Глава 2. Пробуждение
Спокойствие Инги не было равнодушием — это была защитная реакция организма, оглушённого резким поворотом судьбы. Десять лет брака с Игорем приучили её к мысли, что любое её действие, слово или творческий порыв обязательно подвергнутся жёсткому аудиту и последующему высмеиванию. Она разучилась радоваться открыто.
Новое оборудование — полнокадровую камеру и два премиальных объектива — она покупала со странным чувством, будто совершает правонарушение. Рука привычно искала телефон, чтобы «отчитаться перед Игорем и выслушать лекцию о нецелевом расходовании средств». Но Игоря больше не было. Был только её собственный банковский счёт, баланс на котором упрямо подтверждал: это не сон.
Через два месяца Инга полностью переехала в съёмную двухкомнатную квартиру на Патриарших. Старую трёхкомнатную квартиру двоюродного дяди она решила пока не продавать — наняла бригаду для капитального ремонта, чтобы сохранить там уникальную лепнину и дубовый паркет.
Творческий поиск, над которым так долго потешался бывший муж, внезапно обрёл твёрдую коммерческую почву. Без вечного психологического давления Инга начала снимать так, как чувствовала. Её личный блог с архитектурными и портретными кадрами старой Москвы за три месяца набрал сорок тысяч подписчиков. Появились первые крупные заказы от интерьерных журналов и частных коллекционеров. Оказалось, что «вечный творческий убыток» вполне способен приносить отличный доход, если ему просто не мешать жить и дышать.
В начале июня Инга сидела на веранде своего загородного дома. Рабочие как раз закончили чинить крышу сарая и обрезать старые яблони. На коленях у неё лежал ноутбук с открытым графиком съёмок на следующий месяц, когда тишину подмосковного полдня нарушил резкий, настойчивый сигнал автомобильного гудка у калитки.
Инга нахмурилась, поднялась и вышла в сад.
У забора стояла та самая «Шкода», которую они с Игорем делили при разводе. Из машины вышел сам бывший муж. За эти четыре месяца он как-то обрюзг, бежевая рубашка была не первой свежести, а на лице блуждала заискивающая, суетливая улыбка, которую Инга никогда раньше у него не видела.
Глава 3. Возвращение блудного павлина
— Ингуся! Привет! А я тебя ищу по всему городу! — Игорь по-хозяйски толкнул калитку и уверенно зашагал по дорожке, озираясь по сторонам с явным, плохо скрываемым вожделением в глазах. — Ну надо же, какое место! И домик крепкий, и земля… Слушай, а чего ты от меня такую красоту скрывала? Это же сколько соток тут?
Инга остановилась в трёх шагах от него, скрестив руки на груди. Внутри неё не колыхнулось абсолютно ничего — ни злости, ни прежней обиды. Перед ней стоял совершенно чужой, мелкий и довольно жалкий человек.
— Игорь, что ты здесь делаешь? И как ты нашёл этот адрес?
— Да через Соньку твою, через кого же ещё, — он отмахнулся, пытаясь подойти ближе, но наткнулся на её ледяной взгляд и остался на месте. — Точнее, её муж проговорился моему коллеге. Инга, ну ладно тебе дуться. Мы же взрослые люди. Ну, погорячился я на разводе, наговорил глупостей… Так ведь и ты меня пойми! Стресс, кризис среднего возраста, на работе подсиживали. А тут ты со своими съёмками за копейки. Я же просто хотел, чтобы у нас стабильность была!
— Стабильность с Викой? — Инга едва заметно усмехнулась. — Как там её успехи? Работает, зарабатывает, твоего уровня женщина?
Лицо Игоря мгновенно пошло багровыми пятнами, он раздражённо дёрнул плечом.
— Да какая Вика, господи! Дура набитая, только о шмотках и думает. Месяц пожили, и я выставил её. Меркантильная до ужаса, каждый рубль считает. Не то что ты, Ингусь. Ты у меня тонкая, понимающая… Я вот приехал сказать, что я всё осознал. Давай заявление заберём? Ну, то есть, заново распишемся. Снимем эту хату твою в центре, ремонт там вместе доделаем, я бригаду проконтролирую, а то тебя, небось, обсчитывают на каждом шагу? Мужская рука нужна!
Инга смотрела на него и поражалась степени его незамутнённости. Он ведь действительно не понимал, как выглядит со стороны. Когда всплыло наследство, его хвалёная «прагматика» и «бизнес-уровень» моментально капитулировали перед шестнадцатью миллионами и двумя объектами недвижимости.
