Глава 2. Расплата за доверие
Полгода пролетели в бешеном ритме киевских будней. Тамара погрузилась в работу с головой. Тот самый новенький ноутбук, едва не ставший разменной монетой в чужих махинациях, отрабатывал каждую потраченную на него гривну. Проекты сдавались один за другим, гонорары росли, но внутри Тамары что-то выгорело дотла. С матерью, Антониной Васильевной, они больше не разговаривали. Мать пару раз пыталась звонить, но разговор всегда начинался с обвинений: «Из-за тебя я без зубов осталась, всё золото в ломбарде за бесценок ушло!» — и Тамара просто вешала трубку.
Звонок раздался в субботу вечером. На экране высветился незнакомый номер, но голос в трубке Тамара узнала бы из тысячи. Это была Люся. Но от её былой спеси и наглости не осталось и следа — в трубку навзрыд рыдала сломленная женщина.
— Томочка, милая, умоляю, не бросай трубку! — запричитала Люся. — Помоги! Ради Бога, помоги, кроме тебя некому! Твоя мать не берет от меня телефон, а у нас беда… Павлика арестовали!
Тамара медленно поставила чашку с чаем на стол. Сердце даже не екнуло.
— Любовь Ивановна, при чем здесь я? Ваш сын — взрослый парень, «будущий инженер». Пусть решает свои проблемы сам.
— Да какой инженер! — взвыла Люся. — Отчислили его! Еще три месяца назад отчислили за неуспеваемость и прогулы! Он те деньги, что с твоего компьютера получили, за неделю в онлайн-казино спустил. А потом, чтобы долги закрыть, влез в какую-то схему… курьером у мошенников устроился! Стариков обманывал, деньги забирал «на спасение родственников». Его вчера на горячем взяли! Следователь говорит — там огромный срок, группа лиц, предварительный сговор!
Тамара молчала. Справедливость — штука ироничная. Деньги, украденные ради «будущего», пошли на разрушение этого самого будущего.
— Тома, адвокат нужен хороший, дорогой! — продолжала умолять Люся. — Твоя мать говорила, у тебя связи в Киеве, юристы знакомые. И деньги у тебя есть! Одолжи, под любой процент, я квартиру в Ирпене заложу, всё отдам! Павлика же в тюрьму посадят!
— Вы правы, Любовь Ивановна, — сухо ответила Тамара. — Посадят. И совершенно заслуженно. Вы полгода назад кричали мне в лицо, что я тварь, а ваш сын — святой, которому нужнее. Вы вымогали деньги у моей матери, зная, что она совершила кражу. Так почему я должна оплачивать свободу преступника, который наживался на чужом горе? Ищите адвоката сами.
Тамара нажала отбой и заблокировала номер. Но радоваться не хотелось. Ей вдруг стало страшно за мать. Если Люся в таком отчаянии, она не оставит Антонину Васильевну в покое.
Глава 3. Возвращение в Ирпень
Предчувствие не обмануло. Уже через два дня Тамаре позвонила соседка матери по лестничной клетке, баба Вера.
— Томочка, приедь, ради хаоса в доме, приедь! Твоя мать из квартиры не выходит, шторы занавесила, скорая каждый день ездит. Люська тут третьего дня такой скандал устроила, ногами в дверь била, кричала на весь подъезд, что это Антонина её сына прокляла и в тюрьму упекла!
Тамара вздохнула, закрыла крышку ноутбука и вызвала такси.
Ирпень встретил её весенним теплом, но в материнской квартире царил ледяной полумрак. На стук долго никто не отвечал, пока Тамара не крикнула: «Мама, это я, открой!»
Дверь повернулась со скрипом. Антонина Васильевна выглядела ужасно: похудевшая, с серым лицом, в засаленном халате. От былой величественной «жертвенной матери» не осталось и следа. Она посмотрела на дочь дикими, полными слез глазами и вдруг прижалась лбом к косяку, беззвучно затрясшись в рыданиях.
— Прости меня… Томочка, прости… — сипела мать, хватая дочь за рукава куртки. — Какая же я дура была… Люська ведь ко мне приходила, требовала, чтобы я подтвердила, будто ты ей тот ноутбук сама подарила! Кричала, что если я не помогу, она расскажет полиции, что я у неё деньги воровала! А я ведь не воровала, я просто вовремя отдать не могла из-за памятника отцу… Она из меня все соки выпила!
Тамара провела мать на кухню, налила ей воды. В раковине громоздилась гора грязной посуды — для всегда чистоплотной Антонины Васильевны это был признак полного распада.
