Сынок, она на квартиру претендует!
-Мама, я всё равно женюсь на ней! И мы поживем пока у нас.
-Ну уж нет! Ты взрослый парень. Я тебя предупреждала. Думать надо было. Они за этим сюда и едут: забеременеть от москвича и родить. Зацепиться.
-Какая же ты!..
-Какая?
-Ужасная! Не ожидал я от тебя такого!
Я ушел из дома и ходил по улицам, думая о том, что теперь делать. Ноги сами привели меня к Яне. Они с Дашей делали уроки и ругались — девочка чего-то не понимала, Яна теряла терпение…
Все рассказы о жизни
Когда я был маленьким, мама с папой разошлись. Отец, который клятвенно заверял меня, что мы будем видеться, обзавелся новой семьей, и как говорила мама, попал под каблук.
-Ох, Ванечка, папа наш под такой каблучище попал! Считай, всё. Нету нас для него. Жена его новая не выпустит его лишний раз из дома без сопровождения!
Мне было шесть. Что-то было уже понятно, что-то — совсем нет. Мне представлялось, что папа сидит под огромным широким каблуком, таким, как на маминых удобных туфлях, и вылезти не может. Нужна помощь.
-Мама, ты найди мужа нового, чтобы он помог папе вылезти из под каблука. Чтобы он побил эту новую жену, — наивно предлагал я.
Мама и её подруга Яна покатывались от хохота, слушая мои наивные детские рассуждения. Собственно, этот рассказ в основном про Яну, мамину подругу. Нового мужа мама себе не нашла — не захотела.
-Какой смысл менять шило на мыло? — пожимала она плечами. — Как будто между ними есть какая-то большая разница.
Мама была красивой. Мне было обидно, что она одна. Через много лет, когда у меня уже будет своя семья, мама негаданно встретит Диму, и они будут жить в мире и гармонии.
Что касается Яны, маминой подруги, то получилось так, что она стала для меня кем-то вроде тётки, хотя не была нам родственницей. Яна, в отличие от мамы, была некрасивой женщиной. Я был ребенком, но даже я видел это. Также слышал разговоры мамы с другими подружками.
-Чего ты с этой Янкой Крыловой всё возишься? Она же страшная, как атомная бомба, — говорили они. — Пойдем лучше с нами, в кино сходим, в кафе.
Мама поначалу спорила с подругами, делая нажим на то, что с Яной они дружат со школьной скамьи. Вместе после школы приехали покорять столицу, вместе учились, работали в одном СМУ. Квартиры получили в одном районе. Всегда поддерживали друг друга. Потом уже и не спорила. Просто если выбиралась куда-то с ними погулять, то оставляла меня с Яной. Бабушка моя жила в другом городе и приезжала к нам редко. Вторая бабушка, мать отца, разругалась с мамой и не приходила к нам. Бабушка винила мою мать в том, что они с отцом разошлись, и второй раз бедный Лёнечка женился так неудачно, на стерве. Новая жена отрезала отца не только от меня, но и от матери тоже. Стервой была она, но бабушка почему-то винила мою маму — этот неприятный разговор я слышал собственными ушами. Тогда я мало что понимал, но странность ситуации была очевидна даже мне, ребенку.
Так и вышло, что только Яна сидела со мной. А если мама с Яной хотели куда-то выбраться погулять, то им приходилось брать меня с собой. Когда мама только рассталась с папой, у нее было ужасное настроение, она часто плакала. Переживала, как растить сына одной. Яна говорила с присущей ей лёгкостью:
-Ничего, Оля, вместе как-нибудь вырастим!
По поводу внешности маминой подруги: у Яны были жидкие волосы. Крупный нос. Маленькие глаза. Фигуру портили широкие плечи — это была их семейная черта. И у мамы, и у бабушки Яны, были широкие плечи. Яна часто жаловалась, что любую вещь, купленную в магазине, приходится расшивать в плечах.
Замуж Яна не стремилась. Говорила она об этом тоже достаточно легко:
-Да кто меня возьмет? Может, и к лучшему!
Поразительно то, что Яну её мать вырастила без отца, а ту вырастила без отца бабушка Яны. Третье поколение без мужей, но Яна почему-то не страдала от этого. Принимала, как данность. Я на внешность маминой подруги внимания не обращал. Она всегда была рядом, когда была нужна, и за одно только это я очень любил Яну.
