Глава 2. Смена караула
Наташа стиснула кулаки. Обида, копившаяся весь день, превратилась в холодную, колючую ярость. Она прошла на кухню и начала молча складывать грязную посуду в посудомоечную машину. Сзади пристроилась Галина.
— Слышь, Наташ, — Галина по-хозяйски заглянула в шкафчик с крупами. — Мы тут с Борисом посовещались. В зале спать невозможно. Телевизор орёт, Вика мешает, да и диван твой — одно название, спину ломит.
Мы решили: переносим свои вещи в вашу спальню. А вы с Димкой в зале ляжете. Вам-то что, молодые, кости крепкие.
Наташа медленно повернулась. В руках она держала тяжёлую сковороду, которую только что достала из раковины.
— Вы приехали в мой дом, в мою квартиру, я вас приняла как гостей, а теперь требуете, чтобы я освободила свою спальню? — она смотрела Галине прямо в глаза. — А не нагло это будет?
— Ой, посмотрите на неё! — Галина картинно всплеснула руками. — «Моя квартира»! Семья — это когда всё общее! Димка, ты слышишь, как она с матерью твоего отца разговаривает? Ой, то есть с тёткой!
Дмитрий лениво поднялся с дивана и зашёл на кухню.
— Наташ, ну правда, что ты зацепилась за эту комнату? Людям плохо, они пожилые. Уважение к старшим где?
— Уважение к хозяевам где, Дима? — Наташа поставила сковороду на плиту с таким грохотом, что Вика в зале подпрыгнула. — Халат мой снимите, Галина. Сейчас же. И в спальню я вас не пущу.
— Ах так?! — лицо Галины пошло красными пятнами. — Борис! Собирай манатки! Нас тут за людей не считают! Мы к Людмиле поедем, она хоть и змея подколодная, но родную кровь на порог пустит!
Наташа замерла. Людмила Петровна, её свекровь, жила в десяти минутах езды. И если Галина приедет к ней с «новостями» о том, как её выставили, жизни Наташе не будет полгода.
— Тёть Галь, ну куда вы на ночь глядя? — Дима засуетился. — Наташа просто устала на работе. Правда, Наташ? Сейчас всё уладим.
Он подошёл к жене и прошептал на ухо:
— Пожалуйста, один раз уступи. Они через два дня уедут, я клянусь. Мать мне плешь проест, если они к ней заявятся с жалобой.
Наташа посмотрела на мужа — на его помятое лицо, на бутылку пива, на полное отсутствие желания защитить их личное пространство. В этот момент в ней что-то надломилось.
— Хорошо, — сказала она. — Только две ночи.
Глава 3. Ночь в осаде
Спать на диване в зале было невозможно. Вика до двух ночи переписывалась с кем-то, хихикая и светя экраном телефона прямо Наташе в лицо. Из спальни доносился мощный храп Бориса и громкое обсуждение Галиной цен на мясо в их городе.
— Дима, ты спишь? — шепнула Наташа.
— М-м-м… — отозвался муж, мгновенно заснувший под шум телевизора.
Утром Наташа встала разбитой.
Она зашла на кухню и увидела Бориса, который жарил яичницу на её лучшей сковороде с антипригарным покрытием, усердно ковыряя дно железной вилкой.
— Доброе утро, хозяйка, — буркнул он. — Слушай, у тебя тут кофе закончился. Сгоняй в магазин, а то Галя без кофе с утра злая.
Наташа посмотрела на дно сковороды. Оно было безнадёжно исцарапано.
— Кофе в шкафу, Борис Валентинович. Справа. А вилкой по этой сковороде возить нельзя.
— Ой, неженка какая, — подала голос Галина, выходя из спальни в Наташином выходном платье — том самом, изумрудном, которое Наташа купила на годовщину.
— Это… это моё платье, — Наташа почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — Снимите его. Оно шёлковое, вы его порвёте, оно вам мало!
— Ничего не мало, — Галина крутанулась перед зеркалом. — Немного в груди жмёт, но зато фасончик модный. Мы сегодня с Викой пойдём по магазинам, надо же в чём-то приличном выйти.
В этот момент послышался треск. Шов на спине платья не выдержал массивных плеч Галины и разошёлся до самой талии.
Галина замерла, глядя на себя в зеркало.
— Тьфу ты! Гнильё подсунула! Ткань совсем старая, разлазится! — она начала стаскивать с себя лохмотья шёлка, окончательно добивая вещь.
