— А не пошёл бы ты куда подальше, милый мой, если тебе от меня нужны только квартира и прописка? Или ты думал, что когда я об этом узнаю
— Да, мам, не переживай… После свадьбы сразу займусь… Скажу, что для ипотеки надо… Да, на тебя перепишем, так надёжнее будет, она ж не чужая уже будет.
Яна замерла в прихожей. Ключ повернулся почти беззвучно. Сегодня она ушла с работы на три часа раньше с коробкой любимого медовика для своего жениха Максима. Сюрприз. До свадьбы оставалось чуть больше месяца.
Голос Максима доносился из спальни. Слова, которые он произносил, были острыми и холодными. Яна медленно поставила коробку с тортом на тумбу. Она поняла, о чём речь. О её квартире. Единственной, подаренной родителями.
«…Так надёжнее будет…» «…Она ж не чужая уже будет…»
Последняя фраза прозвучала как приговор. Не чужая. Значит, можно обчистить. Она почти физически ощущала присутствие его матери, Светланы Игоревны, на другом конце провода.
— Всё, мам, давай. Целую.
Шаги. Он шёл из спальни. Яна не стала прятаться. Она просто стояла и ждала.
Максим вышел в коридор, и увидев её, застыл. Улыбка сползла с его лица. Он побледнел. Его взгляд метнулся к торту, потом снова к её лицу. Он всё понял.
— Яна? А ты… ты давно тут?
— Достаточно давно, чтобы всё понять, — её голос прозвучал ровно и чуждо. — Надёжнее, значит? Отжать квартиру и переписать на мамочку?
— Ян, ты не так всё поняла, это…
— А не пошёл бы ты куда подальше, милый мой? — она распахнула входную дверь. — У тебя пять минут, чтобы собрать свои вещи и исчезнуть из МОЕЙ квартиры. И поторопись.
Он дёрнулся, как от удара.
— Ошибка? То есть, это не ты сейчас говорил своей мамочке, что придумаешь, как заставить меня переписать на неё квартиру?
— Это просто… просто разговор! Мы просто обсуждали… финансовую безопасность! Для нашей будущей семьи!
— Нашей? — Яна криво усмехнулась. — Кажется, ты перепутал. Речь шла о безопасности твоей семьи — тебя и твоей мамы. За счёт моей квартиры. Умно. Твои пять минут, кстати, уже идут.
Он понял, что уговоры бесполезны. Схватив телефон, он скрылся в спальне. Яна знала, что он вызывает подкрепление. Тяжёлую артиллерию.
Не прошло и двадцати минут, как в дверном проёме появилась Светлана Игоревна. Она вошла так, будто это была её собственная квартира.
— Что здесь происходит? — её голос был низким и полным металла. Из спальни выскользнул Максим и пристроился за её плечом.
— Светлана Игоревна, думаю, ваш сын уже всё вам объяснил, — спокойно ответила Яна. — Он собирает вещи.
— Собирает вещи? — брови будущей свекрови поползли вверх. — Девочка моя, ты в своём уме? Выгонять жениха на улицу за месяц до свадьбы из-за какой-то глупости?
— «Почти» — это ключевое слово, — прервала её Яна. — Я всё поняла правильно. Ваши планы по «укреплению финансовой безопасности» за счёт моего имущества были изложены предельно ясно.
— Ты подслушивала частный разговор! — наконец нашлась она. — Это низко!
— Низко — это за спиной у человека, который тебе доверяет, строить планы по захвату его квартиры. А подслушать это — большая удача. А теперь, если вы не против, я бы хотела, чтобы вы оба покинули мою квартиру.
Но Светлана Игоревна не для того сюда мчалась, чтобы сдаться.
— Ах ты… Да мы в тебя столько сил вложили! Столько времени на тебя потратили!
— Сил? — Яна чуть склонила голову. — Давайте попробуем посчитать ваши инвестиции. Мне даже любопытно стало.
— Что посчитать? Я учила тебя готовить! Я давала тебе советы!
— Готовить… Запишем. Советы… тоже ценно. Особенно от человека, который учит сына обманом отнимать жильё. Что ещё?
— Я… я помогал тебе выбирать ноутбук! — пискнул из-за матери Максим. — Я эту полку в ванной прикрутил!