— Я всё знаю про Павлика, мама, — спокойно сказала Тамара, садясь напротив. — Люся мне звонила.
Мать подняла на неё полные страха глаза:
— И что? Ты дала ей денег?
— Нет. И не дам. И тебе не позволю в это ввязываться. Люся и её сын получили ровно то, что заслужили. Они паразитировали на твоем чувстве вины, а ты ради их одобрения едва не уничтожила наши отношения.
Мать опустила голову, слезы капали прямо в стакан с водой.
— Я ведь просто хотела быть хорошей… Чтобы в селе говорили: «Вот, Антонина подруге помогла, племяннику путевку в жизнь дала». Мне так хотелось, чтобы меня уважали… А вышло, что я собственного ребенка предала ради чужих подонков. Они ведь Павлику на эти деньги куртку дорогую купили, айфон… Никакой учебы и в помине не было.
Глава 4. Жесткие границы
Тамара осталась в Ирпене на три дня. Она молча вымыла всю квартиру, выбросила хлам, забила холодильник продуктами. Но прежней душевной близости не было — между ними теперь стояла невидимая, но прочная стена.
В понедельник утром, перед самым отъездом Тамары, в дверь снова настойчиво зазвонили. На пороге стояла Люся. Лицо опухшее, глаза безумные.
— Тонька! Открывай, знаю, что твоя шавка столичная здесь! — закричала Люся, как только дверь приоткрылась. — Вы должны мне помочь! Павлику обвинение предъявили! Если не нанять адвоката из Киева, ему дадут семь лет! Тонька, ты же мне пятнадцать тысяч должна была, ты обязана…
Тамара решительно оттолкнула мать назад и сама шагнула на порог, закрывая собой проход.
— Послушайте меня сюда, Любовь Ивановна, — тихо, но с такой ледяной яростью в голосе произнесла Тамара, что Люся моментально осеклась. — Долг моей матери перед вами закрыт. Золотом, которое она сдала в ломбард, чтобы выкупить украденную вами вещь. Если вы еще раз приблизитесь к этой двери, если напишете хоть одно сообщение или откроете свой рот в сторону моей матери перед соседями — я лично передам следователю по делу вашего сына аудиозапись вашего звонка мне. Того самого, где вы прямым текстом признаетесь, что знали о краже ноутбука и шантажировали мою мать. Это пойдет как соучастие и укрывательство. Хотите сидеть в одной камере с Павликом?
Люся побледнела. Она открыла было рот, чтобы что-то выкрикнуть, но наткнулась на мертвый, непреклонный взгляд Тамары и поняла: эта не шутит. Эта — посадит.
— Твари… — прошипела Люся, пятясь к лифту. — Сытые городские твари. Ничего, бог вам судья.
— Вот и оставьте суд богу, — отрезала Тамара и захлопнула дверь.
Эпилог
Прошел год.
Суд над Павликом Семенюком стал главным скандалом в местной общине Ирпеня. Парень получил пять лет колонии общего режима — никакие слезы Люси и попытки заложить квартиру не помогли, дело было слишком резонансным, а пострадавшими оказались беззащитные пенсионеры. Люся замкнулась в себе, продала жилье и уехала к родственникам в деревню, подальше от косых взглядов бывших подруг.
Антонина Васильевна постепенно пришла в себя. Зубы она всё-таки вставила — Тамара оплатила клинику, но сделала это напрямую, переведя деньги на счет медучреждения. Мать больше не лезла в дела дочери, не спрашивала, сколько стоят её вещи, и никогда, ни под каким предлогом не трогала её сумку или рабочий стол. Она наконец поняла: уважение окружающих не покупается предательством собственной семьи.
Тамара сидела на террасе небольшого кафе в центре Киева, открыв свой новенький, тонкий ноутбук. Солнце играло на металлическом корпусе. На экране висел утвержденный контракт на крупный международный проект.
Ей сорок шесть? Нет, ей было тридцать один. Но именно в тот день, когда она заставила мать вернуть украденное, Тамара окончательно повзрослела. Она научилась защищать свой труд, свои границы и свою жизнь.
А ноутбук… ноутбук работал отлично. Ведь железо, в отличие от людей, не умеет предавать. Оно просто честно выполняет свою работу, если им управляет тот, кто знает себе цену.
Конец.
Как вы считаете, правильно ли поступила Тамара, проявив такую жесткость по отношению к родной матери, или стоило пожалеть её возраст и нервы? Можно ли простить человека, который крадет у собственного ребенка ради «мнения подруг»? И как бы вы поступили на месте Тамары, если бы узнали, что подаренная вещь была немедленно сдана в ломбард ради развлечений чужого сына?
