— А с её родителями что решили? Ты сказал ей?

— Сегодня скажу. Я всё продумал. Скажу, что формат свадьбы — молодёжная вечеринка. Или что мест в зале не хватило. Придумаю что-нибудь. Главное, чтобы ты был доволен.

— Я буду доволен, когда на моей даче не будет пахнуть парфюмом её мамаши. Действуй.

Часть 1. Империя стружки и пыли

Мастерская Антона всегда пахла благородно: свежим кедром, морилкой и дорогим воском. Это было его царство, единственное место, где он чувствовал себя кем-то значимым, а не просто тенью своего отца. Огромные станки, верстаки, заваленные чертежами, — здесь он был творцом. Антон провёл ладонью по гладкой поверхности будущей столешницы. Идеально. Ни сучка, ни задоринки. Как и вся его жизнь, которую он так старательно выстраивал последние полгода.

В углу, на грубом деревянном стуле, восседал Виктор Петрович. Отец Антона был грузным мужчиной с тяжёлым взглядом, который, казалось, мог забивать гвозди без молотка. Он не любил запах дерева, он любил запах денег и власти, пусть и местечковой.

— Ты доделал арку? — спросил отец.

— Почти, — Антон взял стамеску. — Осталось нанести патину. Будет выглядеть как антиквариат восемнадцатого века. Зоя будет в восторге.

— Зоя… — фыркнул Виктор Петрович. — Главное, чтобы Эдуард Валентинович оценил. Он обещал подкинуть подряд на строительство баз отдыха, если свадьба пройдёт на уровне. Всё должно быть «лакшери», понимаешь? Без колхоза.

Антон сглотнул, чувствуя, как внутри ворочается привычный липкий страх. Отказать отцу было невозможно. Всякий раз, когда Антон пытался проявить характер, Виктор Петрович быстро напоминал, на чьи деньги куплено оборудование для мастерской и кто договаривается с заказчиками.

— Отец, насчёт списка гостей… — начал Антон, не поднимая глаз от верстака. — Зоя очень привязана к родителям. Они… ну, обычные люди. Интеллигентные.

— Интеллигентные нищеброды, — отрезал отец. — Антон, ты меня слышишь? На свадьбе будет верхушка города. Партнёры. Инвесторы. Представь: сидит Эдуард Валентинович, вкушает фуа-гра, а рядом тесть твой будущий в пиджаке, купленном на выпускной в семидесятом году, рассказывает, как он рассаду на подоконнике выращивает. Позор!

Виктор Петрович встал, подошёл к сыну и положил тяжёлую руку ему на плечо. Пальцы сжались на трапециевидной мышце так сильно, что Антону захотелось взвыть.

— Мы строим дом на её участке, Антон. Дом, в который я вложил свои деньги, а ты — свой труд. Это будет наше поместье. Твоё и моё. Зоя — хорошая девочка, удобная. Но её родня — это балласт. Отсекай лишнее. Как ты делаешь с доской: видишь гниль — срезай.

Антон кивнул. Слабость разлилась по телу, как тёплое, затхлое вино. Ему было жаль Зою, но жалость к себе была сильнее. Он боялся потерять одобрение отца, боялся лишиться заказов, боялся скандала. А Зоя… Зоя поймёт. Она же волонтёр, у неё сердце большое, всех прощает.

— Я всё улажу, — пробормотал он. — Их не будет.

Часть 2. Стеклянный аквариум

Ресторан находился на крыше небоскрёба, отгороженный от мира толстыми стёклами, за которыми выл осенний ветер. Внутри царила стерильная тишина, нарушаемая лишь тихим звоном приборов и приглушённым гулом разговоров. Зоя сидела у окна, наблюдая, как внизу ползут крошечные машинки. Она пришла раньше. В её сумке лежали образцы пригласительных — нежные, кремовые, с тиснением. Она выбирала их неделю.

Когда Антон вошёл, она сразу заметила перемену в его походке. Он шёл как-то боком, пряча глаза, словно нашкодивший пёс, который знает, что сейчас получит газетой по носу. Но Антон сел, улыбнулся своей фирменной, слегка виноватой улыбкой, от которой у Зои раньше таяло сердце. Сегодня сердце не таяло. Оно насторожилось. В её работе координатора волонтеров интуиция часто спасала жизни: Зоя умела чувствовать беду за секунду до того, как она случится.