Однажды, в пятом классе, я случайно проглотил монетку. Баловался, крутя её языком во рту, и проглотил. Моя мама, которая работала за себя, и за того парня, непременно устроила бы мне такую взбучку, что я бы потом месяц не смог сидеть на заднице. Я позвонил Яне и рассказал, что случилось. Её номер был первым в записной книжке рядом с домашним телефоном:
-Встречаемся на остановке! — скомандовала Яна. — Поедем в больницу.
-Яна, только ты маме…
-Не скажу я, не скажу! Горе ты моё!
Мы приехали в больницу. Меня смотрели на рентгене. Сказали, что беды с одной небольшой монеты не будет. Но наблюдать надо. В том числе, проверять, когда она выйдет естественным путем.
-Естественным путем? — переспросил я с огорчением.
Я-то был уверен, что мне предстоит операция, сложная и многочасовая, после которой можно будет в школу не ходить. Доктор дал еще какие-то рекомендации. Яна покивала и увела меня оттуда.
-Ванька, перестань вести себя так, — сказала она, провожая меня домой. — Твоей матери и так трудно. И я сейчас не смогу уделять тебе много времени.
Я остановился, как вкопанный:
-Что такое? Почему? Ты уезжаешь?
-Не совсем! В общем, давай без этих безобразий.
-Да какое ж это безобразие? Даже врач сказал: ничего страшного! Выйдет естественным путем.
-Ага. Вот и проверяй теперь результаты своего естественного пути, ищи там свою монету.
-Фу! Может я лучше потом еще раз схожу на рентген?
-Вот тебе и фу. Ну давай, беги домой.
-А ты не зайдешь к нам, что ли? — удивился я. — Скажем, что тут, около дома встретились.
Яна была какой-то бледной и растерянной — я заметил только сейчас. Она подумала минуту и сказала, что не зайдет. Чувствует себя не очень.
-Завтра зайду! — и ушла.
Дома я не мог успокоиться — переживал за Яну. Соврал маме, что встретил её подругу на улице и она мне показалась странной. Нездоровой. Мама всплеснула руками и кинулась звонить Яне. Я не слушал, о чем они говорили, но потом мама сказала мне сама:
-У Яны ребенок будет. Вот она и не слишком хорошо выглядит.
-Как ребенок? А муж? Она вышла замуж? Почему на свадьбу нас не позвала?
-Не вышла она никуда, вот наказание! Я тебе сказала, чтобы ты был готов: скоро Янке будет не до нас! А ты сразу сто вопросов задаешь. Вань, ну тебе же не три уже, слава Богу! Одиннадцать!
На следующий день после школы и тренировки я пошел к Яне. Она открыла дверь и спросила:
-Что ты проглотил на этот раз?
-Абсолютно ничего не глотал! Я пришел к тебе… пришел спросить, не нужна ли какая-то помощь?
-Помощь? — не поняла Яна.
-Ну да. Убраться, может. Или в магазин сходить. Да что угодно! Чтобы жизнь тебе облегчить.
-Да ты мой Тимуровец, — улыбнулась Яна. — Ничего не надо, Вань, спасибо! Но ты проходи, чаю попьем.
Конечно, я не спрашивал у Яны, кто отец её будущего ребенка, хотя в пятом классе уже был в курсе, что без участия мужчины дети не рождаются. Я слышал разговор мамы с подругой Леной. Они обсуждали, что у Яны был короткий роман на работе. Всё было неплохо, Яна ходила счастливая, а потом случилась беременность, и мужчина категорически отказался быть отцом.
-Отправлял её на прерывание. Янка ему тогда сказала, что он спятил. Что ей тридцать семь лет, и конечно она будет рожать!
-Жуть! — сказала Лена. — Как так можно вообще?
-Мне кажется, он женатый! — тихо сказала мама и обернулась на меня.
Я сделал вид, что читаю и не слышу их совершенно.
-В смысле, тебе кажется? — переспросила Лена. — Она что, не говорила тебе?
-Ничего не говорит! Молчит, как партизан. Споткнулся, упал, потерял сознание. Очнулся — гипс. Вот так звучит эта история. Она и не знакомила его ни с кем. Только сказала, что есть мужик. А потом, что он не будет участвовать в воспитании ребенка. «Рожаю для себя!» — вот и весь сказ.
