Глава 2. Холодильник раздора
Первая неделя прошла под девизом «притирки». Ольга Николаевна, верная своему решению, купила небольшой замок для одного из ящиков на кухне — там хранились её любимые сорта чая, дорогой кофе и деликатесы, которые она позволяла себе после тяжелой смены в бухгалтерии. Основное пространство холодильника она честно поделила по полкам.
Но уже к среде «невидимость» Глеба начала давать сбои.
Вернувшись с работы, Ольга обнаружила, что кастрюля с её фирменным борщом, рассчитанная на три дня, пуста. На дне сиротливо плавал лавровый лист и одинокий кусок картофелины.
— Даша, я не поняла, а где мой обед? — Ольга заглянула в комнату дочери.
Даша сидела за учебниками, а Глеб, развалившись в кресле, с упоением резался в компьютерную игру. В наушниках гремели взрывы, и на приход хозяйки дома он даже не обернулся.
— Мам, ну прости… Глеб пришел из универа такой голодный, а я не успела в магазин забежать. Он сказал, что борщ просто божественный! Ты же не против? Мы завтра купим всё для нового.
— Даша, мы договаривались. Бюджет раздельный. Я не благотворительный фонд «Покорми кудрявого», — отрезала Ольга.
— Ольга Николаевна, ну чего вы из-за тарелки супа шум поднимаете? — Глеб на секунду сдвинул один наушник. — В семье же всё общее должно быть. Мы же не чужие люди теперь. Кровь, пот, борщ…
Он хохотнул своей шутке и снова погрузился в виртуальный бой.
Ольга промолчала. Она просто пошла на кухню и приготовила себе яичницу. Но на следующее утро она выложила из холодильника на стол пустую кастрюлю и приклеила к ней записку: «Ингредиенты для борща: говядина 500г, свекла, капуста, картофель. Жду возврата натурой».
К вечеру в кастрюле лежала пачка самых дешевых пельменей «по акции» и засохший пучок укропа.
Глава 3. «Я найду себя»
Прошел месяц. Даша осунулась. Между парами она бегала на подработку курьером, чтобы прокормить «гения», потому что Глеб «искал себя». Его поиски обычно ограничивались просмотром вакансий топ-менеджеров с зарплатой от ста тысяч и жалобами на несправедливость бытия.
— Мама, Глебу тяжело, у него творческий кризис! — оправдывала его дочь, доедая пустую гречку.
— У него не кризис, Даша. У него паразитизм в терминальной стадии, — спокойно отвечала Ольга, нарезая себе стейк из форели. — Кстати, Глеб уже две недели не сдает свою долю за коммуналку. Я выставила счет.
В тот вечер состоялся грандиозный скандал. Глеб вышел на кухню с видом оскорбленного аристократа.
— Ольга Николаевна, я не понимаю вашего отношения. Вы едите рыбу, когда ваша дочь питается крупой. Где ваша материнская любовь? Где гостеприимство? Я живу здесь как приживалка, вы постоянно считаете, сколько я воды вылил в душе!
Ольга медленно отпила чай.
— Глеб, гостеприимство заканчивается через три дня. Дальше начинается совместное проживание. Ты не гость, ты — сожитель моей дочери. Мужчина, который взял на себя ответственность. Или не взял? Насчет воды: ты принимаешь ванну дважды в день, а счетчик крутится быстрее, чем твои оправдания. Плати — и мойся хоть до посинения.
— У меня сейчас временные трудности! — выкрикнул Глеб.
— Тогда временно переходи на режим экономии. И нет, мои котлеты в морозилке — это не «общий ресурс». Это мои котлеты.
Глеб хлопнул дверью так, что задрожала люстра. Даша расплакалась, обвинив мать в черствости. Ольга лишь вздохнула. Она знала: лекарство должно быть горьким, иначе не подействует.
Глава 4. Эксперимент «Пустая тарелка»
Наступил декабрь. Ольга поняла, что полумеры не работают. Глеб начал втихую подворовывать продукты: то исчезнет кусок сыра, то полбанки сметаны. Даша всё покрывала, покупая продукты на свои скудные заработки, отказывая себе в новой обуви.
Тогда Ольга пошла на крайние меры. Она купила в свою комнату маленький холодильник-бар, который обычно ставят в отелях. И перенесла туда всё: от яиц до масла. Основной холодильник на кухне остался девственно чистым, если не считать пары луковиц и банки горчицы.
Вечером Глеб привычно заглянул в холодильник в поисках «чего-нибудь перекусить, пока Дашка не пришла».
