Глава 2. Холодный расчёт
Голос Игоря в трубке дрожал от ярости, перемешанной с недоумением. Он привык, что я — это тыл. Что я — это ресурс, который можно черпать бесконечно.
— Мама, что за бред? У ворот стоят какие-то люди в форме и грузовик. Они говорят, что у дома новый владелец и нам дано три часа на сборы. Ты что, забыла выпить таблетки? Отзови их немедленно!
— Я ничего не забыла, Игорь, — ответила я, глядя в окно своего офиса на серую ленту реки. — Я просто закрыла проект. Убыточный, бесперспективный и опасный для жизни.
— Ты не посмеешь! Это мой дом! — заорал он так, что я почти почувствовала запах его дорогого парфюма через динамик.
— Это собственность компании «Воронцова и партнёры», — отрезала я. — Юридический адрес которой ты никогда не удосужился запомнить. Сделка закрыта. Деньги на счету. А теперь послушай меня внимательно, сын.
У тебя есть три часа. Ровно столько новый хозяин согласился подождать из уважения к моей репутации. Если через сто восемьдесят минут в доме останется хоть одна твоя вещь — она отправится на помойку вместе с твоим гонором.
Я положила трубку.
В груди не жгло. Не было той разрывающей боли, которая обычно сопровождает предательство.
Было чувство выполненного долга — как после сдачи сложного объекта, который выпил все соки, но наконец-то принят комиссией. Мой сын был моим самым неудачным проектом. И пришло время признать банкротство.
Глава 3. Эффект домино
Игорь не знал одной важной вещи. Я не просто продала дом. Я выдернула первую кость из того домино, на котором держалась его «успешная» жизнь.
Его фирма по поставке стройматериалов процветала только потому, что мои старые друзья и коллеги давали ему контракты. Они делали это ради меня. Ради уважения к Елене Воронцовой, которая когда-то вытаскивала их из долговых ям и делилась заказами в самые черные годы.
В 14:00 я сделала пять звонков.
Пять коротких разговоров с людьми, которые знали меня по тридцать лет.
— Привет, Степаныч. Помнишь, ты спрашивал, как там Игорь? Больше не спрашивай. И контрактов больше не давай.
Да, я серьезно. Нет, не поссорились. Просто проект закрыт.
К вечеру того же дня кредитная линия в банке, где я была поручителем, «вдруг» оказалась под вопросом. Счета его компании были заморожены для проверки.
Партнеры, которые еще вчера пили его виски, внезапно перестали брать трубку.
Я сидела в своей старой квартире — той самой, с которой всё начиналось.
Здесь были высокие потолки, запах старых книг и тишина. Карина ненавидела это место, называла его «склепом». А для меня это была крепость.
Около десяти вечера под окнами завизжали тормоза.
Глава 4. Лицо без маски
Они ворвались в квартиру вдвоем. Игорь выглядел жалко: галстук набок, рубашка помята, в глазах — дикий, животный страх. Карина шла следом, и её «тонкое» лицо теперь напоминало маску яростной фурии.
— Ты нас уничтожила! — завизжала она, даже не поздоровавшись. — Нас вышвырнули как собак! Мои вещи, мои картины… Ты хоть представляешь, сколько стоит моя коллекция фарфора?
— Она стоит ровно столько, сколько ты готова за неё заплатить, — спокойно ответила я, не вставая из-за стола. — А платить вам теперь нечем.
Игорь подошел к столу, навис надзирателем. Его руки дрожали.
— Зачем, мам? Из-за тех пощечин? Да я был на взводе! Ты сама меня довела своими нравоучениями! Я мужчина, у меня статус, а ты вела себя как…
— Как мать? — перебила я. — Которая вырастила чудовище? Я считала до двадцати, Игорь. На двадцатом ударе ты убил во мне мать. А со строителем Воронцовой такие фокусы не проходят. Ты ударил своего инвестора. Ты ударил своего поручителя. Ты ударил человека, который держал весь твой карточный домик.
— Мы подадим в суд! — выкрикнула Карина. — Сделка незаконна!
Я посмотрела на неё с искренним сочувствием.
— Кариночка, детка. Изучи устав компании. Я единственный владелец. Игорь там — никто. И в этом доме он был — никто. Гость, который засиделся и начал бить посуду. И хозяйку.
Игорь вдруг обмяк. Он опустился на стул — тот самый, на котором сидел его отец двадцать лет назад.
— Мам… Ну пожалуйста. Нам некуда идти. Квартира Карины в залоге под мой бизнес. У нас ничего нет.
— У тебя есть руки и ноги, — сказала я. — И костюм за три тысячи долларов. Продай его — хватит на первый месяц аренды однушки в Бирюлево.
Там, кстати, отличные развязки, я их строила в девяностых. Крепкие.
Глава 5. Последняя страница
Они ушли через час. Карина проклинала меня на весь подъезд, обещала, что я сдохну в одиночестве. Игорь просто молчал, глядя в пол. Он впервые понял, что земля под его ногами никогда не была его собственной. Она была моей.
Я закрыла дверь на все замки.
Прошло три месяца.
Я узнала от знакомых, что Игорь работает прорабом на мелком объекте в области. Карина ушла от него через две недели после того, как поняла, что «золотой мальчик» превратился в обычного работягу с долгами. Она нашла себе другого «хозяина жизни», но мне было всё равно.
Я перевела большую часть денег от продажи дома в фонд помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия. Оставшееся оставила себе на тихую старость.
Иногда мне снится тот мальчик, который боялся грозы. Но я просыпаюсь, смотрю на свои руки — старые, натруженные, сильные — и завариваю себе чай.
На каминной полке тикают те самые часы. Мастер восстановил их идеально. Они идут секунда в секунду, отсчитывая время моей свободы.
Потому что после двадцати ударов боль проходит. Остается только чистое небо над головой и осознание: я больше ничего не строю для тех, кто не умеет ценить фундамент.
Я Елена Воронцова. И я наконец-то дома.
**Конец.**
