-то фильмы, актеров, шутили, смеялись. Ирина даже забыла на время о своих проблемах с дочерью. Просто наслаждалась общением, приятной беседой, близостью этого доброго, дружелюбного человека.

Вечер подходил к концу, но расставаться не хотелось. Ирина и Сергей прогулялись по украшенному к празднику городу. Разумеется, они обменялись телефонами и всеми контактами в соцсетях. Ирина предчувствовала начало чего-то приятного, красивого, настоящего. И боялась поверить в это чудо, боялась вспугнуть его. Сергей был абсолютно ее человек. Мужчина проводил Ирину до гостиницы. На следующий день они договорились сходить вместе в кино. В темноте кинозала он впервые поцеловал ее. Ирина с готовностью ответила на этот поцелуй. Она ждала его с того самого вечера.

А потом? Потом был отъезд Ирины. Командировка закончилась, так что… Они созванивались несколько раз за день и много переписывались в соцсетях. Делились новостями, поддерживали друг друга. Потом Сергей попросил разрешения приехать.

— Общение в мессенджерах — это хорошо, но я так соскучился.

Ирина чувствовала то же самое. И Сергей приехал. Он остановился у Ирины. У Сергея был бизнес в большом городе, сеть ремонтно-монтажных предприятий. Большую часть дел он мог вести дистанционно. И это оказалось как нельзя кстати.

Ирина снова чувствовала, что у нее есть семья. Теперь она не стремилась задерживаться на работе. Сразу же спешила домой к Сергею. Тот успевал и ужин приготовить, и прибраться, и дела свои по работе закончить. Вечера были только их. Прогулки, просмотр интересных фильмов, разговоры по душам. Ирина вопреки всему чувствовала себя счастливой. Она знала, Сергей любит ее. Искренне любит. И доверяла ему, как никому раньше. Сергей был мудрым, добрым, спокойным. Любую ситуацию он мог легко разрядить уместной шуткой. Этот человек всегда находил нужные слова и очень тонко чувствовал Ирину. Угадывал ее желания и настроения.

Конечно же, Ирина рассказала ему о Кристине. Сергей слушал внимательно, не перебивал.

— Ну, я и сам отцом не особенно хорошим оказался. Думал, что моя роль — это роль добытчика. Обеспечивал сына всем от и до. А душевного тепла и внимания не давал. Вот и итог. Он знать меня не хочет. Нет, мы не ссорились. Сын звонит и поздравляет меня с днем рождения, но на этом все. Так что тут мы с тобой похожи. Оба родительское фиаско потерпели.

— Твой сын хотя бы успешный, состоявшийся человек, — вздохнула Ирина. — А Кристина… Я боюсь за ее жизнь, за ее здоровье, за ее будущее.

— Да уж, тяжело тебе приходится.

Сергей притянул к себе Ирину. Принялся успокаивающе гладить ее по голове, плечам, спине. Женщине того и нужно было — принятие, сочувствие. Другие лишь отмахивались от ее беды, советовали вычеркнуть дочь из жизни и не мешать той губить себя дальше. Она же взрослая, воспитывать поздно. А Сергей… Принял, понял, пожалел.

Однажды, вернувшись домой, Ирина застала Сергея каким-то… растерянным. Сразу было видно: что-то не так.

— Твоя дочь приходила, — сообщил он Ирине.

— Не знала, что у нее остались ключи.

— Конечно, остались. Это ведь и ее дом.

— Правильно, это правильно.

— Она очень удивилась, увидев меня.

— Наверное, нагрубила. — Ирина легко могла себе представить, как повела себя Кристина, увидев Сергея.

— Не без этого, — без тени обиды согласился мужчина. — Ну а потом мы с ней поговорили по душам.

— Неужели? Мне не удавалось этого сделать с ее подросткового возраста. А с тобой вдруг поговорила?

— Она очень обижена, Ирин.

— На меня?

— На тебя, на жизнь, на отца, которого совсем не знает. Ей нелегко. Столько там боли.

— Я знаю. Я сама во всем виновата.

— Нет. Так сложились обстоятельства. Никто не виноват.

— Не утешай меня. Виновата.