— Игорь, — спокойно сказала она, — наш брак официально расторгнут два месяца назад. Имущество разделено по соглашению сторон в суде. Квартира в центре, этот дом и деньги на счетах принадлежат исключительно мне. Ты к ним не имеешь и никогда не будешь иметь никакого отношения.
— Инга, ну мы же десять лет вместе прожили! — голос Игоря сорвался на фальшивый, обиженный фальцет, а лицо побелело от злости и подступающей паники. — Я тебя кормил, одевал, пока ты свои картинки щелкала! Половина этого хозяйства по совести моя! Ты обязана поделиться! Мы должны вместе этим распоряжаться! Я инвестор, я знаю, как эти деньги прокрутить, чтобы они доход приносили, а ты же их просто растранжиришь на свои цацки фотографические!
Глава 4. Окончательный расчёт
Из-за угла дома неторопливо вышли двое рабочих-кровельщиков — крепкие мужчины в рабочих комбинезонах, державшие в руках строительные инструменты. Услышав повышенный тон незваного гостя, они остановились и внимательно посмотрели на Игоря.
— Инга Сергеевна, проблемы какие? — спросил старший, многозначительно перекладывая из руки в руку массивный молоток. — Посторонних с участка попросить?
Игорь испуганно попятился к калитке, его спесь и наглость испарились в ту же секунду.
— Нет-нет, я уже ухожу… Инга, мы ещё поговорим! Я этого так не оставлю! Я к адвокатам пойду, мы поднимем вопрос о признании соглашения недействительным! Ты скрыла от меня доходы во время брака!
— Иди, Игорь, — тихо сказала Инга, поворачиваясь к нему спиной. — Иди к адвокатам. Пусть они объяснят тебе разницу между совместно нажитым имуществом и личным наследством по завещанию. И дорогу сюда забудь.
Калитка с грохотом захлопнулась. Через минуту послышался надрывный рёв мотора «Шкоды», которая на полной скорости умчалась прочь по дачному посёлку.
Инга глубоко вздохнула. Воздух пахло молодой травой, цветущими яблонями и нагретой на солнце древесиной. Никакого страха, никакой тревоги. Только абсолютная, звенящая чистота.
Эпилог
Прошёл год.
В просторной гостиной трёхкомнатной квартиры на Покровке было светло и тихо. Огромные окна выходили на тихий переулок, на стенах висели авторские работы Инги в строгих паспарту, а в углу на специальном подиуме стоял старинный отреставрированный буфет двоюродного дяди.
Инга сидела за большим рабочим столом, просматривая вёрстку своего персонального фотоальбома, который готовило к печати известное столичное издательство. Через неделю открывалась её первая персональная выставка в галерее современного искусства.
На журнальном столике завибрировал телефон. Это была Соня.
— Ингусь, привет! Ты новости слышала?
— Каких новостей, Сонь? Мне некогда, у меня завтра развеска кадров в галерее.
— Твой бывший, Игорёк, увяз по уши. Пытался вложиться в какую-то «сверхприбыльную» строительную франшизу, набрал кредитов, прогорел полностью. Теперь квартиру свою выставил на продажу, чтобы с долгами расплатиться, а сам к маме в хрущёвку переезжает. Ходит по общим знакомым, жалуется, какая ты тварь неблагодарная — в золоте купаешься, а бывшему мужу на спасение бизнеса рубля не дала.
Инга мягко улыбнулась, глядя на экран монитора, где как раз была открыта её любимая фотография — грязный мартовский снег у бордюра, сквозь который пробивался первый, тонкий зелёный росток.
— Пусть жалуется, Сонь. Это его единственная бесплатная инвестиция. Мне это больше не интересно.
Она отложила телефон, подошла к окну и открыла створку. В комнату ворвался шум весеннего города, запах тополевых почек и тёплого асфальта.
Инга Морозова больше не была «вечным убытком». Она была автором своей собственной, удивительно красивой и абсолютно независимой жизни. И в этой жизни всё наконец-то было подсчитано правильно.
Конец.
Как вы считаете, правильно ли поступила Инга, полностью отказав Игорю в какой-либо помощи, несмотря на десять лет совместной жизни, или стоило выделить ему какую-то сумму «по-человечески»? Можно ли считать поведение Игоря закономерным финалом для человека, который измеряет близких людей исключительно категориями финансовой выгоды и «убытка»? И как бы вы поступили на месте Инны, если бы бывший супруг прибежал делить ваше личное наследство, обвиняя вас в эгоизме?