Глава 4. Точка невозврата
Наташа не стала кричать. Она просто развернулась, оделась и вышла из дома. Но пошла не на работу.
Она поехала к Людмиле Петровне.
Свекровь открыла дверь, удивлённо приподняв бровь.
— Наташа? Ты чего в такую рань?
— Людмила Петровна, у нас гости. Тётя Галина с семьёй.
Лицо свекрови мгновенно изменилось. Она буквально позеленела.
— Галька? Приехала?! И Димка мне ни слова не сказал?!
— Она сказала, что вы — её «единственная надежда на нормальный приём», — Наташа начала вдохновенно импровизировать. — Сказала, что у нас ей тесно, еда невкусная, а вот вы, Людмила Петровна, всегда были хозяйкой высшего класса. Говорит: «Поедем к Людмиле, она хоть и строгая, но стол накрыть умеет».
Тщеславие свекрови было её ахиллесовой пятой.
— Ну… это она правду сказала, — Людмила Петровна выпрямилась. — А чего же она у вас тогда сидит?
— Боится вас стеснить. Ждёт официального приглашения.
Она так и сказала Борису: «Если Люда сама не позовёт — навязываться не будем, посидим в этой тесноте».
Свекровь схватилась за телефон.
— Ну, я ей сейчас устрою «стеснить»!
Глава 5. Великое переселение
Когда Наташа вернулась домой через час, там шло сражение титанов. Людмила Петровна стояла посреди гостиной, указывая зонтиком на сумки Бориса.
— Галя! Нечего тут Димку стеснять! У них однушка, места нет! У меня квартира трёхкомнатная, там и развернётесь. Ишь, удумали — молодых из спальни выживать! Совесть есть?!
Галина, понимая, что бесплатное жильё у «змеи подколодной» в разы комфортнее и престижнее, уже не спорила. Она лишь поджала губы и бросала на Наташу уничтожающие взгляды.
— Борис, бери чемодан! — командовала Людмила Петровна. — Вика, наушники сними, когда со старшими разговариваешь! Марш в машину!
Дмитрий стоял в углу, ошарашенно наблюдая, как его родня исчезает за порогом под конвоем матери.
Когда за ними закрылась дверь, в квартире воцарилась блаженная тишина. Только пахло жареной яичницей и дешёвыми духами.
— Наташ… ты что, матери настучала? — Дима посмотрел на жену.
Наташа прошла в спальню. Постель была снова смята, на полу валялись ошметки изумрудного шёлка. Она взяла всё постельное бельё и швырнула его в коридор, к ногам мужа.
— Значит так, Дима. Сейчас ты берёшь швабру и моешь всю квартиру. С хлоркой. Потом ты идёшь в прачечную и стираешь всё это. А потом ты идёшь и покупаешь мне новое изумрудное платье. Такое же. Или лучше.
— Да ты что, оно же дорогое…
— Дороже, чем твоё спокойствие? — Наташа подошла к нему вплотную.
— Если через два часа здесь не будет стерильно, я позвоню Людмиле Петровне и расскажу ей, чьё именно пиво она видела в холодильнике в восемь утра.
Дима побледнел. Мать ненавидела его утренние «расслабления» больше всего на свете.
Эпилог
Вечером Наташа лежала в горячей ванне с пеной. Из кухни доносился шум пылесоса — Дмитрий отрабатывал «семейный покой».
Через три дня Галина уехала от Людмилы Петровны со скандалом.
Свекровь, в отличие от Наташи, церемониться не стала: заставила Вику мыть полы во всей квартире, а Бориса отправила чинить кран и копать огород на даче. Галина сбежала, заявив, что «в этом городе живут одни тираны».
Наташа вытерлась свежим, хрустящим полотенцем. Она знала, что впереди ещё много таких «родственников» и проверок на прочность. Но теперь она точно знала: в своём доме она — не гостья. Она — хозяйка.
А изумрудное платье Дима всё-таки купил. Правда, пришлось продать его игровую приставку, но Наташа решила, что это — вполне справедливая цена за ортопедический диван и испорченную сковороду.
**Конец.**
**Как вы считаете, правильно ли поступила Наташа, решив проблему с помощью свекрови, или ей стоило самой до конца отстаивать свои границы? Мог ли Дмитрий измениться, если бы Наташа не пошла на хитрость, а просто устроила грандиозный скандал? И как быть с такими родственниками, которые считают, что «семья — это когда всё общее», включая твою кровать и личные вещи?**
