Table of Contents
Продолжение истории: «Прозрение»
Я уже надевала пальто, когда Игорь выбежал в коридор. Его лицо выражало смесь растерянности и раздражения — будто я испортила какой‑то важный план, а не защищала собственное достоинство.
— Марин, ну ты чего? — он попытался взять меня за руку, но я отстранилась. — Мама просто старой закалки, она добра желает!
— Добра? — я повернулась к нему, чувствуя, как внутри закипает гнев, который до этого момента удавалось сдерживать. — Ты слышал, что она говорила? Она оценивала меня, как товар на рынке. Проверяла мою «пригодность» для производства наследников.
— Ну преувеличиваешь ты… — Игорь почесал затылок. — Она просто переживает за меня.
— Переживает? — я горько рассмеялась. — А за меня кто-нибудь переживает? За мои чувства? За моё право решать, какие справки мне получать и кому их показывать?
Разговор без масок
Из кухни доносились шаги: Тамара Николаевна вышла к нам. Она стояла в дверном проёме, сложив руки на груди, и смотрела на меня с явным неодобрением.
— Игорь, — сказала она строго, — не позволяй ей так со мной разговаривать. Я мать, и я права.
— Мам, — он обернулся к ней, — может, ты и правда немного…
— Что «немного»? Я забочусь о твоём будущем! Ты не можешь просто так взять и жениться на первой встречной без проверки!
— Я не собираюсь за него замуж, — перебила я. — И уж точно не после сегодняшнего.
Тамара Николаевна фыркнула:
— Вот и хорошо. Нам такие невестки не нужны. Сбежит через месяц, оставив долги и ребёнка.
— У меня нет долгов, — холодно ответила я. — И я не собираюсь никого «оставлять». Но я точно знаю, что не останусь там, где меня не уважают.
Игорь побледнел:
— Мариш, ну что ты сразу… Давай поговорим спокойно.
— Мы уже поговорили, — я застегнула пальто. — И ты знаешь что? Самое обидное — не то, что твоя мама меня унижала. А то, что ты молчал. Ты сидел и смотрел, как она меня допрашивает, и даже не попытался её остановить.
Точка невозврата
Он сделал шаг ко мне:
— Прости. Я не думал, что это так тебя заденет.
— Дело не в задетости, Игорь, — я покачала головой. — Дело в уважении. В том, что я — не проект для производства внуков. Я — человек. Со своими границами, чувствами и правами. И если ты не можешь этого понять, то нам не по пути.
Тамара Николаевна вмешалась:
— Сынок, не унижайся. Такая, как она, всё равно не пара тебе.
— Мама, — Игорь впервые за вечер посмотрел на неё твёрдо, — замолчи.
Она замерла, удивлённо приподняв брови. Видимо, это был первый раз, когда он перечил ей в таком тоне.
— Марина, — он повернулся ко мне, — дай мне шанс. Я… я правда не хотел, чтобы так вышло. Просто привык, что мама всегда права. Но сейчас я понял, что был не прав.
Я помолчала, глядя ему в глаза. В них читалась искренность — впервые за весь вечер.
— Хорошо, — сказала я наконец. — Но с одним условием.
— Каким?
— Ты сам скажешь ей, что её методы неприемлемы. Что я — не объект для проверки, а твоя партнёрша. И что если она хочет общаться со мной, то только с уважением.
Новая реальность
Игорь глубоко вздохнул и повернулся к матери:
— Мам, Марина права. Ты перегнула палку. Я люблю тебя, но это моя жизнь, и я сам решу, с кем мне быть. И если ты хочешь быть частью этой жизни, то научись уважать мой выбор.
Тамара Николаевна побледнела. Она открыла рот, чтобы возразить, но, увидев р%D
