Глава 2. Холодная кухня
Мария не ответила. Она молча вымыла пустую сковороду, вытерла её насухо полотенцем и убрала в самый дальний ящик шкафа.
Сверху поставила кастрюлю для борща, которую Семён считал «недостаточно наваристой».
— Маш, ты чего? — Семён нахмурился, глядя на пустой стол. — Я же просто сказал, как есть. Конструктивная критика помогает расти, понимаешь?
Мария повернулась к нему. В её глазах не было ни злости, ни слёз. Только бесконечное, выжженное дотла спокойствие.
— Расти? Семён, я бухгалтер, а не шеф-повар мишленовского ресторана. И я не твоя мама, не Лариса и не Игорь. Я — твоя жена.
Но раз мои усилия не дотягивают до твоего высокого стандарта, я приняла решение.
— Какое еще решение? — буркнул он, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло.
— Я больше не готовлю. Совсем.
С этого момента кухня — твоя территория. Готовь сам, ищи те самые рецепты, добивайся «воздушности» и «наваристости». А я буду есть йогурты и салаты из кулинарии. Претензий выслушивать я больше не намерена.
Семён рассмеялся, уверенный, что это минутная вспышка.
— Ладно тебе, Маш. Завтра отойдешь. Закажи пиццу, если лень готовить.
Но на завтрак Семён обнаружил на столе лишь пустую кофемашину. Мария уже ушла на работу, оставив в холодильнике только свою баночку обезжиренного творога. Обеда тоже не было.
Придя вечером домой, Семён застал жену с книгой на диване. Кухня была девственно чистой. Ни запаха зажарки, ни пара от кастрюль.
— А ужинать мы что будем? — растерянно спросил он.
— Я уже поужинала в кафе рядом с офисом, — не отрываясь от книги, ответила Мария.
— А ты? У тебя же есть мамин номер, может, она продиктует тебе секрет сочных котлет? Продукты в холодильнике.
Семён продержался три дня на пельменях и бутербродах. На четвёртый день он попытался пожарить мясо.
В итоге дым стоял коромыслом, сковорода пригорела, а говядина внутри осталась сырой и резиновой. Мария даже не зашла на кухню помочь. Она просто открыла окно, чтобы проветрить, и продолжила заниматься своими делами.
Глава 3. Семейный совет
В субботу намечался традиционный обед у Валентины Георгиевны. Семён ехал туда как на спасение. Он был голоден, раздражён и надеялся, что мать вправит Марии мозги.
За столом Семён набросился на еду с такой жадностью, что Лариса хихикнула:
— Братик, тебя что, дома не кормят?
— Не кормят! — взорвался Семён. — Маша объявила забастовку.
Представляете? Сказала: «Готовь сам». И это из-за пары замечаний!
Мария спокойно отпила чай.
— Не из-за замечаний, Семён. А из-за обесценивания. Если тебе всё время невкусно, зачем мне тратить свою жизнь на то, что тебя расстраивает?
Валентина Георгиевна поджала губы.
— Машенька, ну мужчине нужно указывать на ошибки. Как же он иначе узнает, что ему нравится? Мой покойный муж тоже сначала не всё ел, я подстраивалась…
— А я не хочу подстраиваться под призраки ваших борщей, Валентина Георгиевна, — мягко ответила Мария. — Семён взрослый человек. Если он знает, как «правильно», пусть делает.
— Вот увидишь, — зашептал Семён Ларисе, — завтра она сдастся.
Ей самой надоест всухомятку питаться.
Но Мария не сдалась ни через неделю, ни через месяц. Она заметно посвежела, начала ходить на йогу в то время, которое раньше тратила на чистку овощей, и купила себе несколько новых платьев на «продуктовые» деньги.
Семён же начал потихоньку сдавать позиции. Живот от полуфабрикатов стал побаливать, а счета за доставку еды начали проедать дыру в бюджете.
Глава 4. Момент истины
Перелом наступил, когда к ним без предупреждения заехал Игорь — тот самый двоюродный брат, который когда-то просил рецепт пирога.
— О, привет! — обрадовался Игорь. — Маш, а испеки тот свой капустный пирог? Я до сих пор его вкус помню, жене все уши прожужжал.
Семён замялся, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Мария его опередила.
— Игорь, я больше не пеку. Но Семён теперь у нас главный по кухне. Он говорит, что знает секрет настоящего воздушного теста, как у Ларисы. Сём, покажешь брату мастер-класс?
Игорь с энтузиазмом уставился на Семёна.
Семёну стало жарко. Он посмотрел на Марию — она улыбалась, но в глазах была сталь. Он посмотрел на Игоря — тот искренне ждал шедевра.
— Я… я… — Семён замолчал. — Маш, ну хватит. Игорь же гость.
— И что? Я тоже гостья в твоих кулинарных фантазиях, — отрезала она.
Когда Игорь ушел, несолоно хлебавши, Семён долго сидел в темноте на кухне. Он вспоминал, как Мария стояла у плиты после тяжелого рабочего дня. Как она радовалась, когда покупала новую форму для запекания.
Как она старалась угодить именно ему, а он каждый раз бил её по рукам своим сравнением.
Он вдруг ясно осознал: дело было не в борще. Дело было в его желании доминировать, показывать свою значимость за счёт принижения её труда.
Ему было удобно чувствовать себя экспертом, критиком, «настоящим мужчиной», которому все должны угождать.
Эпилог. Новый вкус жизни
Через полгода на кухне на Ботанической снова запахло едой. Но теперь у плиты стояли двое.
Семён неумело, но старательно резал морковь.
— Маш, посмотри, так пойдёт? Или слишком крупно?
Мария заглянула в кастрюлю.
— Нормально, Сём. Главное — это твой плов.
— Нет, — Семён отложил нож и обнял жену. — Главное, что нам обоим это нравится. Знаешь, я тут у мамы был вчера… Она пыталась мне с собой котлет дать.
— И что ты сказал?
— Сказал, что у моей жены котлеты самые лучшие. Потому что они — её.
И ни с чьими другими я их больше сравнивать не буду.
Мария улыбнулась и впервые за долгое время поцеловала его по-настоящему тепло. Сковорода вернулась на своё место, но правила в доме изменились навсегда.
Теперь «конструктивная критика» была под запретом, а на её месте поселилось простое, но такое важное «спасибо, любимая».
**Иногда нужно просто перестать делать то, что не ценят, чтобы человек наконец-то увидел, как много вы для него значили.**