-Да уж. Ситуация!
-Да она справится! — горячо заверила Лену мама. — Она сильная. Я бы, мне кажется, и в Москву не перебралась, если бы не Янка. И с Ванькой бы не справилась сама, если бы не она. И со своим ребенком она справится.
-Ну ты поможешь, если что, — сказала Лена.
Мама промолчала. Моя мать не слишком любила детей. Когда я стал постарше, начал понимать, что она, возможно, не захотела больше замуж не только потому, что все мужики — козлы, и так далее. Она не стала связывать себя узами брака второй раз, чтобы больше не рожать детей. Когда эта тема стала для неё неактуальной, муж почему-то сразу нашёлся. Тогда я не совсем понял её молчание, но потом понял…
Однако совсем не помогать Яне мама не могла — ей бы просто совесть не позволила. Она могла прийти и взять маленькую Дашу — родилась дочка — на прогулку. Чтобы Яна могла навести дома порядок и привести в порядок себя. Когда мама звала меня с собой, я шёл с радостью. Дашка была прикольной малышкой, на свою маму совсем не похожей. Хорошенькая до невозможности, она лежала в коляске и агукала.
-Мама, дай я повезу! — рвался я к коляске.
-Только умоляю, очень осторожно! Чужие дети — это такая ответственность!
-А свои что, нет?
-И свои, конечно. Но чужие — гораздо большая ответственность. Поэтому кати аккуратно, как будто хрусталь везешь. И по сторонам смотри во все глаза. Да Ваня!
-А? Че?
-Ты на камень колесом наехал!
А я просто залюбовался дочкой Яны. Эта голубоглазая светловолосая девчушка больше была похожа на ангела или на куклу, чем на человека.
Когда Даше исполнилось три, а мне уже пятнадцать, её оставляли со мной стабильно, раз в неделю. Мать с Яной куда-нибудь выбирались, а мне пришлось учиться справляться с трехлетним детьми. Я воспринимал Дашу, как свою сестру, поэтому меня она не напрягала. Думаю, своя собственная, родная, напрягала бы куда больше, потому что была бы рядом круглосуточно и каждый день. А тут раз в неделю, часа на три-четыре, со мной оставляли белокурого ангела.
-Интересно было бы всё-таки взглянуть на твоего папашу, — сказал я однажды, задумавшись. — В кого ты только такая красотка!
-Тиво? — спросила Даша, хлопая глазами.
-Нитиво! Строй свою пирамиду давай. Не отвлекайся.
-Не хотю! Давай мути мотеть! — требовала капризная Даша.
Яна баловала её безмерно — единственная дочка. Отрада. И далеко уже не в юном возрасте.
-Мультики так мультики, — я тоже не спорил.
Время шло, уже пошла в школу Даша. Я свою окончил и поступил в институт, учиться на экономиста. Там, в институте, я познакомился с Катей, которая приехала в Москву из провинции, как когда-то моя мама, Катя была обычной девушкой, приехавшей в большой город за мечтой, но моя мать вдруг ополчилась на неё:
-Не нужна она нам!
-Мам, да что значит, нам? Я её для себя выбрал!
-Лимитчица.
-Как и ты!
-Я свою квартиру заработала! Честным трудом. Сейчас так уже не получится. И где вы будете жить? Лично мне она тут не нужна! Ты в состоянии заработать вам на квартиру? А она?
-Мама, да что происходит? Я просто встречаюсь с девушкой! Что ты устроила?
-Я вижу, когда просто встречаются, а когда — сложно. Ты серьезно относишься к этим отношениям. Я считаю, что это глупо. Ты бы мог встречаться с Машей Куваевой.
Маша была моей одноклассницей. Мы действительно встречались какое-то время, но расстались — так бывает. Мама же была уверена, что Маша — самая подходящая мне партия. Ну еще бы! Москвичка же. А Катя — лимита.
Моя приезжая девушка забеременела, и я в первый момент испугался. Надо сказать, довольно сильно и позорно испугался. Правда, сразу же взял себя в руки.
-Мама, я женюсь на ней! И мы поживем пока у нас.
-Ну уж нет! Ты взрослый парень. Я тебя предупреждала. Думать надо было. Они за этим сюда и едут: забеременеть от москвича и родить. Зацепиться.