— Привет, любимая, — он поцеловал её в щёку, но губы были холодными. — Заказала уже?

— Ждала тебя. Антон, у тебя руки дрожат. Что случилось? Проблемы с объектом?

Антон нервно поправил воротник рубашки. Он не знал, как начать. Слова отца звучали в голове набатом: «Отсекай лишнее».

— Зой, тут такое дело… — он сделал паузу, чтобы глотнуть воды. — Мы с отцом пересмотрели смету банкета. И список гостей. Понимаешь, Эдуард Валентинович приведёт с собой охрану, плюс ещё два зама из администрации… Мест катастрофически не хватает. Зал не резиновый.

— И? — Зоя внимательно смотрела на него. Её взгляд, обычно тёплый и лучистый, стал плотным и тяжёлым.

— В общем… мы подумали… Твои родители, они же люди в возрасте. Им будет тяжело. Громкая музыка, чужие люди, этот пафос… Может, мы отметим с ними отдельно? Потом. На даче. По-семейному. Шашлыки пожарим.

Тишина повисла над столиком. Зоя медленно положила салфетку на колени. В её голове словно щёлкнул тумблер. Гнев, который обычно заставлял людей кричать и бить посуду, у неё трансформировался в ледяную ясность. Это было профессиональное. Когда на поисках пропадал человек, эмоции отключались, включался мозг. Сейчас Антон не просто обидел её. Он предал саму суть семьи. Он показал, что для него и его отца люди делятся на сорта.

— Мои родители не будут на свадьбе? Ты этого хочешь? Уверен? — холодно спросила Зоя будущего мужа.

Голос её был ровным, без единой дрожи, и это напугало Антона больше, чем истерика. Он ожидал слёз, уговоров, криков «ты эгоист!». Но увидел перед собой незнакомку с глазами цвета стали.

— Зой, ну не начинай, — он попытался придать голосу твёрдость, копируя интонации отца. — Это всего лишь формальность. Вечер для бизнеса. Ты же умная женщина, ты понимаешь. Мы строим наше будущее. Твои родители… они не впишутся. Ну куда твой отец в своём свитере полезет к мэру? Мы их только смутим.

«Не впишутся». Это слово ударило Зою сильнее всего. Её отец, который спас сотни людей, работая хирургом в сельской больнице. Её мать, учительница музыки, воспитавшая поколения. Они не впишутся в ярмарку тщеславия Виктора Петровича.

Внутри Зои бушевало пламя, но снаружи она лишь чуть прищурилась. Она вдруг увидела Антона чётко, без романтического флёра. Слабый. Жадный. Ведомый. Человек-функция при своём отце-тиране.

— Хорошо, — сказала она вдруг легко.

— Хорошо? Ты согласна?

— Я тебя услышала, Антон. Если ты считаешь, что так будет лучше для нашего будущего… Пусть будет так. Моих родителей на свадьбе не будет.

Антон выдохнул с таким облегчением, что чуть не сполз со стула.

— Ты чудо, Зой! Я знал, что ты поймёшь! Я тебе такое кольцо закажу…

— Не надо, — она улыбнулась одними губами. Улыбка вышла хищной, но Антон в своей радости этого не заметил. — Лучше доделай дом. Я хочу, чтобы к свадьбе он был идеальным. Каждая доска, каждый гвоздь. Ты ведь успеешь?

— Обижаешь! — расцвёл Антон. — Я там ночевать буду. Это будет дворец. Наш дворец.

Зоя опустила взгляд в меню. Цифры прыгали перед глазами. Её злость уже не пылала, она кристаллизовалась в план. Жестокий, расчётливый план. Антон и его отец понимали только язык силы и денег. Что ж, она заговорит на их языке.

Часть 3. Золотая клетка на чужой земле

Участок у реки был живописным. Сосны, уходящие верхушками в небо, запах смолы и влажного песка. Именно здесь, на земле, доставшейся Зое от бабушки, Антон возводил свою мечту. Дом из оцилиндрованного бревна выглядел внушительно. Два этажа, огромная терраса, панорамные окна. Виктор Петрович не жалел денег сына, щедро раздавая указания рабочим, хотя сам не забил ни одного гвоздя.

Зоя приехала на стройку за три дня до свадьбы. Она вышла из машины, поправила на плече лямку простой холщовой сумки. Вокруг кипела работа. Антон, по по