Глава 2. Короткое замыкание
Сергей задохнулся от возмущения.
— Ты издеваешься? Хочешь, чтобы твою мать током ударило? Или чтобы ты сама там сгорела?
— Нет, Серёжа, я просто уважаю твоё право на отдых, — Марина начала спокойно мыть свою тарелку. — У твоей мамы вчера кран потек.
Она звонила тебе три раза. Ты что сделал?
— Я… я сказал, что приеду на выходных! — буркнул он.
— А она позвонила мне. Плакала, говорила, что зальет соседей. Знаешь, что я ответила? «Тамара Петровна, у Сережи график. Он устает. Ждите субботы».
Сергей замер. Его мать — священная корова, чьи капризы всегда исполнялись по первому свистку — была брошена на произвол судьбы. И кем? Мариной, которая раньше бежала к свекрови по первому зову, бросая все свои дела.
— Ты… ты монстр, — прошептал он. — Она же пожилой человек!
— Ты свою мать обслуживай сам, я свою сама, — повторила Марина ту самую фразу, которая стала девизом её новой жизни. — А я тебе больше не бесплатная домработница.
Если тебе жалко маму — бери ключи, покупай прокладки для крана и дуй к ней прямо сейчас. Это ведь мужская работа, правда?
Сергей схватил куртку и вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла.
Глава 3. Бунт на коленях
Суббота наступила неотвратимо. Сергей надеялся, что после «кранового инцидента» Марина смягчится. Но в девять утра она снова стояла над ним с блокнотом.
— Сегодня по плану генеральная уборка у Тамары Петровны. Окна, шторы, люстры. Поехали.
— Марин, ну пожалей человека, — ныл Сергей в машине. — Я вчера до полуночи у неё с этим краном возился. Спина раскалывается.
— Уборка — это святое, — отрезала она. — Сама слышала: «грязные окна — это стыд». Твоя мама ждет.
В этот раз сценарий изменился. Марина зашла в квартиру свекрови, достала ведро и тряпки, вручила их Сергею и указала на окно в гостиной.
— Начинай. А я пойду на кухню.
Тамара Петровна, увидев сына с тряпкой, едва не лишилась чувств.
— Сереженька! Мальчик мой! Да что же это? Марина, ты с ума сошла? Мужчина окна моет?
— Мама, он помогает, — Марина даже не обернулась. — Он же любит вас. Вот и доказывает делом. А я пока шкафы переберу.
Два часа Сергей проклинал всё на свете.
Тряпка оставляла разводы, руки затекли, а Тамара Петровна ходила кругами, причитая о «женской доле» и «непутевой невестке». Но Марина была неумолима. Она методично указывала мужу на каждый пропущенный угол, на каждую пылинку.
— Всё, — выдохнул Сергей через три часа. — Я больше не могу.
— Отлично, — кивнула Марина. — Половина работы сделана. Едем к моей маме. Там нужно отодвинуть шкаф и побелить потолок на кухне. Ты же мастер на все руки.
— Я никуда не поеду! — взревел Сергей. — Это издевательство!
— Значит, график аннулирован? — Марина посмотрела на него в упор. — Значит, каждый сам за себя?
Сергей посмотрел на свои покрасневшие руки, на недовольную мать, на ледяную жену и понял: он в ловушке.
— Да! Каждый сам! — выкрикнул он. — Сама бели свои потолки!
— Договорились, — Марина сняла перчатки. — С этой минуты я палец о палец не ударяю в доме твоей мамы. И в твоем быту тоже. Хочешь чистые рубашки — учись включать машинку. Хочешь ужин — плита там.
Она развернулась и ушла, оставив Сергея в облаке пыли и маминых причитаний.
Глава 4. Одиночество вдвоем
Прошел месяц.
Жизнь Сергея превратилась в полосу препятствий. Оказалось, что рубашки сами не гладятся, а в холодильнике еда не заводится почкованием.
Тамара Петровна звонила каждый день, жалуясь на давление, пыль и одиночество, но Сергей, приходя с работы выжатым как лимон, всё чаще просто отключал телефон.
Марина расцвела. Она записалась на йогу, стала ходить в кино с подругами и часто пропадала у своей матери. Они вместе наняли мастера для проводки, а потолок побелили вдвоем — весело и быстро.
Однажды вечером Сергей сидел на кухне, пытаясь сварить пельмени, которые слиплись в один огромный ком. Зашла Марина — красивая, пахнущая духами и весной.
— Серёж, я подаю на развод.
Он выронил ложку.
— Из-за окон? Из-за того, что я один раз не помог твоей маме?
— Нет, — она присела напротив.
— Не из-за окон. А из-за того, что я десять лет была для тебя функцией. Удобным приложением к твоей маме. Ты не любил меня, Серёжа.
Ты любил комфорт, который я создавала. А когда комфорт исчез, ты не попытался вернуть меня — ты пытался вернуть «домработницу».
— Но мы же семья! — крикнул он, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
— Семья — это когда двое несут одну ношу. А когда один едет на шее у другого и еще погоняет «грязными окнами» — это эксплуатация.
Она ушла собирать вещи. Сергей смотрел на свои слипшиеся пельмени и понимал: он проиграл. Не Марине.
Он проиграл самого себя, доверившись маминой идее о том, что жена — это ресурс, а не человек.
Эпилог
Марина переехала к матери. Оказалось, что вдвоем им не тесно, а очень даже уютно. Они сделали ремонт, о котором Валентина Ивановна мечтала годами, и теперь по выходным пили чай на чистом балконе.
Сергей остался в их пустой квартире. К нему переехала Тамара Петровна — «помогать сыночку». Теперь он по субботам драил окна под её неусыпным контролем, слушая рассказы о том, как «эта вертихвостка его бросила».
Иногда, глядя на свое отражение в стекле, он вспоминал Марину. Вспоминал её смех, который давно не слышал, и её руки — те самые, которые он так и не научился беречь. Но окна теперь были чистыми. Вот только смотреть в них было уже не на что.
**Конец.**