-Какая же ты!..
-Какая?
-Ужасная! Не ожидал я от тебя такого!
Я ушел из дома и ходил по улицам, думая о том, что теперь делать. Ноги сами привели меня к Яне. Они с Дашей делали уроки и ругались — девочка чего-то не понимала, Яна теряла терпение.
-О! Ванечка! Можешь задачу с ней решить? Я картошку хоть дочищу, бросила на полпути.
-Могу, — согласился я.
Может, отвлекусь на Дашину задачу, так появятся мысли, как решить свою?
Я слышал, как Яна в кухне говорит с кем-то по телефону. Задачу мы с Дашей решили, но пришлось попотеть.
-Ну а читать хотя бы ты любишь? — спросил я.
-Читать люблю. А математика эта — жуть!
-Ну хоть что-то… а то я уж испугался!
-Чего? Что я дурочка?
Я развел руками. Дашка взяла в руки учебник и угрожающие махнула в мою сторону. Мы засмеялись. Из кухни выглянула Яна и сказала:
-Сделали задачу? Вань, иди-ка чего скажу!
Я зашел в кухню. Яна закрыла дверь и сказала:
-Вы можете пожить у меня.
-Чего? — не понял я.
-Тут поживите с Катей, говорю! Раз дома такая ситуация.
-Тебе мама звонила, да?
-Да. Жаловалась. И она не права. Но уперлась, как баран. Ладно! Чего беременная девчонка в общаге? Приводи сюда!
-Яна, ну у тебя же однокомнатная!
-Как и у вас! Но во-первых, большая кухня. А во-вторых, слышал поговорку?
-В тесноте, да не в обиде? — улыбнулся я.
-Ты мать пойми! — строго сказала Яна. — Она не права, но понять её можно. Я ничего не теряю, ты тут не прописан, и вашего ребенка я тоже, само собой, не пропишу. А Ольга переживает за квадратные метры. Сейчас уже квартиру не получить! Но пока вы учитесь — живите тут.
-Ян, мы всего на втором курсе!
-Ну что теперь поделать? Как-то укомплектуемся.
-Яна, а что мама говорит на этот счет?
-Она не знает.
Я ахнул. А когда мама узнает, будет смертельная обида.
-Я думаю, может мне в общагу как-то попроситься лучше? Комнату попробовать нам выбить?
-Я думаю, не получится. Кто это вам в институтской общаге комнаты давать должен? Хватит выступать, Иван! Переезжайте ко мне. Возможно, матери твоей станет совестно, и она передумает.
-Или психанет на тебя, и вы поссоритесь! Я не хочу.
-И я не хочу! Но так вот выставить тебя — это неправильно!
Честно? Я не ожидал такой щедрости от Яны. Это было щедрое и благородное предложение. Я озвучил его Кате, не забыв добавить:
-Нам придется во всем ей помогать! Чтобы она не пожалела, что мы к ней въехали.
-Ой, Вань! А кто с ребенком-то будет, когда я рожу? Или мне в академ уходить? — Катя заплакала.
Гормоны!
-Давай решать проблемы по мере их поступления!
-Ребенок не проблема! Это — счастье, — обиделась Катя.
Гормоны.
Но у Яны мы жили и правда, как порядочные люди. Убирали, стирали, готовили. Яна заверяла нас, что никогда так не жила. Как королева. На всем готовом. Даше было весело, что мы живем у них. В общем, идиллия — большая дружная семья. А мама перестала общаться с Яной.
-Как ты могла?! — кричала она. — Он сам должен отвечать за свои ошибки! А ты их себе на шею посадила!
-Ребенок — не ошибка! — сказала Яна. — Уж я-то это точно знаю!
Катя вовсю была на девятом месяце, когда пришла моя мама. Почему-то не одна — с мужчиной. Он был чуть старше мамы, судя по всему. Приятный седеющий мужик, хорошо одетый и вежливый.
-Это Дима, — буркнула мама. — Мы торт принесли!
-Торт, ура! — запрыгала Даша. — Тётя Оля, входи!
-Давай без тёть!
Даше отрезали торт и посадили в комнате, смотреть телевизор. Мама с чуть брезгливым выражением лица глядя на Катю, сказала мне:
-Я к Диме жить переезжаю. Можешь возвращаться домой. Хватит по чужим домам ошиваться!
