Глава 2. Больничные коридоры и ледяная ясность
В реанимационном отделении детской больницы на Алишера Навои время тянулось, как густой деготь. Даша сидела на жестком пластиковом стуле, вперив взгляд в закрытые двери, за которыми врачи боролись за жизнь Темы.
— Мамочка, выпейте воды, — молодая медсестра протянула ей стакан. — Врач сказал, что промывание сделали вовремя. Организм маленький, но крепкий.
Даша взяла стакан, но руки так дрожали, что вода расплескалась на джинсы. Она не чувствовала холода. Перед глазами стояла одна и та же сцена: сизый дым полыни и бледное, почти восковое личико сына.
В кармане завибрировал телефон.
Это был адвокат семьи Виталия — старый знакомый свекра, человек скользкий и беспринципный. Даша сбросила вызов. Следом посыпались сообщения от сестры Виталия: «Даша, забери заявление!
Маму доведут до инфаркта в СИЗО! Виталик просто запутался, он хотел как лучше для всех нас! Мы всё вернем, только не ломай им жизнь!»
«Как лучше для всех нас», — эхом отозвалось в голове.
Под «всеми» они подразумевали себя: Виталика с его азартными играми на бирже, Лидию Петровну с её жаждой контроля и лже-гадалку, которая, как выяснилось позже из допроса, была просто бывшей коллегой свекрови по бухгалтерии.
— Дария Игоревна? — из дверей вышел реаниматолог. Его лицо было усталым, но уголки губ чуть приподнялись. — Ваш сын пришел в себя. Дыхание стабилизировалось. Сейчас он спит, но это уже нормальный, физиологический сон.
Мы оставим его под наблюдением до утра, но угроза жизни миновала.
Даша закрыла лицо руками. Впервые за этот бесконечный день она заплакала — навзрыд, выпуская из себя весь тот ужас, который сковал её в душной детской на Оболони.
Глава 3. Очная ставка
Через два дня Дашу вызвали в отделение полиции для дачи дополнительных показаний. Тему выписали под присмотр её мамы, которая прилетела первым же рейсом, узнав о беде.
В кабинете следователя пахло дешевым табаком и старой бумагой. Виталий сидел у окна, осунувшийся, с грязной щетиной. Когда Даша вошла, он вскочил.
— Даш, ну слава богу! Как Тема? Я места себе не находил! — в его голосе была привычная нотка заискивания, которая раньше казалась Даше признаком мягкого характера, а теперь — трусости.
— Тема жив. Несмотря на ваши старания, — Даша села напротив следователя, даже не взглянув на мужа.
— Послушайте, Дария Игоревна, — начал следователь, листая папку.
— Ваш супруг утверждает, что не знал о снотворном. Якобы мать действовала самовольно, а он лишь хотел забрать документы, чтобы «временно» поправить финансовое положение.
— Он лгал мне три года, — Даша положила на стол свой телефон. — Вот запись из облака видеоняни за прошлую неделю. Послушайте, как они с матерью обсуждают дозировку капель, чтобы «ребенок не мешал, когда придет нотариус».
Виталий поник. Видеозапись, которую Даша нашла вчера, стала последним гвоздем в гроб их брака. На видео Виталий сам передавал матери тот злополучный флакон со словами: «Только не переборщи, а то Дашка заметит, что он слишком долго спит».
— Ты… ты всё знала? — прошептал Виталий.
— Я подозревала, что ты воруешь деньги, Виталик. Но я до последнего не верила, что ты способен на детоубийство ради куска бетона.
Глава 4. Расплата
Суд состоялся через полгода. Квартирный вопрос, который так мучил Виталия, решился быстро: Даша подала на развод и лишение его родительских прав. Суд, учитывая тяжесть преступления и доказанный сговор, встал на её сторону.
Лидия Петровна получила три года колонии за умышленное причинение вреда здоровью малолетнего и попытку мошенничества. В зале суда она продолжала выкрикивать проклятия, утверждая, что Даша «приворожила её сына» и «разрушила честную фамилию».
Виталий получил условный срок и огромный штраф, но его настоящая кара пришла с другой стороны. Кредиторы, от которых он пытался откупиться Дашиной квартирой, не отличались милосердием. Ему пришлось продать долю в родительском доме и переехать в глухую деревню, скрываясь от долгов.
Глава 5. Запах свободы
Даша вернулась в свою квартиру на Оболони. Первым делом она содрала старые обои в детской — те самые, которые пропахли жженой полынью и ложью. Теперь комната Темы была залита солнечным светом и пахла свежим лимоном и чистотой.
Она стояла у окна, глядя на Днепр. Тема ползал по ковру, агукая и пытаясь поймать солнечного зайчика.
Даша больше не вздрагивала от звука открывающейся двери. Она сменила замки, но главное — она сменила «внутренние настройки». Тот едкий запах паленого научил её одному: семья — это не кровное родство и не штамп в паспорте.
Семья — это те, кто никогда не нальет яд в твой стакан, даже если на кону будут все сокровища мира.
Она подошла к сыну, подняла его на руки и прижалась щекой к его теплой макушке.
— Мы справимся, малыш. Мы уже справились.
Конец.
А как бы вы поступили на месте героини? Можно ли простить предательство, если оно совершено ради “спасения” близкого человека от долгов?
