Глава 2. Холодный расчёт
— Выгнала, Тань. Или он сам ушёл, хлопнув дверью. Но теперь требует «своё».
— Своё? — Татьяна хмыкнула в трубку. — Это ту пачку вафель и недопитое пиво?
Ксюша, запомни: когда мужчина, который пришёл в твою квартиру с одним чемоданом, начинает говорить о разделе имущества, он имеет в виду не справедливость. Он имеет в виду месть за то, что его лишили бесплатного сервиса «всё включено».
— Он претендует на квартиру, Тань. Говорит, что мы делали ремонт, и теперь она «наша».
— О, классика жанра! Статья 37 Семейного кодекса — значительное увеличение стоимости имущества. Слушай меня внимательно: завтра в десять утра у меня в офисе.
Бери все документы, чеки, выписки и, самое главное, своё самолюбие. Оно тебе понадобится.
Ночь Ксения провела в архивах собственной жизни. Она доставала из папок старые договоры, квитанции из строительных магазинов, которые хранила по привычке «на всякий случай». И этот случай настал.
Оказалось, что за три года «совместного» ремонта Сергей оплатил только… шторы в гостиную и один смеситель в ванную. Всё остальное — ламинат, окна, кухонный гарнитур — Ксения покупала со своей зарплаты или на деньги, подаренные её родителями на тридцатилетие.
— Посмотрим, какой ты строитель, Серёжа, — прошептала она, прикрепляя скрепкой чек на триста тысяч рублей.
Глава 3. Встреча на нейтральной территории
Они встретились в кафе через дорогу от суда. Сергей пришёл не один — рядом с ним сидела Елена Петровна. Она выглядела как вдова на похоронах собственного достоинства: во всём чёрном и с флаконом валерьянки в руках.
— Ты — моя жена, и квартира тоже моя! — с ходу заявил Сергей, как только Ксения села за стол. — По закону всё, что мы вложили в неё за шесть лет, делает её общей. Мама консультировалась, у неё знакомый нотариус.
— Знакомый нотариус — это, конечно, весомый аргумент, — Ксения открыла папку.
— Но у меня есть кое-что получше. Документы.
— Дочка, побойся Бога! — вступила свекровь, прижимая платок к глазам. — Серёженька тут каждые выходные плинтуса прибивал! Своими руками! Он здоровье оставил в этих стенах!
— Плинтуса, Елена Петровна, стоят пятьсот рублей за штуку.
Здоровье вашего сына, видимо, оценивается так же. Сергей, вот выписка с моего счёта. Вот счета-фактуры на материалы. Где твои вложения? Покажи мне хоть один чек, кроме того, что на пиво.
Сергей побагровел.
— Я давал тебе наличными! Ты всё тратила на свои хотелки, а я обеспечивал быт!
— Обеспечивал быт? — Ксения рассмеялась. — Это когда я платила за ипотеку, коммуналку и продукты, а ты «копил на общую мечту», которая чудесным образом превратилась в твой новый игровой компьютер?
— Ксения, не будь стервой, — процедил Сергей. — Или мы делим по-хорошему, или я подаю иск на возмещение всех моих трудозатрат. Я оценю каждый свой час работы в этой квартире.
— Подавай, — Ксения встала. — А я подам на тебя в суд. За всё. За неосновательное обогащение, за использование моей собственности без оплаты аренды и за те шесть лет, что я работала у твоей семьи бесплатной домработницей.
Глава 4. Зал судебных заседаний
Суд длился три месяца. Сергей и его «группа поддержки» в лице мамы и тётки Любы (которая приехала из деревни специально, чтобы «свидетельствовать против этой ведьмы») превратили заседания в дешёвый спектакль.
— Она морила его голодом! — кричала тётка Люба. — Заставляла салат есть, когда мужчине нужно мясо!
— Судья, обратите внимание, — спокойно говорила Татьяна, — сторона истца не предоставила ни одного доказательства денежных вложений.
Более того, у нас есть аудиозапись, где господин Сергей Соколов прямым текстом говорит: «Зачем мне платить за квартиру, если она твоя? Я лучше машину себе обновлю».
Когда судья зачитывала решение, в зале стояла такая тишина, что было слышно, как Елена Петровна судорожно икает.
— В удовлетворении иска Соколова С.В. о разделе недвижимого имущества — отказать. Признать квартиру личной собственностью Соколовой К.А. Обязать Соколова С.В. освободить жилое помещение в течение трёх суток.
Сергей сидел, уставившись в пол. Его «наследное право» на чужую жилплощадь рассыпалось, как старая штукатурка.
— Это ещё не всё, — Ксения подошла к нему в коридоре после заседания. — Мой адвокат подготовил второй иск.
О взыскании долга. Помнишь, три года назад я давала тебе деньги на «развитие бизнеса», которое закончилось покупкой запчастей для твоей машины? Расписка-то у меня сохранилась. Я ведь тогда ещё верила, что мы — семья.
— У тебя нет сердца, — прошипела Елена Петровна, утягивая сына к выходу.
— Сердца нет у того, кто пытается забрать у женщины дом, в который сам не вложил ни кирпича, — ответила Ксения.
Глава 5. Смена замков
Вечер среды стал самым счастливым вечером в жизни Ксении. Она стояла в прихожей и смотрела, как мастер меняет личинку замка.
Старые ключи лежали в мусорном ведре — те самые, которые Сергей так нехотя вернул утром.
Квартира была пустой. В ней больше не пахло чужим парфюмом, семечками и застарелым недовольством.
Она прошла на кухню. На столе лежала повестка — её ответный удар. Она действительно подала на него за всё: за невозвращенный долг, за мелкую технику, которую он умудрился вывезти тайком (включая её любимый блендер), и даже за ущерб, нанесённый его родственниками, которые разбили старинную вазу её прабабушки.
Она знала, что получит копейки. Но дело было не в деньгах.
Дело было в том, что она больше не «барыня» и не «хозяйка, которая обязана». Она была женщиной, которая вернула себе свою территорию.
Раздался звонок в дверь. Ксения вздрогнула, но потом вспомнила — теперь она решает, кто входит. Она посмотрела в глазок.
Там стоял курьер с огромным букетом жёлтых хризантем.
— Это кому? — спросила она через дверь.
— Ксении Александровне. От Татьяны. Записка: «С днём независимости, дорогая!»
Ксения открыла дверь, забрала цветы и прижала их к лицу.
Они пахли осенью, свежестью и новой жизнью.
Она поставила хризантемы в вазу — новую, взамен разбитой. Села на подоконник, где когда-то чахла петрушка.
Теперь там стояли яркие орхидеи, которые она купила себе сама.
— Знаешь, петрушка, — прошептала она, — а жизнь-то, оказывается, только начинается, когда из дома уходят лишние люди.
Она достала телефон и заблокировала последний номер в списке — номер Елены Петровны, которая как раз начинала строчить очередное сообщение про «проклятие до седьмого колена».
Ксения выдохнула. Тишина в квартире теперь была не гнетущей, а целебной. Она встала, подошла к зеркалу и улыбнулась. На неё смотрела женщина, которая больше не извинялась за то, что её квартира — это её крепость.
И, честно говоря, это был самый красивый интерьер, который она когда-либо видела.
