— В какой ещё студии? — переспросила Нина Павловна, и в её голосе прозвучало что-то, чего Оля раньше не слышала: не просто недовольство, а настороженность.
— Фотостудия, — спокойно ответила Оля, стараясь не выдать волнения. — Помогаю на съёмках.
Свекровь прищурилась, откинулась на спинку стула и сложила руки на груди:
— И что там за съёмки?
— Разные. Семьи, пары, модели…
— Модели, значит, — Нина Павловна хмыкнула. — И много там этих моделей? И кто ими командует?
Оля почувствовала, как внутри нарастает раздражение. Она уже устала от постоянного контроля, от этих допросов, от ощущения, что она обязана отчитываться за каждый свой шаг.
— Павел, хозяин студии. Он всем руководит.
— Павел, — свекровь повторила имя так, будто пробовала его на вкус. — И давно ты там работаешь?
— Три недели.
— И Игорь знает?
— Да, — соврала Оля, не моргнув глазом.
Нина Павловна помолчала, постукивая пальцами по столу. Потом резко сменила тему:
— В общем, так. В субботу у меня гости. Ты должна быть дома. Накрыть стол, встретить, помочь.
— Я работаю в субботу, — твёрдо сказала Оля.
— Брось, — отмахнулась свекровь. — Разберёшься. Не такая уж важная эта твоя подработка, чтобы из‑за неё семью подводить.
— Для меня она важная, — голос Оли зазвучал твёрже. — Я сама её нашла. Сама договорилась. И я буду там.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Нина Павловна побагровела:
— Ты что это, огрызаться начала?
— Нет, — Оля встала из‑за стола, чувствуя, как дрожат колени, но стараясь держаться ровно. — Я просто говорю, что буду на работе. И прошу больше не решать за меня, что мне делать.
Свекровь открыла рот, явно собираясь разразиться тирадой, но в этот момент в кухню вошёл Игорь. Он сонно потёр глаза и уставился на женщин:
— Чего шумите?
— Твой долг — объяснить жене, как себя вести! — немедленно переключилась на него Нина Павловна. — Она мне грубит, на работу какую‑то непонятную убегает, а дома — ноль помощи!
Игорь перевёл взгляд с матери на жену. В его глазах мелькнуло что‑то похожее на понимание — впервые за долгое время.
— Мам, может, хватит? — неожиданно для Оли произнёс он. — Пусть работает, где хочет. Раз надо — значит, надо.
Нина Павловна опешила:
— Что ты несёшь? Ты же сам велел ей подработку найти!
— Велел. Но не для того, чтобы она тут прислугой была.
Оля замерла, не веря своим ушам. Свекровь побагровела ещё сильнее:
— Вы что, сговорились против меня?
— Никто ни с кем не сговорился, — твёрдо сказал Игорь. — Просто давай без диктата. Оля взрослая женщина, имеет право сама решать.
Нина Павловна вскочила, схватила свою сумку:
— Ну и живите как хотите! Без моей помощи! — и, хлопнув дверью, вышла из квартиры.
Когда шаги на лестнице затихли, Игорь повернулся к Оле:
— Извини. За всё. Я… не замечал, как она тебя давит. И сам, наверно, тоже.
Оля молча смотрела на мужа. Впервые за много лет он говорил так — осознанно, серьёзно.
— Спасибо, — тихо сказала она.
В субботу Оля пришла в студию пораньше. Она всё ещё находилась под впечатлением вчерашнего разговора, но старалась сосредоточиться на работе.
Павел встретил её коротким кивком:
— Сегодня сложный день. Стрельников приедет с помощниками в два. Нужно всё подготовить заранее.
Оля кивнула и принялась раскладывать реквизит. Но мысли то и дело возвращались к словам Дины: «Всё на месте. Да. Он не знает. В понедельник». Что она имела в виду? И почему Павел закрыл ту комнату?
К двум часам студия была готова. Вскоре подъехал Стрельников с сопровождающими. Дина выглядела напряжённой — она то и дело поглядывала на часы.
Съёмка шла по плану, но Оля ловила себя на том, что следит не только за процессом, но и за поведением Дины. Та почти не участвовала в съёмке, стояла в стороне, иногда отходила к окну, проверяла телефон.
В какой‑то момент, когда все были заняты расстановкой света, Дина незаметно отошла к той самой закрытой комнате. Она оглянулась, убедилась, что никто не смотрит, и достала из сумочки что‑то маленькое и блестящее.
Оля затаила дыхание. Дина вставила предмет в замок, повернула — дверь открылась. Девушка быстро скользнула внутрь, оставив дверь чуть приоткрытой.
Сердце Оли забилось чаще. Она сделала вид, что поправляет ткань на фоне, и медленно двинулась в сторону комнаты. Подойдя ближе, она заглянула в щель.
Внутри было темно, но свет из коридора позволил разглядеть очертания какого‑то большого ящика, накрытого тканью. Дина склонилась над ним, приподняла край ткани…
— Оля! — голос Павла прозвучал неожиданно громко. — Помоги с освещением!
Она вздрогнула и обернулась. Павел смотрел на неё пристально, почти строго.
— Да, конечно, — Оля поспешно отошла от двери, чувствуя, как по спине стекает капля пота.
После съёмки, когда клиенты уехали, Оля задержалась в студии. Павел, обычно сразу уходивший после работы, на этот раз остался.
— Поможешь убрать реквизит? — спросил он.
— Конечно.
Они молча складывали фоны, протирали оборудование. Оля всё не решалась заговорить, но любопытство жгло изнутри. Наконец, набравшись смелости, она спросила:
— Павел, а что в той комнате? Той, что вы закрыли на ключ?
Мужчина замер, потом медленно повернулся к ней:
— Зачем тебе это?
— Просто… я видела, как Дина туда заходила. И она что‑то говорила по телефону — про понедельник и про то, что «он не знает».
Павел помолчал, потом вздохнул:
— Хорошо. Я расскажу. Но это должно остаться между нами.
Он подошёл к двери, открыл её ключом и жестом пригласил Олю войти. Внутри действительно стоял большой ящик. Павел снял ткань — под ней оказался сейф.
— Здесь хранятся оригиналы фотографий очень важных людей, — тихо сказал он. — И кое‑какие документы. Дина — помощница Стрельникова, но, похоже, у неё свои планы. В понедельник она собирается что‑то предпринять.
— Но что? — прошептала Оля.
— Пока не знаю. Но теперь, когда ты мне это рассказала, я буду осторожнее. Спасибо, что заметила.
Оля посмотрела на него и вдруг поняла: впервые за долгое время она сделала что‑то по‑настоящему важное. Не просто выполняла чьи‑то указания, а сама приняла решение — и это решение могло помочь предотвратить что‑то серьёзное.
— Я могу чем‑то ещё помочь? — спросила она.
Павел улыбнулся — впервые за всё время их знакомства:
— Можешь. Оставайся в студии в понедельник. Будем следить.
Оля кивнула. Она не знала, во что ввязывается, но впервые за много лет чувствовала, что её жизнь начинает меняться. И меняется к лучшему.