— Полка. Ноутбук. Какая прелесть. Предлагаю составить акт приёма-передачи. Я верну тебе твою полку. А за потраченный день я готова заплатить. Сколько стоит день твоего времени, Максим?
Светлана Игоревна поняла, что атака провалилась, и сменила тактику.
— Хватит паясничать! Максиму нужна уверенность в завтрашнем дне, ему нужно твёрдо стоять на ногах!
— Заботитесь о его благополучии за мой счёт, — отрезала Яна. — И раз уж мы заговорили о настоящих долгах… Давайте поговорим о реальных цифрах. Спросите у вашего успешного сына, куда делись три миллиона рублей, которые вы дали ему год назад на «перспективный криптовалютный стартап».
Светлана Игоревна замерла.
— Никакой тайны нет, — голос Яны был безжалостным. — Он просадил их все за две недели на мошеннической бирже. А потом приполз ко мне, рыдая, что вы его убьёте. И знаете что, Светлана Игоревна? Я покрыла его долг. Из своих денег. Я отдала ему три миллиона, чтобы он мог врать вам дальше про свои «успешные инвестиции».
В квартире стало абсолютно тихо. Светлана Игоревна медленно повернула голову к сыну. В её взгляде было нечто пострашнее гнева — ледяное презрение.
— Максим?.. Это правда?
— Мам, она всё врёт… она… — залепетал он.
— Так что давайте не будем о вложениях, — закончила Яна. — Особенно когда вы оба по уши в моих. А теперь — на выход. Оба.
Светлана Игоревна была унижена. Она проиграла битву за квартиру, но не могла уйти, не нанеся ответный удар.
— Прежде чем мы уйдём, ты вернёшь мне моё.
— Ваше?
— Жемчуг, — отчеканила она. — Ожерелье. Которое я подарила тебе на помолвку. Это фамильная ценность. Отдай его.
Яна медленно кивнула, прошла в спальню и вернулась с бархатной коробочкой в одной руке и ручкой с листом бумаги в другой.
— Итак, — её голос был деловым. — Зафиксируем. Долг Максима передо мной составляет три миллиона рублей. Вы передаёте мне в счёт частичного погашения этого долга фамильное ожерелье. Нам нужно оценить его стоимость. Сколько оно стоит, Светлана Игоревна? Чтобы я могла вычесть эту сумму из общего долга.
Светлана Игоревна задохнулась. Это было чудовищно. Яна брала их реликвию и превращала её в строчку в долговой расписке.
— Я… оно… оно бесценно, — прохрипела она.
— Нет, — твёрдо сказала Яна. — Бесценных вещей не бывает. Всё имеет свою цену. Ваша любовь к сыну. Его любовь ко мне. Моя квартира. Теперь и ваше ожерелье. Раз вы не можете назвать цену, я отнесу его к оценщику завтра. И вычту рыночную стоимость из долга. А на оставшуюся сумму, Максим, я составлю график платежей.
Она подняла глаза.
— А теперь — на выход.
Они вышли молча. Яна медленно закрыла входную дверь. Замок щёлкнул с окончательной глухотой. Она постояла мгновение в тишине. Взгляд её упал на пол, на растоптанные пионы и коробку с медовиком. Сюрприз закончился. Для всех…
После закрытой двери
Тишина в квартире была плотной, как вата.
Яна медленно прошла на кухню, налила себе воды, выпила залпом. Руки не дрожали — дрожь была где-то глубже, под кожей. Там, где обычно живёт доверие.
Она аккуратно собрала с пола цветы, выбросила их в мусорное ведро. Коробку с медовиком поставила в холодильник. Есть не хотелось, но выбрасывать было жалко — слишком символично.
Села за стол и впервые за вечер позволила себе подумать не о них, а о себе.
Она только что отменила свадьбу.
Без истерики. Без крика. Просто закрыла дверь.
Телефон зазвонил через десять минут.
Максим.
Она сбросила.
Снова.
Сбросила.
Сообщения посыпались одно за другим:
Ян, давай поговорим
Ты всё не так поняла
Мама перегнула, я сам против был
Ты же знаешь, я тебя люблю
На слове люблю она усмехнулась и отключила звук.