— Ольга Николаевна, а где… всё? — его голос дрогнул от искреннего ужаса.
— Что «всё», Глеб? — Ольга сидела за столом и читала книгу.
— Ну… еда. Колбаса там была, йогурты…
— Мои йогурты в моем холодильнике. А твой холодильник — вот он, перед тобой. По-моему, там отличная горчица, очень бодрит.
— Но я хотел есть!
— Магазин за углом работает до одиннадцати. У тебя же есть ноги? И, надеюсь, остатки совести, чтобы не просить денег у Даши, которая сегодня работала две смены?
Глеб стоял посреди кухни, глядя на пустые полки, и в его глазах наконец-то начало пробиваться осознание реальности. Он привык, что женщины вокруг него всегда найдут способ его накормить. Мама присылала сумки из деревни, Даша отдавала последнее… Но Ольга Николаевна оказалась бетонной стеной.
Глава 5. Момент истины
Развязка наступила через неделю. Даша заболела — высокая температура, кашель. Она лежала в бреду, а Глеб… Глеб сидел рядом и ныл, что ему нечего есть, и спрашивал, когда она сможет сходить в аптеку и заодно купить ему пельменей.
Ольга зашла в комнату с лекарствами и бульоном.
— Глеб, выйди, — коротко бросила она.
— Да я вот сижу, поддерживаю…
— Выйди. Сейчас.
Когда Глеб удалился на кухню, Ольга села на край кровати дочери.
— Дашенька, посмотри на меня. Ты лежишь с температурой тридцать девять. Твой «герой» за три часа не принес тебе даже стакана воды, зато трижды спросил, где деньги на еду. Это та жизнь, которую ты хотела?
Даша слабо покачала головой. Слезы покатились по её бледным щекам.
— Мам… я так устала. Я больше не могу его тянуть. Он вчера съел мои последние лекарства, сказал, что у него «першит в горле».
Ольга вышла на кухню. Глеб жарил ту самую единственную луковицу, оставшуюся в холодильнике.
— Собирай вещи, Глеб, — сказала Ольга.
— Что? Из-за того, что я лук взял? Я отдам!
— Нет. Из-за того, что ты — пустое место. Ты живешь в моей квартире, ешь ресурсы моей дочери и при этом умудряешься чувствовать себя обиженным. Даю тебе час. Если через час твои чемоданы будут здесь — я вызываю полицию и оформляю заявление о незаконном проживании. Договора аренды у тебя нет, регистрации тоже.
— Даша меня не выгонит! — Глеб попытался кинуться в комнату к девушке.
Ольга преградила путь. Она была невысокой женщиной, но в этот момент казалась скалой.
— Даша сейчас спит. И когда она проснется, тебя здесь не будет. Это мой дом, Глеб. И я больше не позволю тебе высасывать жизнь из моей дочери.
Глеб долго кричал про «меркантильных баб» и «отсутствие духовности». Он пытался звонить Даше, но Ольга предусмотрительно выключила её телефон. В итоге, под угрозой реального приезда наряда, Глеб запихал вещи в чемоданы и, громко хлопнув дверью, ушел в морозную ночь.
Эпилог
Через неделю Даша пошла на поправку. В квартире пахло чистотой и нормальным домашним супом.
— Мам, — тихо позвала Даша, когда они сидели вечером на кухне. — Спасибо.
— За что, родная?
— За пустой холодильник. Если бы ты продолжала нас кормить, я бы еще год верила, что он «просто в поиске». А когда стало по-настоящему голодно, я увидела, кто он на самом деле.
— Трудно любить на пустой желудок, когда второй человек только и делает, что открывает рот, — улыбнулась Ольга. — Кстати, Глеб звонил?
— Да. Сказал, что нашел комнату. У какой-то пятикурсницы. Говорит, она его «понимает лучше, чем мы».
Ольга Николаевна рассмеялась.
— Ну что ж, пожелаем пятикурснице терпения и полного холодильника. А мы, Дашенька, завтра пойдем и купим тебе те сапоги. На сэкономленные от Глеба деньги.
Конец.
Как вы считаете, была ли Ольга Николаевна слишком жестокой, или это был единственный способ открыть дочери глаза? Должны ли родители помогать молодым парам продуктами и жильем, если те только начинают свой путь, или «раздельный бюджет» — это честное условие с первого дня? И как бы вы поступили на месте Ольги, если бы в вашем доме поселился такой «непризнанный гений»?
