Глава 2. Смотрины под соусом
В субботу в ровно в шесть вечера мы стояли у двери квартиры родителей Олега. В руках я держала коробку хорошего зефира ручной работы — не слишком претенциозно, но и не с пустыми руками. Олег заметно нервничал: он то и дело поправлял очки и разглаживал воротник своего бежевого джемпера.
Дверь открыла Тамара Ильинична — невысокая, подтянутая женщина с аккуратной короткой стрижкой и цепким, оценивающим взглядом. На ней был строгий домашний костюм, а пахло от неё тяжелыми духами со шлейфом гвоздики.
— Ну, здравствуйте, проходите, — произнесла она, отступая на шаг. Приветствие прозвучало не как приглашение, а как команда к началу таможенного досмотра.
Глава семейства, Игорь Петрович, оказался грузным мужчиной в домашней байковой рубашке. Он молча пожал мне руку, буркнул что-то приветственное и сразу ушел обратно к телевизору, откуда доносились звуки футбольного матча. Складывалось ощущение, что его роль в этой семейной драме была сугубо декоративной.
Стол в гостиной был накрыт с размахом советского дефицита: запечённая курица, три вида тяжелых майонезных салатов, нарезка и маринованные грибы.
— Садись, Инна, — Тамара Ильинична указала мне на стул во главе стола, так, чтобы я сидела прямо напротив неё. Олег сел рядом со мной, мгновенно как-то ссутулившись и уменьшившись в размерах. — Олег говорил, ты писательница? Блоги какие-то пишешь в интернете?
— Да, я веду авторский блог и пишу художественную прозу, — спокойно ответила я, положив на тарелку немного салата. — Это моя основная работа.
— Работа? — Тамара Ильинична натянуто улыбнулась и переглянулась с сыном. — Ну, в тридцать семь лет пора бы уже и о настоящей работе подумать, Инночка. Интернет — это сегодня есть, а завтра отключат. Мужчине нужен тыл, стабильность. Вот Олежка у нас — инженер. Стаж, оклад, белая зарплата. А у тебя что? Ни декретных, ни больничных. Как вы планируете жить, если, не дай Бог, что?
Я почувствовала, как внутри меня медленно поднимается волна прохладного раздражения. Олег молча жевал куриную ножку, изучая рисунок на скатерти.
— Тамара Ильинична, моего дохода вполне хватает на комфортную жизнь и на то, чтобы откладывать на покупку расширения жилья, — ровно ответила я. — Так что о стабильности я позаботилась сама.
— Квартира — это хорошо, — свекровь (хоть и несостоявшаяся) прищурилась, наливая себе морс. — Но одной жить в коробке — это эгоизм. Женское предназначение в другом. Олегу тридцать семь. Мне нужны внуки. И Олегу нужна нормальная семья. Чтобы дома пахло пирогами, а не типографской краской или компьютером. Ты готовить-то умеешь? А то Олег у нас к домашней еде привык. Каждое утро кашка, в обед — супчик горячий.
— Мам, ну Инна готовит… — робко подал голос Олег.
— Цыц, Олежка, я с девушкой разговариваю, — отмахнулась мать. — Инна, ты должна понимать: брак — это колоссальный труд. Это жертвенность. Мужчина приходит с работы уставший, его нельзя грузить своими глупостями. Ему нужен покой. Вот ты говоришь — блог. Это значит, ты целый день дома сидишь? Отлично. Значит, и убрать, и постирать, и встретить мужа при полном параде время найдется. И кота твоего этого… огромного… надо будет куда-то пристроить. У Олега в детстве была аллергия на пух. Не рисковать же здоровьем мужа ради животного?
Глава 3. Границы дозволенного
В гостиной повисла тишина, нарушаемая только бубнежём комментатора из телевизора Игоря Петровича. Я медленно положила вилку на край тарелки.
Двадцать лет назад я бы, наверное, покраснела, начала оправдываться, доказывать, что я хорошая, что я умею печь блины и могу изолировать кота в другой комнате. Десять лет назад я бы, возможно, устроила скандал. Но в свои тридцать семь я слишком хорошо знала цену своему покою, своему времени и своему задумчивому коту Балу.
Я посмотрела на Олега. Тихая гавань, в которую я так хотела укутаться, сейчас выглядела как обычное болото, где вовсю хозяйничала его матушка. Он даже не смотрел на меня. Он просто сидел и ждал, пока мама «наставит невестку на путь истинный», чтобы потом получить готовую, удобную и послушную жену.
— Тамара Ильинична, — сказала я, и мой голос прозвучал так четко, что даже Игорь Петрович в соседней комнате сделал телевизор потише. — Большое спасибо за ужин. Курица была великолепной. Но я вынуждена вас разочаровать.
Женщина замерла с бокалом в руке. На её лице отразилось искреннее изумление — она явно не привыкла, чтобы её монологи прерывали.
— В каком смысле? — нахмурилась она.
