Глава 2. Риелтор или «замена»?
Максим молчал. Он взял телефон и начал внимательно изучать лицо женщины в светлом пальто. Он увеличивал кадр, щурился, тер переносицу.
— Это Лена, — наконец выдохнул он. Голос его звучал так, будто он только что пробежал марафон. — Елена Кравцова. Моя бывшая однокурсница. Мама всегда считала её «идеальной партией». У неё папа — какой-то крупный чиновник в министерстве сельского хозяйства.
— И что «идеальная партия» делает на нашей даче в наше отсутствие? — я чувствовала, как внутри закипает ледяная ярость. — Тамара Васильевна решила провести предпродажную подготовку? Или она уже планирует, где Леночка поставит свои шезлонги, когда меня «выкорчуют» так же легко, как те туи?
Максим вскочил со стула.
— Я ей сейчас позвоню. Это какой-то бред, Инна. Мама не могла…
— Не звони, — я накрыла его руку своей. — Если ты сейчас позвонишь, она придумает тысячу оправданий. Скажет, что туи засохли, что Лена просто проезжала мимо, а собака…
собаку она «приучала к дисциплине». Мы сделаем по-другому. Завтра суббота. Она снова собиралась туда, «помочь по хозяйству». Мы приедем без предупреждения.
Глава 3. Очная ставка
Субботнее утро выдалось туманным. Мы оставили машину за поворотом, не доезжая двух участков до нашего. Шли пешком, стараясь ступать тихо по мокрой траве обочины.
Калитка была приоткрыта. Из дома доносился звон посуды и громкий, заливистый смех Тамары Васильевны.
— …да брось ты, Леночка! Максик просто запутался. Эта его Инна — она же как сорняк. Вцепилась в него, всё соки тянет, заставляет на эти дурацкие кусты деньги тратить.
А парень-то талантливый, ему размах нужен! Ты вот в министерстве его пристроишь, и он сразу поймет, кто его настоящая судьба.
Мы стояли на веранде. Максим побелел так, что стали видны даже мелкие шрамы на его лице. Он рывком открыл дверь.
На нашей кухне, за нашим столом, застеленным моей любимой льняной скатертью, сидели двое. Свекровь разливала чай в мои парадные чашки — те, что я берегла для особых случаев. Елена Кравцова, в том самом светлом пальто, наброшенном на плечи, грациозно держала блюдце.
— Максим? — чашка в руках Тамары Васильевны дрогнула, и капли чая расплылись по льну темным пятном. — Вы же… вы же в городе должны были быть! У Инны же мигрень!
— Мигрень прошла, мама, — Максим прошел в центр комнаты. Он не смотрел на Елену. Его взгляд был прикован к матери.
— А вот зрение у меня, кажется, только сейчас прорезалось.
Елена Кравцова быстро встала, кутаясь в пальто.
— Тамара Васильевна, вы говорили, что дом уже фактически… что Максим просил меня посмотреть планировку для проекта. Я, пожалуй, пойду.
— Сидеть! — рявкнул Максим так, что обе женщины вздрогнули. — Мама, расскажи мне про туи. Почему они «засохли» за один день? И почему Гранд должен есть с земли, как дикое животное?
Свекровь быстро взяла себя в руки. Её лицо мгновенно приняло выражение скорбной мудрости.
— Максимушка, ну что ты кричишь? Кусты твои были заражены вредителем, я спасала почву! А собака… ну, забыла я миску помыть, не велика беда. Я о тебе забочусь! О твоем будущем! Ты посмотри, как ты живешь — в лесу, в грязи, с этой… — она брезгливо кивнула в мою сторону.
Глава 4. Момент истины
Я не стала вступать в перепалку. Я просто достала телефон и включила запись с камеры на максимальную громкость, положив его на стол перед Еленой Кравцовой.
На экране свекровь с остервенением выкорчевывала саженцы, бормоча что-то под нос, и пинала миску Гранда. Елена смотрела на экран с явным отвращением.
— Тамара Васильевна, — тихо произнесла Лена. — Вы сказали мне, что Инна бросила Максима, уехала к матери и попросила вас очистить участок от «её хлама», чтобы вы могли продать дом. Вы лгали мне.
— Я не лгала! Я подготавливала почву! — выкрикнула свекровь, теряя остатки самообладания. — Максиму не место здесь! Он должен быть с тобой, в министерстве, а не ковыряться в навозе с этой бухгалтершей!
Максим медленно подошел к матери и взял её за локоть.
— Пойдем, мама.
Он вывел её из дома. Елена Кравцова выскользнула следом, пробормотав неловкое извинение. Мы слышали, как на улице хлопали двери машин.
Глава 5. Прощание с прошлым
Максим вернулся через десять минут. Он подошел к вольеру, открыл дверь и сел на корточки перед Грандом. Пёс уткнулся ему в плечо, тихо поскуливая.
— Инна, — позвал он меня. — Прости. Я всегда знал, что она меня не слышит, но я не думал, что она способна на… ненависть.
Он встал и посмотрел на вытоптанную землю, где раньше были мои туи.
— Завтра купим новые. И камеру поставим еще одну — на задний двор. И замки сменим. Сегодня же.
— Максим, — я подошла и обняла его со спины. — А как же министерство? Судьба?
Он горько усмехнулся.
— Моя судьба сейчас виляет хвостом и требует нормальный ужин в чистой миске.
А министерство… пусть в нем работает тот, кто готов ради должности выкорчевать живое.
Мы провели те выходные на даче. Мы не отвечали на звонки Тамары Васильевны, которая присылала сообщения о своем «плохом сердце» и «неблагодарности».
Максим просто заблокировал её номер — впервые в жизни.
Вечером, когда мы сидели у камина, Гранд спал у наших ног. На экране телефона я видела пустой, тихий двор. Теперь я знала:
безопасность дома — это не только крепкие стены и камеры. Это прежде всего умение вовремя выставить за калитку тех, кто считает себя вправе решать за тебя, как тебе быть счастливым.
А туи мы посадили в следующее воскресенье. На этот раз мы выбрали сорт покрепче — такие, которые не так-то просто вырвать с корнем. Ни лопатой, ни злостью, ни чужими планами на нашу жизнь. Итог: наш дом — это наша крепость, и ключи от неё теперь только у нас.