Ночь откровений
Он пришёл ночью.
Не один — с ключами, которые всё ещё были у него.
Яна услышала, как он возится у двери, как неуверенно вставляет ключ в замок. Она подошла и провернула задвижку изнутри.
— Яна, открой, — голос был жалкий, надломленный. — Нам надо поговорить.
— Нам больше не о чем говорить.
— Я не могу так просто уйти! У нас свадьба! Приглашения разосланы!
— А план по переписыванию квартиры уже был готов, — спокойно ответила она. — Так что ты умеешь готовиться заранее.
— Это была идея мамы!
— А ты что, безвольный? — Яна прислонилась к двери. — Или просто удобный сын?
Молчание.
— Я люблю тебя, — выдавил он наконец. — Просто хотел подстраховаться…
— Подстраховаться — это страховку купить.
А ты хотел оставить меня без крыши над головой.
Она отодвинулась от двери.
— Уходи, Максим. Если не уйдёшь — вызову полицию.
Он ушёл.
Она слышала, как лифт уехал вниз.
Утро без иллюзий
Утром Яна позвонила в ЗАГС.
Голос женщины был сочувствующим, но равнодушным — не первая, не последняя.
— Вы можете отозвать заявление, — сказала она. — Нужны паспорта обоих.
— Он не придёт.
— Тогда через суд.
— Хорошо, — ответила Яна. — Через суд.
Потом был звонок дизайнеру свадебного платья. Потом — ресторану. Потом — родителям.
Мама молчала долго.
— Ты уверена?
— Да.
— Тогда я горжусь тобой.
И Яна впервые за сутки заплакала.
Светлана Игоревна наносит ответный удар
Через три дня началось.
Звонки от незнакомых номеров.
Намёки от общих знакомых.
Сообщение от коллеги Максима:
Слушай, а правда, что ты его кинула на деньги?
Яна поняла: Светлана Игоревна пошла в наступление.
Через неделю пришла повестка.
Максим подал иск — о взыскании денежных средств, якобы потраченных на совместную жизнь, ремонт, подарки.
Сумма была смешная и одновременно наглая.
— Он рассчитывает, что ты испугаешься и пойдёшь на мировое, — сказала юрист Лариса, пожилая женщина с холодными глазами. — А мировое у них всегда одно — уступи квартиру.
— Не дождутся.
Суд
Максим сидел в зале бледный, помятый. Светлана Игоревна — ровная, собранная, с видом оскорблённого достоинства.
— Мой сын вложил в эти отношения всё, — говорила она. — А она воспользовалась и выставила его за дверь.
Яна слушала молча.
Когда дали слово ей, она поднялась.
— Я предоставила суду выписки по переводам. Три миллиона рублей, переданные Максиму в счёт его долгов.
— Это была помощь! — взвизгнула Светлана Игоревна.
— Помощь — это когда не требуют потом квартиру в обмен, — спокойно ответила Яна.
Судья посмотрел документы.
— Иск отклоняется.
Максим не поднял глаз.
Последняя попытка
Через месяц он пришёл снова. Один. Без матери.
— Я всё понял, — сказал он, стоя на пороге. — Я был дурак. Мама давила. Я устал от этого. Давай попробуем сначала.
Яна смотрела на него долго.
— Ты не устал.
Ты просто проиграл.
— Я изменюсь!
— Нет. Ты просто найдёшь следующую с квартирой.
Она закрыла дверь.
Эпилог
Жемчуг Яна всё-таки отнесла оценщику.
Ожерелье оказалось дорогим. Очень.
Она продала его и перевела деньги на отдельный счёт — в счёт долга. Оставшуюся сумму оформила официально.
Максим платил. Скрипя зубами. По графику.
Свадьбы не было.
Зато была тишина.
Чистая. Настоящая.
Однажды Яна сидела на кухне, ела тот самый медовик — замороженный, но всё ещё вкусный — и думала:
Хорошо, что он заговорил по телефону.
Хорошо, что я пришла раньше.
Хорошо, что дверь закрылась вовремя.
Иногда любовь — это не «вместе навсегда».
Иногда любовь — это сказать:
— А не пошёл бы ты куда подальше.
И остаться дома. В своём.