-Я вообще-то женат!
-Не сомневалась, что родную мать ты на свадьбу не пригласишь!
-Не было у них свадьбы! — влезла Яна. — Дима, подлить вам еще чаю?
Дима очевидно чувствовал себя не очень уютно. Мама привела его в качестве громоотвода, и сейчас ему было неловко так, что даже уши покраснели.
-Спасибо, не откажусь, — ответил он Яне, и уткнулся носом в чашку.
-Ты сама выбрала не интересоваться моей жизнью! — ответил я матери. — Что бы я делал, если бы не Яна?
-Яна вообще не должна была в это вмешиваться!
-А как я могла не вмешаться? Он мне не чужой!
-Девочки, не ссорьтесь! — вынырнул из чашки с чаем Дима.
Девочки так на него посмотрели, что он счел за благо замолчать. И тут внезапно вскрикнула Катя. Вскрикнула и схватилась за живот:
-Ой! Мамочки!
Под ней тут же образовалась лужа. Мама вскочила и закричала:
-У неё воды отошли! Воды! Звоните в скорую!
Началась суета, в которой все забыли про ссору и недовольство друг другом. Мы с Катей уехали на скорой, правда меня не пустили дальше приемного. Я вышел на улицу, оказалось, что все уже тут. Мама, Яна, Даша и Дима.
-Ну чего там? — спросила Яна.
-Да вот тебе, конечно, больше всех надо знать, чего там! — тут же огрызнулась мама.
-Прекратите! — заорал я. — Я и так переживаю!
Тут все кинулись меня успокаивать. Дружно. Особенно преуспела Даша — она повисла у меня на шее, приговаривая, что переживать совершенно не о чем, ведь будет ребенок, а это такая радость!
-Катя обещала дать мне подержать его! — заявила она.
Все рассмеялись. Мама с Яной обнялись и помирились. Дима улыбался. Я держал Дашку на руках и радовался за маму, что она встретила Диму. И за нас с Катей, что нам теперь есть, где жить. С Катей и ребенком — с моей собственной, созданной нами, семьей.
Родилась девочка. Мы назвали её Яной. Не знаю, что подумала мама, но вслух она ничего не сказала.
Родилась девочка.
Маленькая, красная, сморщенная — но для меня она была самой красивой на свете. Когда медсестра вынесла её и сухо сказала:
— Папа, поздравляю. Девочка.
У меня внутри что-то перевернулось.
— Как… как они? — спросил я, сам не узнавая свой голос.
— Всё хорошо. Мама молодец.
Мама.
Катя — мама.
А я — отец.
Это было одновременно страшно и… правильно.
Когда нас выписали, у подъезда роддома стояли все.
Мама — с цветами.
Яна — с пакетом каких-то пелёнок и баночек.
Даша — с воздушным шариком, на котором криво было написано «Сестре».
И Дима — с растерянной, но доброй улыбкой.
— Ну, давай, показывай! — первой не выдержала Яна.
Катя аккуратно откинула уголок одеяла.
— Ой… — выдохнула Даша. — Какая она маленькая…
— Все такими были, — буркнула мама, но голос у неё был уже совсем не тот, что раньше.
Я заметил: она смотрела на внучку долго. Очень долго.
И как будто… мягче.
Жить мы продолжили у Яны.
Первое время было тяжело.
Очень.
Ребёнок не спал.
Катя не спала.
Я не спал.
Зато Даша… спала. И ещё жаловалась:
— Почему она орёт ночью? Я в школу хочу высыпаться!
— Потому что она младенец, — объяснял я.
— А ты объясни ей, что ночью надо спать!
Я смеялся.
Но не всегда.
Иногда хотелось просто выйти из квартиры и идти… куда угодно.
Потому что ответственность — это не красивые слова.
Это когда в три часа ночи ты стоишь с ребёнком на руках и не понимаешь, что делать.
А он плачет.
И ты тоже почти.
Однажды ночью я не выдержал.
— Я не справляюсь, — сказал я Яне на кухне, шёпотом, чтобы не разбудить Катю.
Она налила мне чай.
— Садись.
Я сел.
— Я думал… это будет по-другому.
