— Ты сам оставлял телефон на столе экраном кверху. Я не виновата, что у тебя там всё мигает, как ёлка, — повторила Светлана и аккуратно вытерла губы салфеткой.
Артём почувствовал, как внутри всё сжалось. Он рассчитывал на скандал, на упрёки, на мольбы остаться — на что угодно, только не на эту ледяную, убийственную ясность.
— И что, ты всё это время просто… молчала? — хрипло спросил он.
— А смысл кричать? — Светлана откинулась на спинку стула. — Ты бы сказал: «Свет, ты параноишь», — она передразнила его интонацию, — «у нас просто рабочие отношения», «ты всё не так поняла». И я бы поверила. На неделю. А потом снова увидела бы сердечки в сообщениях. И снова поверила бы. И так по кругу.
Он опустил глаза. В голове крутилась мысль: «Она права». Он действительно так бы и ответил. И она бы поверила — потому что хотела верить.
— Но почему сейчас? — Артём кивнул на сумку у своих ног. — Почему не остановила раньше?
— Потому что устала. — Светлана встала, подошла к раковине, сполоснула ложку и поставила её на сушилку. Каждое её движение было до боли будничным, привычным — и оттого ещё более пугающим. — Устала делать вид, что не замечаю. Устала уговаривать себя, что это нормально. Устала быть второй после чьих‑то завтраков с сердечками.
Она повернулась к нему, и впервые за весь разговор в её глазах мелькнуло что‑то живое — не боль, не обида, а скорее усталое понимание.
— Знаешь, что самое смешное? — тихо сказала она. — Я даже не злюсь. Просто… выдохлась. Как будто внутри что‑то перегорела. И теперь я смотрю на тебя и думаю: «Это всё? Это тот человек, ради которого я столько лет закрывала глаза на очевидное?»
Артём вдруг почувствовал себя маленьким и жалким. Он представлял этот разговор совсем иначе: он — герой, который наконец решился на смелый шаг, она — несчастная, но понимающая жена, которая отпускает его с благословением. А получилось, что он выглядит не героем, а… кем?
— Свет, я… — начал он, но она перебила:
— Не надо. — Она подняла руку. — Не надо объяснений, оправданий, клятв, что «всё можно исправить». Я больше не хочу этого всего.
— Но мы же прожили вместе десять лет! — вырвалось у него.
— Да. — Светлана кивнула. — Десять лет. И знаешь, что я поняла за эти годы? Что любовь — это не только «я тебя люблю». Это ещё и «я уважаю тебя». А уважения не было. Ни с твоей стороны, ни с моей — раз я так долго это терпела.
В кухне повисла тишина. Где‑то за окном проехала машина, хлопнула дверь подъезда. Обычные звуки обычного вечера — только жизнь в этой квартире только что разделилась на «до» и «после».
Артём встал, поднял сумку.
— Я заберу только вещи, — сказал он глухо. — Остальное… всё остальное твоё.
— Хорошо, — просто ответила Светлана. — Когда закончишь, позвони в домофон — я спущусь и заберу ключи.
Он замер.
— Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас…
— Да, Артём. Прямо сейчас. Зачем тянуть? Ты ведь этого хотел.
Он кивнул и пошёл в спальню. Светлана осталась на кухне. Она подошла к окну, посмотрела на вечерний двор, где дети катались на велосипедах, а кто‑то выгуливал собаку. Всё было так же, как вчера, позавчера, месяц назад. Только теперь она была свободна.
Пока Артём собирал вещи, она заварила себе чай. Села за стол, открыла ноутбук — надо было проверить почту, разобраться с платежами, спланировать следующую неделю. Впервые за долгое время она могла планировать её только для себя.
Через двадцать минут Артём появился в дверях кухни. Сумка стояла рядом с ним.
— Всё, — сказал он. — Я готов.
Светлана встала, подошла к нему. Взяла связку ключей, которую он протянул.
— Спасибо, что не устроил сцен, — сказала она неожиданно мягко. — Правда, спасибо.
— Я… я не знал, что ты такая, — пробормотал он.
— Какая?
— Сильная.
Светлана улыбнулась — впервые за вечер по‑настоящему.
— Я и сама не знала. Оказывается, иногда для того, чтобы стать сильной, нужно просто перестать держаться за то, что уже давно не держится.
Она открыла дверь, пропустила его вперёд.
— Удачи, Артём, — сказала, когда он шагнул на лестничную клетку. — И передай Алине привет.
Он обернулся, хотел что‑то сказать, но только кивнул и начал спускаться.
Светлана закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. В ушах шумело, но на душе было удивительно спокойно. Она вернулась на кухню, допила остывший чай, отрезала себе ещё кусок торта.
«Действительно вкусный», — подумала она и взяла телефон. Пальцы быстро набрали номер подруги:
— Лен, привет. Ты свободна завтра вечером? Давай встретимся. Да, всё хорошо. Даже лучше, чем хорошо.