— В прямом. Я не планирую менять свой образ жизни. Мой блог — это мой бизнес, который приносит мне доход, превышающий оклад инженера-конструктора. Мой кот Балу останется со мной при любых обстоятельствах, потому что он — часть моей семьи. И я не собираюсь вставать в шесть утра, чтобы варить кому-то кашу. Если Олегу нужен супчик и пироги по расписанию, ему лучше поискать другую женщину. Или продолжать обедать у вас.
— Инна! — Олег наконец оторвал взгляд от тарелки, его лицо пошло красными пятнами. — Ну зачем ты так? Мама же просто добра желает, делится опытом! Могла бы и промолчать из уважения к возрасту!
— Уважение к возрасту, Олег, не означает автоматического согласия на уничтожение моей личности, — я поднялась со стула, аккуратно промокнула губы салфеткой. — Мне было очень приятно познакомиться, Игорь Петрович, Тамара Ильинична. Всего вам доброго.
Я развернулась и пошла в прихожую. Олег бросился за мной, на ходу натягивая свои аккуратные туфли.
— Инна, стой! Ты сумасшедшая? Ты устроила сцену на ровном месте! Моя мама в шоке! Она просто хотела как лучше, она переживает за моё будущее! Мы же взрослые люди, надо уметь идти на компромиссы! — шептал он мне в спину, пока я надевала пальто.
— Компромисс, Олег — это когда обоим немного неудобно, но в целом хорошо, — я открыла входную дверь и повернулась к нему. — А то, что предложила твоя мама при твоем полном молчаливом согласии — это капитуляция. Моя полная и безоговорочная капитуляция. Мне это не интересно. Не провожай меня, я возьму такси.
Глава 4. Писательский суверенитет
Домой я ехала под тихий шелест весеннего дождя за окном такси. Внутри не было ни слез, ни обиды, ни драмы. Было легкое чувство досады из-за потерянного вечера и… колоссальное облегчение. Как будто я случайно забрела в душный, пыльный склеп, но вовремя успела выскочить на свежий воздух.
Когда я открыла дверь своей однокомнатной квартиры, меня встретил Балу. Он сидел в коридоре, огромный, пушистый, и смотрел на меня своими умными желтыми глазами, словно спрашивая: «Ну что, хозяйка, проверила рубежи?»
Я взяла его на руки, уткнулась носом в теплую шерсть и глубоко вдохнула. Дома пахло чистотой, лавандовым кондиционером и покоем. Никаких чужих джемеров, никаких розетников, никаких каш по утрам и, главное, никакой Тамары Ильиничны со своими гвоздичными духами и советскими стандартами женского счастья.
Олег звонил мне в воскресенье трижды. Я не взяла трубку. К вечеру от него пришло длинное, путаное сообщение: «Инна, я думаю, нам нужно сделать паузу. Мама сказала, что ты слишком эгоистичная и жесткая для семейной жизни. Женщина должна быть мягче. Если ты готова извиниться перед мамой и обсудить наши правила, я готов продолжить общение. Но кот действительно проблема…»
Я прочитала это сообщение, улыбнулась и нажала кнопку «Заблокировать». Навсегда.
Эпилог
Прошло два года.
Майский рассвет мягко ложился на панорамные окна моей новой двухкомнатной квартиры. Да, той самой, на которую я так долго и упорно откладывала деньги, шаг за шагом, пост за постом. Здесь всё было устроено исключительно под меня: огромный рабочий стол из светлого дуба, библиотека до потолка и просторный балкон, где по утрам я пила кофе.
Я сладко потянулась под теплым одеялом. Часы показывали девять утра. Мой полноценный девятичасовой сон никто не прерывал. Балу свернулся калачиком у меня в ногах, тихонько мурча во сне.
Мой блог вырос, недавно вышла моя первая печатная книга, которая уже разошлась хорошим тиражом. Мой мир остался упорядоченным, тихим и безопасным.
Иногда я вспоминаю Олега. Недавно общая знакомая рассказала, что он наконец-то женился. Девушка моложе его на десять лет, не работает, сидит дома, печет те самые пироги и безропотно выслушивает лекции Тамары Ильиничны о женском предназначении. Олег выглядит уставшим, поправился и больше не носит аккуратные очки — теперь у него простые, дешевые, потому что «деньги нужнее семье».
Каждому свое. Ему нужна была бесплатная кухарка и послушная исполнительница маминой воли. Мне — свобода, уважение и право быть собой.
Я сделала глоток горячего кофе, открыла ноутбук и написала первую строчку для своей новой главы: «Никогда не позволяйте чужим ожиданиям переписывать черновик вашей собственной жизни. Вы — автор. И только вам решать, где ставить точку».
Конец.
Как вы считаете, правильно ли поступила Инна, оборвав отношения с Олегом сразу после первого ужина с родителями, или ей стоило попытаться договориться с ним наедине, без участия матери? Можно ли построить гармоничные отношения с мужчиной в 37 лет, если его мама до сих пор решает, чем ему завтракать и каких животных держать в доме? И как бы вы отреагировали на месте Инны на подобные «наставления» со стороны едва знакомого человека?