— Да какая разница вообще? Девчонку спасать надо, вот что главное. А уж кто там виноват — дело десятое.

— Как ее спасать? — Ирина с надеждой посмотрела на Сергея. Если Кристина открыла ему душу, начала с ним разговор, может, все не так уж беспросветно?

— Слушай, я договорился с ней. Она придет к нам. Придет послезавтра.

У Ирины сердце сжалось от этой новости. Дыхание перехватило, в глазах потемнело.

— Ты ее точно правильно понял? Она придет, когда я буду дома?

— Да. Она согласилась с нами поговорить.

Ирина готовилась к встрече с дочерью как к самому ответственному событию в своей жизни. Потушила картошку с мясом, как Кристина любит, сделала салат. Женщина волновалась. Как пройдет разговор с повзрослевшей дочерью? Радовало то, что рядом был Сергей. Он заряжал всех вокруг своим спокойствием и всегда знал, как разрядить обстановку. Мужчина специально отменил какую-то важную встречу, чтобы лично присутствовать при примирении матери и дочери. Сергей вообще частенько уезжал в большой город по работе. Иногда на неделю, иногда на несколько дней. Ирина скучала, но она понимала: у ее любимого много дел с его фирмами. Он и так каждую свободную минутку ей посвящал.

В назначенное время Кристина не явилась. Ирина и Сергей сидели в гостиной перед накрытым столом в ожидании дорогой гостьи. А ее все не было. Прошел час, потом второй.

— Она не придет, — устало вздохнула Ирина. — Она опять специально дергает меня за нервы, злит, мстит за мое отсутствие в ее жизни.

— Мне она показалась искренней в тот вечер, — задумчиво протянул Сергей. — Как-то не верится, что она специально так поступает. Хочешь, съезжу к ней?

— Ты ее адрес знаешь? — удивилась Ирина.

— Знаю. Она сказала мне, когда я спросил, потому что… ну, мало ли.

— Давай вместе, — предложила Ирина.

— Лучше, наверное, я сам. Вроде как мы с ней контакт установили, а ты… кто знает, как она себя поведет, увидев тебя. Так что я сам.

Сергей явился спустя полтора часа. Взволнованный, какой-то даже растерянный.

— Что? — выдохнула Ирина. По выражению лица Сергея она сразу поняла: что-то случилось.

— Беда с Кристиной. В полицию ее забрали, в город. Что и как — непонятно. Олег этот ее… сильно выпив, лыка не вяжет. Толком ничего не объяснил. Ты не волнуйся, я сейчас по своим каналам пробью.

Сергей закрылся в спальне. Ирина сидела в гостиной перед праздничным столом и машинально ковыряла вилкой остывшую картошку. Сердце стучало как бешеное. С Кристиной беда. Ирина знала, что образ жизни дочери не доведет ее до добра. И вот теперь девочка в полиции. Хорошо хоть живая. Сергей не раз говорил: пока человек жив, ничего не поздно исправить. Спустя примерно сорок минут мужчина вышел из спальни.

— Ну что?

— Статья серьезная. У Кристины нашли запрещенные вещества. Она занималась их распространением.

— Видно, так твоя дочь на жизнь зарабатывала. — Ирина покачала головой. Она вспомнила слова совсем еще юной Кристины о том, что она не собирается за копейки работать дворником или кассиром в магазине. Что она найдет другой способ заработка. Вот и нашла.

На следующий же день Сергей уехал в город, чтобы разузнать все подробнее и, возможно, найти способ помочь Кристине. Ирина осталась одна. Она места себе не находила. Бродила по квартире из угла в угол, не в силах занять себя хоть чем-то. На душе кошки скребли. Судя по всему, Кристине грозил серьезный срок. Даже мелькнула крамольная мысль: как хорошо, что мама до этого момента не дожила. Не узнала, что произошло с ее любимой внученькой.

Сергей приехал вечером, хмурый, расстроенный.

— Там все сложно. Кристине светит лет десять за такое. Суд будет, но никто ничем помочь не сможет. Слишком много улик, много свидетелей. Видел Кристину. Она раскаивается, сожалеет о поступке. И боится очень.

