Глава 2. Капкан захлопнулся
Дверь прихожей хлопнула — вернулась Марина. Алексей слышал, как она возится с ключами, как тяжело вздыхает, снимая сапоги. Она прошла мимо гостиной, лишь коротко кивнув мужу, и скрылась в спальне.
Она всё еще была в «зоне отчуждения», которую он сам же и выстроил.
Следом из кухни выплыла Галина Сергеевна. Она выглядела воодушевленной, её глаза поблескивали. Она знала, что конверт на комоде похудел, и ждала, когда «лопух-сын» заметит пропажу.
— Лешенька, ты чего в темноте сидишь? — заворковала она, щелкая выключателем. — Свет-то включи. Мариночка пришла, иди, может, поговори с ней? А то вы как чужие совсем.
— Поговорю, мама. Обязательно, — Алексей медленно встал. — Но сначала я хочу проверить кое-что.
Он подошел к комоду и взял конверт. С театральной медлительностью он достал деньги и начал считать. Галина Сергеевна замерла у дверного проема, затаив дыхание. Её лицо выражало скорбное ожидание — она уже приготовила слова утешения: «Ну вот, сынок, я же говорила…».
— Семьдесят пять, — Алексей поднял на неё взгляд. — Мама, здесь семьдесят пять тысяч. Не хватает двадцати пяти.
— Как?! — Галина Сергеевна всплеснула руками. — Опять? Да что же это такое! Средь бела дня! Марина! Марина, иди сюда немедленно!
Марина вышла из спальни, растрепанная, в домашнем халате.
— Что случилось? Зачем так орать?
— Двадцать пять тысяч пропало из конверта! — Галина Сергеевна почти кричала, её голос вибрировал от праведного гнева.
— Леша только что посчитал. Марина, это уже не лезет ни в какие ворота! Признайся сейчас же, пока он полицию не вызвал! Ты их взяла?
— Я не брала никаких денег, — устало ответила Марина, прислонившись к косяку. — Можете обыскать меня, если хотите.
— Обыскать? — свекровь хищно улыбнулась. — А давай обыщем! Леша, посмотри в её вещах. Прямо сейчас. Чтобы у неё не было времени их перепрятать. Она только что пришла, наверняка они в её сумке или в карманах!
Алексей молчал, глядя на мать.
Он видел этот азарт, эту жажду триумфа. Ей не просто нужны были деньги — ей нужна была публичная казнь Марины.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Посмотрим.
Он прошел в прихожую. Марина стояла бледная, её губы дрожали.
— Леша, ты серьезно? — прошептала она. — Ты действительно собираешься это делать?
— Надо проверить, Марин. Мама права, надо поставить точку.
Галина Сергеевна буквально семенила за ним, её глаза горели.
— Смотри в пальто, Леша! В бежевом! Она в нем сегодня… а нет, она в куртке была, но пальто тут висело! Может, она утром успела переложить?
Алексей снял с вешалки бежевое пальто Марины. Он чувствовал, как внутри него всё сжимается в тугой узел. Он запустил руку во внутренний карман и вытащил свернутую пачку купюр.
— О боже! — взвизгнула Галина Сергеевна, чуть не подпрыгнув на месте. — Вот они! Вот они, полюбуйся, сынок! Прямо в кармане!
Марина, как тебе не стыдно? Ты воровка! Ты обкрадываешь мужа и подставляешь всех нас! Какая низость!
Марина смотрела на деньги в руках Алексея и медленно оседала на пол. Её глаза расширились от ужаса.
— Я… я не знаю, как они там оказались… Клянусь, я их не брала… Леша, я не трогала конверт!
— Хватит врать! — гремела свекровь. — Факты налицо! Леша, вызывай её родителей, пусть посмотрят, какую дочь воспитали! Пусть забирают её отсюда вместе с её черепицей!
— Тише, мама, — Алексей поднял руку. Его голос был ледяным.
— Ты права. Факты — упрямая вещь. И я последовал твоему совету. Я вчера установил камеру. Вон там, в книгах.
Галина Сергеевна на мгновение замерла. Её лицо на секунду побледнело, но она тут же взяла себя в руки.
— Камеру? Ну и отлично! Значит, там всё записано! Покажи ей её воровство, пусть посмотрит на себя со стороны!
— Пойдем, посмотрим, — кивнул Алексей.
Он прошел к столу, открыл ноутбук и запустил видео. Марина, едва дыша, стояла за его плечом. Галина Сергеевна вытянула шею, готовая насладиться моментом своего триумфа.
На экране появилась гостиная.
Вот открывается дверь. Входит Галина Сергеевна.
Она бодро подходит к комоду. Отсчитывает деньги.
В комнате стало так тихо, что было слышно тиканье часов на стене.
Видео продолжалось. Галина Сергеевна на экране идет к прихожей.
К бежевому пальто. Засовывает деньги в карман.
— Что… что это за монтаж? — голос свекрови стал тонким и хриплым. — Леша, это какая-то ошибка. Это не я. Это… это камера искажает!
Алексей закрыл ноутбук.
Он медленно повернулся к матери. Его взгляд был таким, что Галина Сергеевна невольно отступила назад.