— Конечно, по-другому, — кивнула Яна. — Все так думают.
— Я боюсь.
Она посмотрела на меня внимательно.
— Это хорошо.
— Что хорошего?
— Значит, тебе не всё равно.
Я молчал.
— Вань, — продолжила она мягче, — никто не готов к детям на сто процентов. Ни в двадцать, ни в сорок. Просто одни признаются, а другие делают вид, что всё знают.
— А ты?
— А я вообще ничего не знала, — усмехнулась она. — Когда Дашу родила — думала, сломаю её. Настолько она казалась хрупкой.
Я невольно улыбнулся.
— И что помогло?
— Время. И любовь. Больше ничего.
Катя постепенно приходила в себя.
Но однажды утром она вдруг сказала:
— Вань, я, наверное, в академ уйду.
Я напрягся.
— Почему?
— Я не успеваю. Я ничего не успеваю. Я плохая мать…
— Не говори глупости.
— Это не глупости! Я устаю, я злюсь… Я иногда думаю, что не справлюсь.
Я сел рядом.
— Слушай. Я тоже думаю, что не справлюсь. Почти каждый день.
Она удивлённо посмотрела на меня.
— Правда?
— Конечно.
— А почему тогда ты спокойный?
— Потому что кто-то из нас должен делать вид, что всё нормально.
Она впервые за долгое время засмеялась.
— Дурак ты, Вань.
— Есть немного.
Через неделю к нам снова пришла мама.
Одна.
Без Димы.
Я напрягся.
Но она зашла спокойно. Даже… осторожно.
— Можно?
— Можно, — ответила Яна.
Мама прошла в комнату.
Катя сидела с ребёнком на руках.
— Дай… — тихо сказала мама.
Катя замешкалась, но протянула малышку.
Я наблюдал.
Мама держала её неловко, но очень бережно.
— На меня похожа, — вдруг сказала она.
Я чуть не рассмеялся.
— Мам, она ещё ни на кого не похожа.
— Всё равно, — упрямо ответила она. — Моя внучка.
И в этот момент я понял:
что-то изменилось окончательно.
Вечером мама осталась на кухне с Яной.
Я случайно услышал разговор.
— Прости меня, — сказала мама.
Я замер.
— За что? — спокойно спросила Яна.
— За всё. За слова. За то, что… не поняла.
Пауза.
— Ты испугалась, — ответила Яна.
— Да.
— Я тоже боялась когда-то.
— Я думала… он потеряет всё.
— А он приобрёл, — тихо сказала Яна.
Я стоял за дверью и не двигался.
— Спасибо тебе, — сказала мама. — За него.
— Он и мой тоже, — ответила Яна.
И в этих словах было столько правды, что у меня сжало горло.
Прошло ещё несколько месяцев.
Мы научились жить.
Не идеально.
Не без ссор.
Не без усталости.
Но — вместе.
Катя всё-таки не ушла в академ.
Я устроился на подработку.
Мама иногда забирала внучку к себе.
Дима оказался нормальным мужиком — помогал, не лез, куда не надо.
А Яна…
Яна оставалась центром всей этой странной, большой, неродной, но настоящей семьи.
Однажды вечером я сказал ей:
— Знаешь, ты ведь нас всех собрала.
Она усмехнулась.
— Да ладно тебе.
— Нет, правда. Если бы не ты…
Она перебила:
— Если бы не я — всё равно бы справились.
— Не факт.
Она посмотрела на меня внимательно.
— Вань. Главное — не где вы живёте. И не кто что сказал.
— А что?
— Что вы друг за друга держитесь.
Я кивнул.
И в этот момент понял:
она права.
Не квартира делает семью.
И не квадратные метры.
А люди, которые, несмотря ни на что, остаются рядом.
Иногда мама всё ещё ворчала:
— Сынок, ты смотри… она на квартиру не претендует?
Я только улыбался.
— Мам.
— Что?
— У меня уже есть всё, что нужно.
— Это что же?
Я посмотрел на Катю, на дочь, на Яну, на Дашу, которая спорила с Димой из-за телевизора…
И ответил:
— Семья.
Мама промолчала.
А потом тихо сказала:
— Ну… тогда ладно.
И впервые в её голосе не было ни страха, ни недоверия.
Только… спокойствие.
Sponsored Content
Sponsored Content