— А я… я могу с ней увидеться?

— Это я устрою, — кивнул Сергей. — Завтра же.

На следующее утро Ирина уже сидела в комнате свиданий в ожидании дочери. Само помещение выглядело как придорожное кафе или что-то вроде того. Пластиковые стулья и столы, репродукции знаменитых картин на стенах. Сергей был рядом. Держал Ирину за руку, поддерживал. Он спросил, не будет ли лишним при этом разговоре. Но Ирина сама попросила его остаться. С ним она чувствовала себя спокойнее.

Привели Кристину. Ирина не сдержала вздоха при виде дочери. Серый затасканный спортивный костюм, сальные волосы, собранные в неаккуратный пучок, синяк на щеке. Девушка, как потом объяснил Сергей, получила эту гематому при задержании. Нездоровый желтый оттенок кожи, болезненная худоба. Увидев такую на улице, Ирина бы и посторонилась. Мало ли что на уме у этой неопрятной молодой женщины, явно злоупотребляющей выпивкой.

— Здравствуйте, — виновато улыбнулась визитерам Кристина.

Не было в ней в тот момент ни привычной наглости, ни дерзости — только растерянность, страх и надежда. Надежда на то, что эти сильные взрослые люди ее спасут.

— Здравствуй, доченька. — Ирина едва сдерживала слезы. Сердце сжималось от жалости. Смотреть на дочь в таком состоянии, в такой обстановке было тяжело.

Разговор сначала крутился вокруг бытовых вопросов. Что Кристина ест? Не обижают ли ее здесь? Как она себя чувствует? Потом… потом Ирина задала вопрос, который мучил ее с тех самых пор, как она узнала о местонахождении Кристины.

— Зачем? Ну зачем ты это делала? Неужели не понимала, чем все это может обернуться?

Сергей упреждающе положил ей руку на плечо, но было уже поздно. Ирина не ожидала такой реакции от дочери. Глаза Кристины вспыхнули злобным огнем. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Девушка взглянула на мать так, будто перед ней сидел враг, ненавистный, мерзкий, неприятный.

— Это все из-за тебя, — процедила Кристина. — Как же я тебя ненавижу! Это из-за тебя я здесь!

— Почему? — растерянно захлопала ресницами Ирина. Она уже успела пожалеть о своем неосторожном вопросе. Сергей ведь предупреждал, говорил, что Кристина находится во взвинченном состоянии и с ней нужно быть максимально мягкой.

— Ты мне всю жизнь испортила! Своим равнодушием! Из-за тебя я почти не училась, а теперь вот в тюрьме! Я ведь, наоборот, пыталась до тебя донести, что образование…

— Вот именно! А я делала все тебе назло, из ненависти, из мести! И откуда мне, скажи пожалуйста, деньги было брать? Вот и связалась с этим всем. Ты меня на это толкнула! Ты!

Ирина молчала, не в силах подобрать нужных слов. Кристина продолжала выливать на нее ушаты грязи. Сергей подошел к разъярившейся девушке и крепко обнял ее. Кристина неожиданно уткнулась в плечо ему, почти незнакомому человеку, и разрыдалась. Когда Ирина попыталась положить руку на плечо дочери, та злобно скинула ее ладонь. Сергей молча указал Ирине глазами на дверь. Та все поняла. Вышла.

Сергей пробыл с Кристиной еще буквально минут пятнадцать. Ирина догадывалась, что тот мягко и ненавязчиво пытается смягчить ситуацию, примирить дочь с матерью. Женщина и сама не знала: если прямо сейчас Сергей позовет ее к Кристине, если дочь успокоилась и готова поговорить с ней, сможет ли Ирина переступить через себя и общаться с Кристиной как ни в чем не бывало? С одной стороны, Кристина — бедная, запутавшаяся девочка, которая нуждается в материнском тепле. С другой — она уже взрослая и не может не понимать элементарных вещей. В душе Ирины клокотала обида. Она явно не заслужила такого обращения, таких обидных слов и обвинений.