— Ты сказала мне, что Марина ворует у меня деньги и отправляет их своим родителям! — его голос креп с каждым словом, превращаясь в грохот обвала. — Я установил камеры, как ты советовала, и знаешь, что я увидел?
Это ТЫ рылась в моем кошельке и прятала деньги в её сумку, чтобы подставить! Ты воровка и интриганка, мама!
— Лешенька, сынок… я же хотела как лучше… — запричитала она, пытаясь схватить его за руку. — Она тебе не пара, она тебя разорит… я хотела тебя спасти…
— Спасти меня? — Алексей оттолкнул её руку. — Ты разрушала мой дом! Ты заставила меня сомневаться в человеке, которого я люблю больше жизни! Ты подкладывала деньги в её одежду, глядя мне в глаза и рассуждая о чести!
Марина закрыла лицо руками и зарыдала — от облегчения, от пережитого ужаса, от осознания того, какая бездна открылась под её ногами.
— Я не позволю тебе очернять мою жену! — Алексей сделал шаг вперед. — Ты воровала у меня деньги, чтобы уничтожить мой брак. Это предел, мама. Отдай ключи и забудь сюда дорогу!
— Ты выгоняешь родную мать из-за этой… этой девки?! — в Галине Сергеевне снова вспыхнула злоба. — Я тебя растила!
Я ночей не спала!
— Ты вырастила меня честным человеком, — отрезал Алексей. — И именно поэтому я не могу позволить тебе оставаться здесь. Твои вещи будут собраны через час. Вызывай такси. Квартиру ты уже отремонтировала за мой счет — на те деньги, что украла раньше, я полагаю?
— Да как ты смеешь!
— Уходи, мама.
Пока я действительно не вызвал полицию. За кражу и за клевету.
Галина Сергеевна посмотрела на сына, на Марину, которая всё еще дрожала, и поняла: игра проиграна. Маска добродетельной старушки окончательно разлетелась вдребезги. Она молча швырнула ключи на стол — они с противным звоном подпрыгнули на лакированной поверхности — и ушла в свою комнату.
Глава 3. Осколки
Когда входная дверь за свекровью окончательно закрылась, в квартире повисла мертвая тишина. Алексей подошел к Марине и попытался её обнять, но она отстранилась.
— Прости меня, — прошептал он. — Я… я не должен был верить. Я не должен был ставить эту камеру.
Марина подняла на него заплаканные глаза.
— Ты не должен был сомневаться, Леша. Ты прожил со мной три года. Ты знаешь моих родителей. Но её слова для тебя оказались весомее всего, что было между нами.
— Я просто… я запутался. Она так убедительно это подавала. Пожалуйста, Марин…
— Мне нужно время, — она покачала головой. — Мне нужно понять, как жить в доме, где на меня смотрела скрытая камера. Где мой муж думал, что я — крыса.
Она ушла в спальню и закрыла дверь. Алексей остался один в гостиной. Он посмотрел на стеллаж, где между энциклопедиями всё еще блестел глазок объектива.
Он выиграл войну с матерью, но чуть не проиграл самое главное сражение в своей жизни.
Глава 4. Новая крыша
Прошел месяц.
Галина Сергеевна не звонила. Она жила в своей квартире, и, по слухам от родственников, вовсю жаловалась всем, какой неблагодарный у неё сын и какая «ведьма-невестка» его приворожила.
Алексей эти слухи игнорировал. Он заблокировал номер матери везде, где только мог. Он не был готов прощать. Не сейчас. Возможно — никогда.
Отношения с Мариной восстанавливались мучительно медленно.
Они ходили к семейному психологу. Они много разговаривали. Алексей заново завоевывал доверие своей жены, по кирпичику восстанавливая разрушенный фундамент.
В одни из выходных они поехали на дачу к родителям Марины.
Тесть, сияющий и гордый, показывал ту самую немецкую металлочерепицу.
— Гляди, Лешка! На века! Соседи обзавидовались. Кредит, конечно, три года платить, но зато душа спокойна — не потечет.
Алексей смотрел на крышу, которая едва не стала причиной крушения его жизни.
Он подошел к тестю и пожал ему руку.
— Красиво, Петр Ильич. Молодцы вы.
Марина стояла рядом, прислонившись к его плечу. Впервые за долгое время она не отстранилась.
— Марин, — негромко сказал Алексей, когда они остались одни в саду. — Я хотел тебе сказать… Те деньги, что мама прятала… я их все перевел твоим родителям. Пусть погасят часть кредита. Считай это моим извинением перед вашей семьей.
Марина посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.
— Ты не должен был этого делать.
— Я должен был сделать гораздо больше. Но это хотя бы первый шаг.
Она молчала минуту, а потом тихо сказала:
— Хорошо. Это был хороший поступок.
Они стояли под старой яблоней, и солнце золотило новую крышу дома.
Путь к прощению был еще долгим, но камера в их доме больше не висела. Им больше не нужно было следить друг за другом. Они учились смотреть в одну сторону.
А Галина Сергеевна…
она так и осталась со своей правдой. Но в её доме больше не было места для сына. А в доме Алексея — больше не было места для воровства. Ни материального, ни душевного.
**Конец.**