Когда Сергей вышел, он сказал, что Кристина все еще не хочет ни видеть, ни слышать мать. И они поехали домой. Ирине оставалось только догадываться, каких гадостей наговорила Сергею ее дочь. А потом состоялся суд. Ирина и Сергей присутствовали на заседании. Кристина находилась на месте обвиняемого. Она старательно избегала встречи взглядами с матерью. Когда огласили приговор, Ирина вскрикнула. Десять лет. Это больше половины того, что уже прожила Кристина.

Вскоре девушку отправили в колонию строгого режима, расположенную в другой области. Ирина пыталась встретиться с дочерью перед отъездом, но… выяснилось, что мать Кристина занесла в черный список. Назвала ее имя среди тех, кого она видеть не желает. На свидание с Кристиной пришел Сергей. С ним девушка не отказывалась общаться. Он-то и передал ей кое-какие вещи по списку: одежду, мыло, полотенце.

Дни потянулись за днями. Если бы в этот тяжелый период рядом не было Сергея, Ирина и вовсе с ума бы сошла от беспокойства за дочь. Они расписались. Стали официально мужем и женой. Без пышных торжеств, толпы гостей, ресторана. К чему это все? Да и не до праздников в такой ситуации.

Сергей всегда был рядом. Исключая те периоды, когда ему нужно было отлучаться в город по делам. Бизнес требовал его внимания. Иногда Сергей отсутствовал неделями. Бывало, что и в командировки улетал надолго. И тогда Ирина скучала до душевной боли. Они общались, конечно, по телефону и в мессенджерах. Но как же ей не хватало его теплых рук, крепких объятий, нежных взглядов!

Коллеги с завода, те, которые были в курсе жизненной ситуации Ирины, не раз намекали ей, что у ее супруга просто появилась любовница. Что-то уж слишком часто он у тебя сматывается куда-то.

— Может, на две семьи живет?

— шутила начальница отдела кадров Нина.

Ирина улыбалась. Нет. Она и мысли не допускала о том, что Сергей ей неверен. У них были очень теплые и искренние отношения. Ирина знала. Видела. Он ее любит. Действительно любит. И сама отвечала Сергею теми же сильными чувствами. У нее не было оснований ему не доверять. Они всегда были честны друг с другом.

Иногда Сергей и Ирина ездили в серый маленький городок, где находилась та самая колония. Привозили Кристине гостинцы, одежду, книги. Только вот на свидание Сергей ходил один. Кристина все еще не хотела видеть мать. Как мужчина ни старался, у него не получалось переубедить девушку. Слова Кристины он доносил до Ирины, конечно же, в самых мягких выражениях. Но женщина, разумеется, догадывалась, как и что на самом деле говорила ее дочь. Было больно. Но человек ко всему привыкает. Вот и Ирина привыкла, что родной ребенок ненавидит ее, винит во всех своих несчастьях. Отчасти, конечно, Кристина была права, но только отчасти. И Ирина очень надеялась, что со временем дочь остынет, переосмыслит всю эту ситуацию. И они наконец поговорят спокойно.

Прошло несколько лет. Вроде бы ничего не менялось. Но Сергей, он отчего-то становился все более печальным. У него почти пропал аппетит, мужчина похудел. Ирина старалась, готовила супругу блюда, которые тот особенно любил. Сергей вроде бы радовался, благодарил, но почти не притрагивался к тарелке.

— Что-то на работе? — пыталась добиться ответа Ирина. — Я же вижу, с тобой что-то происходит.

— На работе, — кивал Сергей, приобнимая любимую за плечи. — Не переживай, все хорошо будет. Это так, период тяжелый просто.

И Ирина с облегчением выдыхала. Она верила Сергею безоговорочно. Раз супруг говорит, что все будет хорошо, значит, так оно и получится.

Однажды ночью Ирина проснулась от того, что Сергей ходит по коридору и говорит с кем-то по телефону. Что-то было не так. Почему-то сразу подумалось о Кристине. Встревоженная женщина выскочила в коридор и обомлела. Муж ее был бледным, таким, что почти сливался с белыми обоями. На лбу у него выступила испарина, под глазами появились сине-черные круги. Ему было плохо, очень плохо. И звонил Сергей в скорую, вызывал врачей себе. Тревога за любимого ледяной рукой сжала сердце Ирины.

— Что с тобой?

— Болезнь вернулась, — непонятно ответил Сергей. — Я уж думал, все, победил ее, но нет.

— Какая болезнь?

Сейчас лицо Сергея скривилось от боли. Он явно не мог в таком состоянии что-либо объяснить ничего не понимающей супруге. Мужчина бессильно опустился в кресло. Не зная, чем помочь любимому, Ирина то воды ему предлагала, то влажную тряпку на лоб мужу клала. Тот благодарно кивал, но говорить не мог. В конце концов Сергей отключился, чем довел Ирину чуть ли не до истерики. К счастью, скорая приехала быстро. Сергея повезли в больницу. Ирина, конечно, поехала с ним.

В машине скорой помощи мужчине стало хуже. Медики засуетились. Это был страшный момент. Но до больницы Сергея все-таки довезли. Ирина будто заново переживала события многолетней давности. Она тогда также ехала в скорой с мамой и также выдохнула от облегчения, когда ее передали врачам. Казалось, что теперь все образуется, а потом… Поэтому в этот раз напряжение не отпускало Ирину. Она старалась гнать от себя мрачные мысли, но они упорно крутились в ее голове. Интуиция подсказывала: ничего уже не будет хорошо. Все кончено.

Ирине сказали ехать домой. Она пыталась добиться от медперсонала информации о состоянии мужа, но никто ничего не говорил.

— Утром приедет лечащий врач, тогда у него все и узнаете. Сейчас вам незачем здесь находиться.

Ну а утром Ирине позвонили. Она не спала, конечно, поэтому тут же схватила трубку. И снова ей сообщили страшную новость. Сергея не спасли, не вытащили. Последующие дни тянулись как в тумане. Разговор с врачом многое прояснил. Оказалось, что Сергей уже много лет страдал от онкологического заболевания. Борьба с недугом шла с переменным успехом. То Сергей побеждал, то болезнь. Мужчина вовсе не в командировки ездил — периодически ему приходилось лечиться в стационаре. А Ирина вообще ничего не знала об этом. Она понимала, конечно: Сергей не хотел, чтобы она за него волновалась. И Ирина, поглощенная собственными проблемами и переживаниями, даже не замечала того, что происходит с любимым мужем. А он берег ее от страха, волнения, тревог, потому что понимал: ей и так тяжело.

Встреча с нотариусом. Эта женщина сама ее нашла. Просто постучалась в дверь, Ирина и открыла. В то время к ней часто кто-то заходил. Друзья и коллеги Сергея, ее собственные подруги, соседи выражали соболезнования, предлагали помощь. Оказывается, Сергей, хоть и надеялся на благополучный исход, все же заранее подготовился к худшему. Переписал на Ирину большую часть своего состояния. Вдова оказалась наследницей двух квартир в городе, автомобиля Сергея и солидного счета в банке. Бизнес мужчина завещал сыну, который жил за границей и даже не интересовался делами отца. Кто-то удивится, когда уведомление получит. Ирина расплакалась. Надо же. Ее любимому было плохо и страшно, а он о ней думал, о ней заботился.

А потом были похороны. Страшный длинный день. Прощание организовали в большом городе, а не в Ирпене, потому что именно там жили друзья, родственники и коллеги Сергея. Ирина сама не понимала, как выдержала все это. Хорошо хоть организовать прощание ей помогли в агентстве, сама бы она точно что-нибудь забыла или перепутала.

Женщина не нашла в себе сил остаться на поминки. Почувствовала себя плохо. Один из друзей Сергея вызвался довезти ее до дома. Ирина была ему благодарна за это. Все-таки дорога неблизкая, соседний город. На ватных ногах женщина поднялась на свой этаж. И тут выяснилось, что ключей-то в сумочке нет. Видно, выронила где-то в суматохе. День был сложным, тяжелым, до ключей ли тут? Осознание произошедшего приходило медленно и мучительно. Ирине все еще не хотелось верить в то, что Сергея больше нет. Зачем судьба вообще так с ней поступила? Подарила несколько лет счастья, заставила поверить в то, что она наконец нашла своего человека, а потом все отняла. Это слишком жестоко.

Делать нечего, домой-то надо. Хотелось скорее очутиться на своей кровати и дать волю слезам. Ирина спустилась к соседке. У той всегда был запасной комплект на всякий случай. Вот он, «всякий случай», и произошел. Когда Ирина снова поднялась на свой этаж, то заметила, что дверь-то и не закрыта. Прикрыта просто. Видимо, утром она была настолько взволнована, что даже не заперла ее. Ирина толкнула дверь, вошла в полутьму своей квартиры и охнула от неожиданности. Ей казалось, что она уже вычерпала на сегодня свой эмоциональный потенциал, но нет. Ее окатила волна страха. Здесь кто-то был. Этот кто-то почуял ее пришествие и замер там, в дальней спальне. Прислушивается. Кто здесь? Человек, который воспользовался открытой дверью, или же… Нет, это невозможно, конечно, но вдруг… Говорят же, что умерший иногда приходит попрощаться. Глупая мысль, суеверная, дурацкая. Но Ирина ухватилась за нее как утопающий за соломинку. Не думая о том, что в комнате ее может поджидать злоумышленник, она, даже не разувшись, направилась к спальне.

— Ты? — Ирина не могла поверить своим глазам. Прямо на нее смотрела Кристина. Дочь выглядела куда лучше, чем тогда, в комнате свиданий, когда они виделись в последний раз. Ухоженная, опрятно одетая. Свежая, чистая кожа, ясные глаза. Даже легкий нежный румянец на щеках. Ее ли это Кристина?

— Я, — кивнула девушка.

— А как же ты?

Ты же в тюрьме должна быть.

— Мне срок сократили за хорошее поведение. И Сергей еще посодействовал. Он ведь приезжал ко мне часто. Иногда, я знаю, с тобой, но иногда и сам, один. Мы много общались. Он помог мне многое понять, переосмыслить. Я узнала, как тебе было тяжело. Я поняла, что была неправа. Но видеть тебя все равно не хотела. Мне стыдно было. Потом уже стыдно. За себя, за свое поведение. Казалось, ты меня ни за что не простишь после всего. Он говорил, что простишь и примешь, но я не готова была.

— Конечно, прощу, — воскликнула Ирина. — Уже простила давно. Я и сама много ошибок наделала.

— Все ошибаются, — улыбнулась Кристина. — С детьми в роддоме не выдается инструкция по эксплуатации. Поэтому люди действуют методом проб и ошибок. Теперь-то я это точно знаю.

— Что?

— Мам, у меня ведь дочь есть, Арина. Я ее в честь бабушки Сергея назвала, кстати. Он мне много про нее рассказывал. Хорошая она была.

— Дочь? Арина?

— Да. Моя беременность — это еще один фактор был в пользу досрочного освобождения.

— Почему? Почему ты мне ничего не сказала? И Сергей тоже молчал. Только говорил, что все хорошо будет с тобой.

— Он уговаривал меня прийти к тебе, но я не могла. Так стыдно было. Я знала, что это обязательно произойдет, но переступить через себя слишком уж было тяжело. Дура была, знаю. Сергей меня готовил мягко к этому, подталкивал, но не давил. Он вообще очень хороший.

— Так где же вы жили все это время с Ариной?

— В квартире Сергея. Одной из тех, что теперь тебе принадлежат. Он помогал деньгами и даже оплатил мне онлайн-курсы графического дизайнера. Ты же помнишь, я рисовала всегда хорошо. Он сказал, что это хобби можно использовать. И действительно, я уже зарабатываю, сидя в декрете. Это так здорово.

— Это… это в голове не укладывается.

— Знаю, мам. — В голосе и взгляде Кристины явственно звучало сочувствие. — Знаю, тебе сейчас очень тяжело. Ты потеряла Сергея. Я тоже. Тоже никак не могу еще с этим свыкнуться. Он мне столько добра сделал. Он… он как бабушка. Или отец, которого у меня никогда не было. Не знаю, как объяснить.

— Я понимаю, дочка. Я все понимаю. Только… Как ты здесь-то оказалась и зачем? Все же решила поговорить со мной?

— Не совсем, — Кристина потупила взгляд. — Я ведь, мне казалось, еще не готова была, но сейчас даже рада, что так получилось.

Кристина рассказала о том, что тоже присутствовала сегодня на похоронах Сергея. Для Арины наняла няню на целый день. Не могла Кристина не проводить человека, столько сделавшего для нее и ее дочери. Кристина видела мать и держалась подальше от нее. Это было несложно: Ирина находилась в таком состоянии, что вообще ничего вокруг не замечала. Кристина подгадала момент, когда сумка Ирины оказалась лежащей на подоконнике столовой без присмотра. Сунула туда руку, выудила ключи. Ей нужно было во что бы то ни стало попасть в квартиру. И желательно пока матери нет. По прикидкам девушки, поминки продлятся как минимум пару часов. За это время она успеет взять то, что ей принадлежит, и скрыться. А с матерью она еще поговорит, успеется. Маме сейчас не до нее. Кристина надеялась, что станет успешной и самостоятельной, начнет хорошо зарабатывать. И вот тогда… тогда ей будет не стыдно вернуться в отчий дом и попросить у мамы прощения.

— А что же… что же ты забрать здесь хотела?

— заинтересовалась Ирина. Происходящее напоминало странный сон или фильм. Один из тех, про которые говорят: «в жизни так не бывает».

— Я знала… знала, что Сергей очень болен, он сказал мне. И еще сказал, что когда… когда его не станет, я должна взять что-то из модели корабля в вашей спальне. Он оставил там что-то для меня и Арины. Чтобы мы ни в чем не нуждались, пока я не встану на ноги и не начну хорошо зарабатывать.

— Что там? Ты нашла это?

— Нет, не вижу я никакого корабля.

— Вот же он! — Ирина указала пальцем на шкаф, на верхней полке которого и находился тот самый корабль. Кристина не заметила его, так как сборную модель закрывала стопка книг.

Девушка осторожно сняла игрушку, повертела в руках. Потом догадалась, подняла дверцу на палубе, сунула руку в трюм и извлекла на свет конверт. Внутри лежало завещание. Кристина становилась наследницей одного из счетов Сергея. Там была сумма, которой хватило бы на несколько лет безбедной жизни. А еще, еще в конверте лежало письмо. Кристина развернула его и принялась читать вслух.

— Здравствуй, девочка. Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. И некому тебе напоминать о том, что самое важное, самое драгоценное, что у тебя есть в этой жизни — это мама. И дочь, конечно. Мама и дочь. Это счастье, что вы есть друг у друга. Цените это. Вместе легче, приятнее, веселее. Вместе вы — огромная сила. Я специально оставил завещание здесь, в квартире. Я знал, что ты быстро не найдешь это послание. Очень надеюсь, что ты задержалась до прихода Ирины. И сейчас вы уже вместе.

Мать и дочь переглянулись. Это было странно и очень приятно. Сергей будто бы незримо присутствовал в этой комнате, смотрел на них и улыбался. Все получилось именно так, как он и задумывал. Мать и дочь наконец встретились.

— Если же Ирины еще нет, а ты уже нашла конверт, что ж, просто дождись ее. Вам обеим это нужно. Передавай маме привет и скажи, что я очень ее люблю. Я благодарен судьбе за ту нашу случайную встречу. Ирина сделала мою жизнь ярче, приятнее, теплее. И пусть она простит меня за то, что я скрывал от нее болезнь. Просто не хотел ее тревожить, но и надеялся, что все обойдется.

Ирина почувствовала, как по ее лицу текут слезы. С Сергеем была вроде бы так близка, но в то же время он был невозможно далеко. Даже после своего ухода он умудрился сделать огромное доброе дело. Вот как так? Как у него это все получилось? Кристина молча подошла к матери, обняла ее.

— Ты бы меня дождалась? — спросила Ирина. — Дождалась бы, если б нашла этот корабль раньше, до моего прихода?

— Конечно, — кивнула Кристина. — Сергей ведь просил, мам.

— Поехали ко мне. Ты должна увидеть Арину. Она, кстати, на тебя очень похожа.

Sponsored Content

Sponsored Content